Сектанты согнали жителей деревни в общинный дом, одну из немногочисленных каменных построек среди глинобитных хижин. Рапторы так тесно набились в помещение, что, кажется, едва могли дышать. После этого слуги конунга разбили лагерь на главной площади, неподалеку от того места, где погиб их товарищ, лишившийся обеих рук. Жестокие убийства и вид крови никак не повлиял на их аппетит – пользуясь передышкой, они готовили еду на газовой горелке и обсуждали, какие богатства найдут в этом новом странном мире. Звучали фразочки наподобие: «Гитлер всю войну искал Шамбалу, да так и не нашел. Зато мы отыскали кое-что получше!»; «Вы видели эту секиру? Здесь есть неизвестные технологии, а значит, все мы станем миллиардерами!»; «Вот увидите, Горский… в смысле, конунг, станет мировым диктатором. С ним никому не справиться!» Лишь Аркадий Кузнецов, продавший Горскому тело последнего выродка, сидел в сторонке с потухшим взглядом.

Будущий диктатор уже несколько раз обошел пирамиду, прикасаясь к силовому полю. Фукс семенил следом, ни на секунду не покидая своего повелителя. Зеленоватый кокон казался непроницаемым. Пули рикошетили от него, да и секира, работавшая на тех же принципах, что и силовое поле, не возымела действия. На ощупь энергетический барьер напоминал гладкое стекло, и ладонь, положенная на него, ощущала легкое покалывание, как от статического электричества.

– Там что-то важное, Фукс, – сказал конунг, задумчиво разглядывая изваяние трехглазой змеи, венчавшее пирамиду. – И то, что силовое поле включилось, когда мы вошли в деревню, не случайность. Думаю, это сделал кто-то из дикарей.

– Думаете, они способны управляться с такими технологиями?

– Почему нет? Ящер напал на нас с этим, – выродок, присвоивший тело Горского, подбросил и поймал секиру. – Значит, никакие суеверия не мешают использовать им то, что еще работает. Дикарей придется допросить!

– Как? – удивился Фукс. – Никто из нас не знает их языка.

– Доверься своему повелителю, – снисходительно произнес конунг. – Я могу проникать в разум любого живого существа. Читать мысли.

Несмотря на жару, коротышка-доктор поежился. Он выслуживался как мог, но все же боялся существа, в которое превратился верховный жрец «Золотого плуга».

– Пожалуй, распорядись привести ко мне…

Конунг замолчал на полуслове. Он снова почувствовал Жарова. На воображаемом радаре треклятый русский пульсировал раздражающей красной точкой.

«Значит, жив?! – подумал выродок, сжимая рукоять секиры так, что на запястье проступили вены. – Ну и отлично! Теперь-то ты от меня никуда не денешься!»

Первым его порывом было тут же поднять отряд и двинуться навстречу Жарову, который находился где-то в районе горной гряды.

– Хотя это может быть ловушкой… – задумчиво произнес конунг.

Не следовало забывать про растворитель плоти. Один подлый выстрел из-за угла, и это прекрасное тело, отобранное у Горского, превратится в лужу смердящей тухлятины. А с ним погибнет и величайший разум правителя Еурода. Нет, такого допустить нельзя!

– Повелитель, о какой ловушке вы говорите? – спросил Фукс, не дождавшись объяснения. – Она в этой пирамиде?

– Нет, идиот! – поморщился конунг. – Я снова ощутил присутствие человека, с которым мы столкнулись, когда пересекали Грань. И я думаю, он готовит нам западню. Или пытается спровоцировать на необдуманные действия.

– Что же нам следует делать?

– Подождем, пока он сделает первый ход. А пока допросим дикарей.

– Если позволите, – произнес Фукс, – я думаю, будет нелишним выставить на подходе к деревне пару часовых. Раз уж враги где-то там, в джунглях…

– Не возражаю. Распорядись.

Фукс побежал отдавать приказы, а конунг вновь притронулся к силовому полю, ощущая его неведомую мощь. Он мечтал отправить Жарова к праотцам. Но тайны, которые хранила Змеиная пирамида, интересовали его не меньше, чем ненавистный русский.

* * *

Максим и Рыжий направлялись в сторону Ведьминой поляны. Пирамидальное солнце палило, воздух был влажным, как в субтропиках, а над головой жужжали насекомые, похожие на слепней. Рубаха под колонтарем насквозь промокла; пот ручьями стекал по спине и огнем жег царапину, полученную во время атаки на Змеиную пирамиду. Неудобств более чем хватало, но Жаров умел сосредоточиться на текущей задаче и не обращать внимания на подобные мелочи. К сожалению, у него не имелось конкретного плана действий. Все, что он мог – надеяться на удачную импровизацию. Если конунг действительно мог чувствовать его на расстоянии, прятаться бесполезно. Возможен только бой. Автоматчиков Жаров не боялся, но как сражаться с человеком, который может усилием мысли поднимать многотонные предметы? Впрочем, Макс был не из тех, кто склонен попусту геройствовать, кидаясь с кулаками на танк. Он собирался по возможности избежать прямой стычки с бывшим повелителем Еурода.

Пробираясь через джунгли, Макс действовал в соответствии с законами партизанской войны – избегал открытых пространств, использовал естественные укрытия, внимательно следил за обстановкой. Но за весь марш-бросок так и не встретил никого, кроме парочки рогатых динозавров, которые мирно паслись среди очередных развалин. Впереди показалась Ведьмина поляна и аллея сфинксов, охраняемая каменными чудищами. Вокруг Черного столба все так же ходил робот-динозавр, шкуру которого заметно подпортил Живобой. Из динамика, скрытого в пасти киборга, доносилось басовитое порыкивание.

– Рыжий, как считаешь, конунг проглотит наживку? – спросил Максим, устраиваясь за одной из колонн и не обращая внимания на топающее поблизости стальное чудище. Он собирался снять автоматчиков при помощи лука и устроился так, чтобы на пути летящей стрелы не оказалось кустов, способных изменить траекторию ее полета.

– Нее, – мявкнул котодлак.

– Да ты, я погляжу, оптимист!

Командуй автоматчиками Макс, он бы приказал им взять поляну в кольцо и только потом атаковать. Но среди шестерок конунга, скорее всего, не было профессиональных военных. Жаров имел дело с отморозками и неонацистами, которые увидели в твари, захватившей тело Горского, нового Гитлера. Не веря, что сектанты способны выработать эффективную стратегию, Макс, прежде всего, следил за аллеей, положив стрелу на тетиву. Время шло, а на дороге, ведущей в сторону поселения, так никто и не появился.

– Рыжий, ты, похоже, был прав. Конунг не клюнул.

Котодлак утробно мяукнул, как бы спрашивая: «И что теперь?»

– Пойдем к деревне, посмотрим, что там и как. Надеюсь, силовое поле держится, и враги еще не наложили лапу на Мракобой…

В том, что Змеиная пирамида заинтересует повелителя Еурода, сомневаться не приходилось. Силовое поле защищало наследие древних, но и привлекало внимание. С тем же успехом можно было установить на входе в святилище светодиодную вывеску: «Внимание! Здесь хранится что-то ценное!»

К поселению велоцирапторов человек и зверь приближались со всей осторожностью. Жаров понимал, что от мысленного сонара конунга его перемещения не укроются, но не хотел по глупости нарваться на пулю. Среди крон уже виднелась золотистая статуя с тремя глазами-кристаллами. Максим не сомневался, что ворота охраняются, и решил обойти деревню по периметру – прием, опробованный им уже два раза. Он повернул направо, но не успел пройти и трех шагов, когда котодлак резко остановился. Шерсть на его холке приподнялась, уши прижались к голове.

– Что такое? – спросил Макс, прикасаясь к чехлу с метательными ножами.

В этот момент сбоку раздался щелчок затвора.

– Сейчас ты поднимешь руки вверх и медленно повернешься ко мне лицом, – произнес чей-то высокий, нервно подрагивающий голос.

Впервые за долгое время застигнутый врасплох, воин росичей вздохнул и выполнил требование. Часовой выглядывал из-за дерева, не торопясь покинуть укрытие. Черный зрачок «УЗИ» смотрел Максу в грудь. Оружие держал бородатый мужик с внушительным пузом, нависающим над пряжкой военного ремня. На голове у него была повязана бандана цвета хаки, а на шее, поверх куртки, болтался кулон с символом войск СС – двумя зигзагами, похожими на молнии.

– Брось оружие на землю, урод, – ломкий тенор часового странно контрастировал с его грузной фигурой.

– Приятель, ты хоть когда-нибудь в жизни это делал? – поинтересовался Максим. – Или только в боевиках смотрел?

– Кидай все, что есть, на землю, я сказал! И без глупостей!

Последняя фразочка точно была почерпнута из кино. Жаров начал, не торопясь, стягивать с плеча колчан. Часовой нервничал, и это было нехорошо. Да, на то, чтобы выхватить из чехла нож и метнуть его в цель, требовались доли секунды. Но все равно бородатый тип мог раньше нажать на курок, рефлекторно отреагировав на резкое движение. В общем-то, он мог выстрелить и после того, как лезвие вонзится в его тело, – такое случалось. Лук и колчан со стрелами бесшумно упали на пружинящий дерн. Макс не отрывал взгляда от часового, но краем глаза увидел рыжий хвост, маячивший среди листьев папоротника. Котодлак крался к врагу.

– Теперь остальное! – потребовал сектант.

– А больше ничего нет.

– Ножи на поясе! Бросай на землю!

– А, это!.. – Жаров паясничал, чтобы выиграть время для Рыжего. – Прошу прощения, как-то забыл про них.

Котодлака, в котором внезапно проснулся дух воина-ассасина, выдавало только легкое шевеление листьев. Он подобрался к часовому сбоку, и когда их разделяло метра полтора, зашипел. Дуло «УЗИ» дернулось в сторону, прогремел одиночный выстрел. Одновременно с этим Макс метнул нож. Лезвие ударилось о грудь и отскочило – под курткой был бронежилет.

Дуло снова нацелилось на Жарова, но прежде чем автоматчик успел выстрелить, из-за дерева послышался отрывистый лай. В следующий миг в сжимавшую «УЗИ» руку вцепилась крупная овчарка. Сектант выронил оружие и сам был повален на землю. Извергая бессвязный поток мата, он безуспешно пытался сбросить с себя собаку, но та крепко вцепилась в его предплечье.

– Отвали, мать твою! – тенор сектанта ломался, словно у подростка.

Макс выжидал подходящий момент, чтобы метнуть второй нож, но овчарка закрывала человека, которого сама же повалила на землю. И тут раздался приглушенный хлопок. Судя по звуку, прежде чем спустить курок, нацик приставил пистолет прямо к брюху собаки. Коротко взвизгнув, зверь повалился на землю, открыв пространство для броска. Жаров метнул нож, на этот раз метя врагу в горло.

В джунглях снова воцарилась тишина. Одним коротким рывком Макс оказался возле дерева, под которым лежали два трупа – бородача и овчарки. Глаза сектанта невидяще смотрели в пустоту, рот удивленно приоткрылся, а рука по-прежнему сжимала короткоствольный пистолет, в котором Жаров опознал американский Smith & Wesson. Вспышка от выстрела опалила шерсть на брюхе пса, и теперь в воздухе висел характерный запах жженых волос.

– Рыжий?!

Первый выстрел был неприцельным, но дуло «УЗИ» смотрело в сторону кустов, где прятался котодлак.

– Мяв, – котяра высунулся из папоротников. Его слегка трясло от испуга, но пуля явно прошла мимо.

– Ты герой, – с облегчением сказал Макс и, опустившись на одно колено возле пса, добавил: – И он тоже.

Из разговора с Кирой Жаров знал, что овчарку зовут Буран и что она принадлежала Аркадию Кузнецову. Похоже, искатель порталов неплохо натренировал своего питомца, превратив его в живое оружие.

– Молодец, Буран, – сказал Максим, погладив мохнатую голову. – Кира узнает, как ты погиб.

Понимая, что выстрелы переполошили сектантов и что скоро здесь появится вооруженный отряд, он первым делом вернул себе нож, вытерев лезвие о куртку убитого. А потом быстро обыскал труп. В карманах штанов военного образца обнаружился один запасной магазин для пистолета-пулемета и еще один для Smith & Wesson. Забрав трофеи (и не забыв про лук, который мог пригодиться для ведения тихой войны), Макс поспешил укрыться в джунглях. Заложив большой крюк, он вышел к поселению с обратной стороны, где располагалась пирамида. В этот момент окутывавшее ее силовое поле исчезло.

* * *

На краю площади, у глинобитной стены, высилась гора трупов. Конунг отправил на тот свет уже два десятка велоцирапторов, сворачивая им шеи словно цыплятам. Нет, он, конечно же, не касался этих уродливых, трехглазых тварей, выглядевших как ходячее недоразумение. Чтобы их головы повернулись вокруг своей оси, повелитель выродков использовал психические силы, которые буквально кипели в его мозгу, как вода в котле парового двигателя. И этот воображаемый пар давил на черепную коробку, требовал выхода. Совершая убийства, конунг понемногу стравливал напряжение. Допрашивая перепуганных ящеров, он запускал невидимые пальцы в их мозг, который отличался от человеческого, но вовсе не был примитивным. И бесцеремонно шарил там, выуживая сведения и заставляя пленников дрожать от ужаса.

К сожалению, дикари понятия не имели, как работают технологии древних. Их разум заполняли суеверия, пугающие образы богов и хищных демонов. Пирамиду они считали священным местом, где обитал сам Сет, темное божество этого мира, принимавшее облик гигантского змея. Впрочем, допрашивая простых земледельцев и охотников, конунг выяснил кое-что полезное. В пирамиду могли заходить одни лишь жрецы. Только служители культа и воины имели право пользоваться игрушками, оставшимися от древних. Такими, как растворитель плоти или секира с энергетическим лезвием. Это общество строилось по кастовому принципу. Жрецы были самой малочисленной, но самой влиятельной кастой.

Конунг мог бы сразу отдать приказ найти среди ящеров, запертых в общинном доме, жреца. Но ждал, пока очередь до него дойдет естественным образом. Он развлекался, а гора трупов у стены росла.

Наконец сектанты притащили на площадь и бросили к ногам повелителя пожилого дрожащего динозавра, увешанного костяными побрякушками. Этот старик, согнутый временем и потерявший почти все перья на голове и впалой груди, смотрел на пришельца из другой реальности с суеверным ужасом. Как смотрел бы, наверное, на самого Сета.

– Ладно, приступим…

Конунг не сдерживался, вонзив мысленный бур в мозг жреца. Ящер начал извиваться и корчиться, а из его пасти вырывалось бульканье, словно он захлебывался мокротой. Спустя минуту паразит, занявший тело Горского, знал уже все, что требуется, и даже больше.

– Пожри меня Мрак, – выдохнул конунг. На его лбу выступил пот, но это не имело никакого отношения к раскаленному пирамидальному солнцу, плывущему среди перистых облаков. – В этой пирамиде хранится Мракобой!

– Повелитель, вы сказали – Мракобой? – переспросил Фукс, который все это время с нездоровым интересом наблюдал за экзекуцией. Его маленькие, хитрые глазки загорелись алчностью. – Звучит как название оружия.

– Это не просто оружие. Это то, что поможет мне поставить на колени все существующие миры!

Наклонившись к лежащему в пыли жрецу, выродок сорвал с его пояса кожаный кисет, завязанный шнурком. Он знал, что забирает у ящера священную реликвию и символ власти. А еще ключ, ведущий в пирамиду Сета. Издав горестный возглас, пленник попытался подняться, но солдатский ботинок одного из сектантов вернул его обратно в пыль. Разорвав шнурок, конунг вытряхнул на ладонь перстень с зеленым светящимся кристаллом и тут же, без промедления, надел его на палец.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом в голове конунга прозвучал механический голос: «Системы синхронизированы. Синхронизация на уровне ста процентов».

* * *

Туннель, связывавший лабораторию в горах и пирамиду Сета, оказался малоприятным местом, но смертельных ловушек, о которых волновался Кирилл, здесь не оказалось. Да и новых монстров, подобных тому, что он уничтожил при помощи Живобоя, тоже. Под ногами ползали черви, а по влажным стенам – коричневые бронированные сколопендры и полупрозрачные насекомые, похожие на цикад. Но чтобы разогнать эту живность, хватало пучка света из перстня. Наконец впереди показалось то, что когда-то являло собой передвижной состав, возивший жрецов и ученых из одной пирамиды в другую. Дерево, из которого были сделаны вагоны, давно превратилось в труху, и на рельсах стояли до основания проржавевшие остовы. Как ни странно, но среди ржавчины светились энергетические кристаллы – очевидно, эти удивительные источники энергии не были подвержены тлению. Друзья миновали остатки состава и оказались у каменной стены, в которой имелось четыре высоких проема.

– Нам туда, – Кира указала на крайнюю слева арку.

– Я пойду первым, а ты свети, – сказал Кирилл, снимая с плеча Живобой.

Друзья начали подниматься по каменным, скользким от плесени ступенькам. Оставив позади три пролета, каждый ступенек по десять, они очутились у грубо сколоченной деревянной стены.

– Она здесь недавно, – сказал Кирилл, потрогав шершавые, лишь слегка тронутые гнилью доски. – Думаю, ее соорудили ящеры, чтобы из подземелья не поддувало. И чтобы сколопендры не лезли.

– Без инструментов ее будет непросто сломать, – произнесла Кира. – Здесь бы лом пригодился…

– Можно поискать что-нибудь внизу, – предложила Любава.

– Обойдемся без топора. – Кирилл похлопал по корпусу Живобоя. – Дерево – природный материал. Эта пушка справится с ним не хуже, чем с той тварью в лаборатории.

Кристалл полыхнул, и доски осыпались к ногам попаданцев потемневшими, похожими на золу чешуйками.

– А вот теперь надо быть внимательными. Если внутри остались жрецы, сомневаюсь, что они будут рады гостям, – с этими словами Кирилл шагнул в образовавшуюся дыру. Кира, с телескопической дубинкой наготове, вошла в пирамиду второй, Любава – за ней.

Друзья очутились в каменном коридоре, стены которого украшали фрески в древнеегипетском стиле. Только вместо фараонов и богов со звериными головами на людей взирали выцветшие изображения трехглазых змей и драконов. В воздухе висел густой запах благовоний.

Кира сверилась с голограммой и, указав на высокую арку в стене, сказала:

– Нам туда. Зал, где хранится Мракобой, совсем рядом.

И в узких коридорах, и в длинной галерее, где у статуй древних богов тлели шарики благовоний, никого не оказалось. В молчании отряд вошел в огромный зал, центр которого занимала фантастического вида машина. Тысячи трубок, толстых и тонких, сплетались вокруг кристалла пирамидальной формы. На троне, составлявшем с аппаратом одно целое, как и прежде, сидела мумия в доспехах.

– И вот это, – Кирилл кивнул на установку, – может уничтожить Мультивселенную?

– Не сомневайся, – мрачно произнесла Любава. – Эта машина несет разрушение и смерть всему живому. И от нее следует избавиться.

– Вопрос – как? – детектив задумчиво поскреб подбородок. – Если мы начнем ее ломать, она не взорвется? Не выйдет так, что мы, сами того не желая, активируем Мракобой?

– Нет, – уверенно произнесла Кира. И, подняв руку с перстнем, добавила: – Установку можно включить только при помощи этого. И, кстати, тот, кто ее запустит, погибнет первым.

– Ну, раз так, приступим! – Кирилл повесил за спину Живобой и взял у Киры дубинку. – Посмотрим, насколько эта штука прочная…

Вставив орудие между двумя тонкими трубками, он надавил на прорезиненную рукоять как на рычаг. Послышался скрип металла. Трубки согнулись, а после одна треснула пополам. Опасаясь, что из машины брызнет кислота, вырвется горячий пар или ударят лазеры, Кирилл поспешно отошел. Но ничего не произошло.

– Хорошая новость – мы не взорвались! – сказал он, взвесив в руке дубинку.

– А плохая? – спросила Любава.

– Таким макаром мы будем ломать Мракобой неделю. И скорее сломаем дубинку.

– Теперь бы топор точно оказался не лишним, – вздохнула Кира. – А лучше лом.

– В пирамиде должно найтись что-нибудь подходящее, – сказала Любава. – Давайте разойдемся и поищем. Встречаемся здесь через пятнадцать минут.

Кирилл обыскал пару алтарных залов, но не нашел ничего подходящего. Только страхолюдные статуи, чаши с жертвенной пищей и бутыли с крепко пахнущим алкоголем. Вернувшись, он узнал, что девушкам повезло больше. Любава держала длинную металлическую палку, формой и размером похожую на черенок лопаты.

– О, это подойдет! – обрадовался детектив.

– Ты даже не представляешь насколько, – усмехнулась воительница и нажала кнопку, расположенную посередине древка. Тут же «черенок» обзавелся светящимся лезвием, превратившись в нечто наподобие алебарды или бердыша.

Кирилл тут же взялся за дело. Энергетическое лезвие с легкостью рассекало трубки, невзирая на их диаметр. Конструируя Мракобой, ящеры точно не предполагали, что кто-то станет кидаться на их изобретение с алебардой, и не позаботились о дополнительной защите. Не прошло и минуты, как детектив прорубился к пирамидальному камню.

– Я думаю, кристалл следует унести отсюда и спрятать, – сказал он. – Или разбить.

Ему ответил голос Вячеслава Горского:

– Спасибо, дальше я сам.

Светящийся кристалл взмыл в воздух и медленно поплыл через зал. Оглянувшись, Кирилл увидел человека, за которым вел слежку в другом мире. Впрочем, от Горского осталось одно лишь тело, физическая оболочка. Это был правитель Еурода, и за его спиной стояли люди с автоматами.