Друзья расселись на полу, в центре зачарованной пещеры. Прямо над их головами находилось круглое окно, в которое светило странное солнце этого мира. Пока Макс путешествовал по реке мертвых, раскаленная пирамида успела проплыть по небу некоторое расстояние, и теперь луч светил не вертикально вниз, а наискосок. Кира и Кирилл достали из рюкзаков припасы, воду и разложили на газете, в которую были завернуты бутерброды.

– Нам надо все обсудить, – произнес Максим, наблюдая, как Кира сдвигает в сторону спортивные протеиновые батончики, чтобы нарезать походным ножом колбасу. – Ситуация серьезная, и мы должны полностью друг другу доверять. А главное, понимать, что здесь вообще творится. Без полной картины происходящего у нас нет шансов уцелеть, а тем более победить.

– Полностью согласен, – поддержал Кирилл. – Я думаю, сначала мы расскажем, как и почему здесь оказались. У вас есть основания нам не доверять, и я бы хотел это изменить.

Макс не стал спорить, ведь у него действительно имелись сомнения насчет этой парочки. Кивнув, он произнес:

– Да, уж простите, но я сразу понял, что с вами не все так просто. Мало того, во время перестрелки на Ведьминой поляне ты, Кира, сказала, что в отряде конунга находится твой дядя. Это так?

– Так, – согласилась девушка. – Но он не солдат, а пленник. У него единственного не имелось автомата. Да и вообще, дядя не такой. Он ученый, исследователь, а не наемник.

– Понятно, – сказал Жаров, собирая себе бутерброд: – В таком случае я готов слушать.

Кира рассказала о том, чем занимался ее дядя, авантюрист, криптозоолог и увлеченный путешественник по аномальным зонам. О том, что он, как выяснилось, не только пытался найти проходы в иные миры, но и приторговывал этой информацией. За криптовалюту продавал координаты порталов богачам, таким, как Вячеслав Горский.

– Ученый, значит, – усмехнулся Максим. – Понятно.

– Я и не говорила, что он идеален, – пожала плечами девушка. – В некоторых вопросах мой дядя тот еще фрукт. Отыскав бигфута, он бы, скорее всего, посадил его в клетку и продал за огромные деньги. И все же, при всех недостатках, дядя Аркадий не бросается на незнакомцев с автоматом. Вот что я сказала.

– Да, я понял, продолжай, – кивнул предводитель отряда.

Кира рассказала о письме дяди, о фотографиях и о расследовании, в которое она втянула Кирилла. Сам детектив дополнил рассказ кое-какими деталями, но в основном ограничивался замечаниями в духе «Да, так все и было». Слушая о переписке Аркадия Кузнецова и Вячеслава Горского, Максим все больше мрачнел.

– Твой дядя и этот Горский стоят друг друга, – поморщился он, дослушав историю Киры и Кирилла. – Одинаковые идиоты! Один не придумал ничего лучше, чем загнать клиенту тело самого опасного существа в Еуроде. А второй… не знаю, что сделал с трупом конунга этот ваш миллионер. Может, попытался изучить или провел какой-то магический ритуал. Но в результате этих действий никакого Горского больше нет! Конунг каким-то образом захватил его тело! Вселился как захватчик, выкинув прежнего хозяина.

– Дядя спорол глупость, – мрачно произнесла Кира. – Хотела бы поспорить, но не могу. Теперь конунг держит его в плену. Наверно, ему нужен кто-то, знающий все о порталах в другие миры. Консультант в вопросах паранормального.

– Мы рассказали все как есть, – сказал Кирилл. – Теперь ваша очередь. Из того, что Горский… в смысле, конунг говорил возле портала, мне стало ясно одно. Что у него на вашу компанию имеется зуб. Если не ошибаюсь, он явился сюда по твою, Макс, душу.

Любава, накрыв своей рукой руку мужа, негромко произнесла:

– Боюсь, не ошибаешься.

– Ну и вообще, – детектив с интересом оглядел собеседников. – Хотелось бы подробностей! Например, почему вы одеты так, словно сбежали со съемок «Иван Васильевич меняет профессию»? Почему ваш кот разговаривает?

– Ррречью владею, знамо, – произнес Рыжий, совершенно отчетливо и с презрительной миной на морде.

– Впервые в жизни кот поставил меня на место. – Кирилл развел руками. – Дожили!

Рассказ занял около получаса. Кира и Кирилл получили вводный курс по истории Атлантиды и Гипербореи, основные сведения по Мракобою, узнали все, что, по мнению Максима, требовалось знать о Еуроде и его конунге.

– Тебя послушать, так Еурод – это прямо наша Европа, – покачал головой детектив. – Зачем, спрашивается, искать портал в другое измерение, если можно просто взять билет в Лондон или Париж?

– Ну, в плане всяких извращений еуродцы все-таки были изобретательнее, пока не сгинули, – сказал Жаров. – Например, один важный вельможа Еурода прославился тем, что имел… хм… близкую связь с овцами. Если не ошибаюсь, так он надеялся вывести новую породу животных, которые будут давать молоко какого-то особенного вкуса. А вот еще случай, который мне рассказывал один…

– Макс, они, кажется, уже поняли, – мягко сказала Любава.

Вспомнив, что этот разговор все-таки слушали две девушки, молодой человек проговорил:

– Короче, Европа, это пока еще не Еурод. Но в целом ты прав – смысл один.

Кирилл поморщился и положил кусок хлеба обратно на газету. Разговоры о порядках, которые царили на Еуроде, явно подпортили ему аппетит.

– Давайте-ка подытожим, – сказал Кирилл, меняя тему. – У нас здесь есть конунг Еурода с отрядом вооруженных наемников. При этом пистолеты и автоматы – меньшая из наших проблем, потому что тварь, захватившая тело Горского, владеет телекинезом. Любого из нас конунг может приподнять в воздух и шмякнуть о землю, просто подумав об этом.

– Как-то так, – кивнул Макс.

– А в змеиной пирамиде находится оружие массового уничтожения, на которое конунг наверняка захочет наложить лапу.

– Снова в точку.

– И не забываем о киборге, который охраняет портал, – сказала Кира. – Пока он там ходит, мы не сможем вернуться в Россию и собрать свой отряд, чтобы остановить конунга. Ну или хотя бы предупредить военных.

– Я видел, как ти-рекс упал на землю и как Макс выстрелил в него из Живобоя. – Кирилл удивленно посмотрел на подругу. – Мне показалось, что с динозавром уже следует попрощаться.

– Нет, – покачал головой Жаров. – Живобой растворяет плоть, а не металл. Все, что он может, это подпортить киборгу шкуру. Ну и вообще, какой смысл конунгу ломать стража? Пока динозавр там ходит, я никуда не денусь из этого мира.

– Логично, – согласился Кирилл. – Значит, мы одни против конунга и его шайки. А я был настолько дальновиден, что захватил с собой только электрошокер.

– На данный момент все именно так, – подтвердил Макс, пристально глядя на детектива и оценивая его реакцию. – Расклад не в нашу пользу.

– Ну что ж… – Кирилл пожал плечами. – Слышали такую пословицу – «И один в поле воин, если он по-русски скроен»? А нас тут четверо. Будем драться!

С этими словами детектив вытянул над импровизированным столом правую руку. Первой на его кисть легла ладонь Киры, которая не сводила с друга детства восхищенного взгляда. После к общему рукопожатию присоединились Макс и Любава.

– Пятеррро, – недовольно проворчал Рыжий.

– Как мы могли забыть о тебе! – усмехнулся Жаров, потрепав котодлака по голове. – Ты тоже боец, никто не сомневается. И еще первым надерешь конунгу задницу.

– Он еще и считать умеет, – покачал головой Кирилл. – Никогда к этому не привыкну!

После того как друзья скрепили союз рукопожатием, Макс произнес:

– Есть один момент, который мы не обсудили. Конунг – телепат и явно чувствует меня на расстоянии. Помните, на Ведьминой поляне? Он знал, что я рядом и куда следует стрелять.

– Это значит, он может явиться прямо сюда? – Кира обеспокоенно взглянула на каменный коридор, ведущий из пещеры.

– Не думаю, – нахмурился Кирилл. – Мы много прошли за эту ночь и утро, а в таких вопросах расстояние наверняка играет роль.

– Не факт, – возразил Макс. – Думаю, конунг сунул свое поганое рыло в этот мир, потому что его вело чутье. А координаты, которые Горский купил у Аркадия Кузнецова, просто упростили ему задачу.

Друзья заволновались, но глава отряда поднял руки в успокаивающем жесте.

– Без паники! Когда змея цапнула меня за руку, я подключился… – Жаров на мгновение замолчал, пытаясь подобрать нужные, отражающие суть слова, – подключился к информационному полю, которое сообщило мне много полезного. Так вот, эта пещера – особенное, сакральное место. Пока я здесь, конунг меня не чувствует. Иначе бы нас уже штурмовали.

– Это и хорошо, и плохо, – сказал Кирилл. – Выходит, ты не можешь покинуть пещеру. И нас остается только трое.

– Вообще, мы только предполагаем, что конунг может отыскать Макса на расстоянии, – произнесла Кира. – Может, это и не так. Понимаю, принцип «надейся на лучшее, но готовься к худшему» никто не отменял. Но все же!

– Тогда, на поляне, конунг сказал, что чувствует Макса как магнит чувствует железо, – напомнила Любава. – Вроде все ясно.

– Тем не менее я соглашусь с Кирой, – сказал Жаров. – Мы просто строим теории, отталкиваясь от того, что знаем. Но и конунг не знает, какие козыри у нас на руках.

– А они у нас имеются? – поинтересовался Кирилл.

– Возможно, – с этими словами глава отряда извлек из кармана перстень, инкрустированный зеленым камнем. – Эта штука активирует Мракобой. И возможно, сгодится еще на что-нибудь. Прихватил во время нашей экскурсии в пирамиду, в качестве сувенира.

– Так, значит, надо уничтожить колечко, чтобы конунг до него не добрался, и дело с концом, – сказал Кирилл. – Как там в книжках поступают с опасными кольцами? Бросают в жерло вулкана?

– Ну, я бы не стал рассчитывать, что конунг не сумеет включить этот телик без пульта, – фыркнул Макс. – Может, это займет у него больше времени, но в том, что он разберется, не сомневайтесь. Зубами будет грызть установку, но запустит ее. Ради Мракобоя выродки готовы на все.

Друзья притихли, размышляя над словами Жарова. Тем временем он так и сяк покрутил перстень и наконец надел его на средний палец левой руки. В тот же миг камень часто замигал, как светодиод в гирлянде. В голове Макса возникло странное, не слишком приятное ощущение, как будто к различным участкам мозга прикасались холодные, неживые пальцы, исследуя его.

– Лучше сними это, – заволновалась Любава.

Проигнорировав совет, Максим потянулся к мерцающему камню указательным пальцем правой руки. В его голове прозвучал отчетливый голос, не мужской и не женский, а словно компьютерный: «Системы синхронизированы. Синхронизация на уровне семидесяти пяти – восьмидесяти процентов. Мозг оператора не полностью соответствует требованиям. Для корректной работы системы рекомендуется заменить оператора».

– Работай с тем, что есть, – пробормотал Макс и нажал на камень словно на кнопку.

В ту же секунду в полумраке пещеры вспыхнула объемная голограмма, состоящая из разноцветных линий и символов. Она исходила прямо из камня, как из линзы проектора.

– Это же змеиная пирамида! – воскликнула Любава, указывая в центр голограммы. – А это что за схемы?

– Это вся военная инфраструктура Города Тысячи Змей, – произнес Жаров. – Фортификация, системы обороны. После удара Мракобоя большая часть этого была разрушена и перестала работать. Ну и крылатые со своими бомбами тоже постарались.

– Это же не просто карта? – оживился Кирилл. – Ты можешь управлять тем, что еще работает?

Макс внимательно всмотрелся в голограмму. Он прекрасно понимал, что значит каждая линия, словно прочерченная лазерной указкой, и каждый значок. Его мозг действительно синхронизировался с кристаллическим компьютером, легко черпая из него информацию.

– При помощи этого можно управлять боевыми киборгами, – произнес Жаров, и в ту же секунду голограмма сменилась. Между каменным полом и потолком вспыхнули изображения сотни маленьких двуногих динозавриков. Графикой они почти не отличались от пиксельного ти-рекса, который обычно появляется в браузере, сигнализируя о перебоях с интернетом. Девяносто девять динозавриков (Максим знал, сколько их, не пересчитывая) мерцали красным, и только один ровно светился зеленым. – Хорошая новость. Ти-рекс, который охраняет Ведьмину поляну, – последний работающий экземпляр.

– Отключай его! – всплеснула руками Любава.

Макс сосредоточился на изображении динозаврика, и в голове снова зазвучал механический голос: «Уровень синхронизации с оператором на уровне семидесяти пяти – восьмидесяти процентов. Запрос недоступен».

– Заткнись уже, – бросил Макс.

– Это ты кому? – Любава вопросительно вскинула бровь.

– Голосу в голове, кому же еще. Он говорит, что ничего не выйдет. Уровень синхронизации не тот, видите ли!

– И что это значит?

– Думаю, то, что я не рептилия. И поэтому не могу дотянуться до всех нужных рычагов.

«Возможно, мозг оператора поврежден. Рекомендуется заменить оператора», – сообщил бесполый голос.

– Теперь голос говорит, что, возможно, мой мозг поврежден, – сообщил Макс.

– Кольцу, конечно, виднее. – Любава невинно захлопала ресницами. – Если с динозавром не получилось, попробуй включить что-нибудь еще. Что там у них до сих пор работает?

– Ага, какая-нибудь большая пушка пришлась бы весьма кстати, – заметил Кирилл. – Но я согласен и на отряд боевых диноботов.

Макс мысленным усилием листал пресеты, открывал и закрывал архивы с данными, и голограммы сменяли одна другую. Наконец в полумраке пещеры вспыхнуло объемное (и весьма подробное) изображение Змеиной пирамиды. Здесь отображался каждый проход и комната, многочисленные святилища, лаборатории, системы вентиляции и подземные ярусы, напичканные техникой. Змеиная пирамида являла собой симбиоз культового сооружения и научной лаборатории, где ученые трудились под неусыпным наблюдением жрецов, которые в иерархии велоцирапторов стояли куда выше. Большая часть внутренних систем храма горела красным, но только не Мракобой, обозначенный символом треугольника. Чертова машина, однажды разрушившая целый мир, прекрасно работала. Жаров мысленно пробежался по доступным настройкам, которые отвечали за оборону пирамиды, как незрячий человек скользит пальцами по шрифту Брайля. И один сегмент голограммы внезапно отозвался. Макс приложил немного волевого усилия, и лазерная проекция вспыхнула зеленым.

«Защитное поле активировано», – сообщил кибернетический голос.

– Выкуси, – процедил заклятый враг всех выродков.

– Дай угадаю, – сказала Любава, – это тоже адресовано голосу в голове?

– Нет, это адресовано конунгу, – сказал Жаров. – Я только что включил силовое поле вокруг Змеиной пирамиды. Теперь ему придется очень постараться, чтобы туда попасть.

* * *

Конунг не торопился. Он шел по следу проклятого русского, не слишком подгоняя своих людей. Куда спешить? Максим Жаров никуда не денется. Он устанет, остановится на привал, и вот тогда-то конунг и обрушит на него всю свою мощь. Не сектантов из «Золотого плуга», нет! Бывший правитель Еурода собирался справиться с врагом собственными руками (и, разумеется, новообретенными психическими силами). Так он отомстит и подведет черту под прошлой, связанной с Росью и Еуродом, жизнью. Только после этого можно будет строить будущее, добиваться влияния в новом мире.

«Еурода больше нет, – размышлял конунг, шагая в центре шеренги автоматчиков. – Ну и пусть его поглотит Мрак! Что значит мое прошлое, маленькое королевство в сравнении с тем, что станет принадлежать мне в будущем?!»

Он не сомневался, что в новом мире найдутся люди, которые с радостью поддержат нового диктатора. Такие всегда находились. Еще в машине, по пути к порталу, он немного порасспросил Фукса о политической ситуации в России и других странах. Украинские неонацисты проиграли очередную войну, но это ничего не значило. Они с радостью выползут из щелей, куда забились после поражения, и объединятся под новым знаменем, надо только кинуть клич. Конунг знал, откуда следует начинать свое восхождение к власти.

Ночной марш-бросок утомил правителя, и он объявил привал. Над джунглями взошло пирамидальное солнце. Где-то вдалеке, гулкими голосами перекликались неведомые животные, на восходящих потоках воздуха планировали рептилии с перепончатыми крыльями. Один раз недалеко от лагеря медленно прошествовало стадо гигантских динозавров, вызвав настоящий переполох у сектантов. Лишь Аркадий Кузнецов сидел понурый, подпирая спиной ствол пальмы, и даже взглядом не удостоил доисторических тварей. Маленькие головы рептилий, которых кто-то из автоматчиков назвал диплодоками, покачивались на длинных шеях примерно в пятнадцати метрах над землей. Конунг, попивая кофе, заботливо налитый Фуксом из термоса, без особого интереса наблюдал, как ящеры срывают листья с верхних ветвей деревьев и неспешно их пережевывают. На Еуроде обитали чудища и пострашнее этих медлительных травоядных.

Позавтракав, конунг приказал сворачивать лагерь. «Еще немного, и Жарову конец!» – радовался он, ковыряя зубочисткой в зубах. Следовало отдать Горскому должное – он не жалел денег на дантистов. Он вообще следил за здоровьем и спортивной формой этого тела, как будто собирался жить вечно.

– Знаешь, Фукс, я не позволю этому русскому умереть просто так, без мучений, – конунг находился в отличном расположении духа и не сдержал порыва поболтать с коротышкой-доктором, который семенил рядом. – Когда я раскрошу все кости в его теле, он будет умолять, чтобы я с ним покончил!

– Это будет просто чудесно! – сказал Фукс, вытирая платком пот, который обильно катился по его лицу. Влажный и душный климат этого мира явно не очень ему подходил. – Мечтаю это поскорее увидеть, ваше величество!

– А еще можно для начала раздробить ему коленные чашечки. Думаю, такой… – конунг внезапно осекся. Он перестал чувствовать Жарова. Ощущал его с момента переселения в тело Горского, а теперь вдруг перестал.

Правитель Еурода остановился, а вместе с ним и весь отряд. Может, Макса сожрала какая-нибудь доисторическая тварь? Или он упал со скалы? Как иначе объяснить, что ментальная связь вдруг оборвалась?!

«Нет, не верю, – подумал конунг. – Это какой-то трюк. Жаров спрятался, вот и все. Сумел изолировать свои мозговые волны, поставил защиту. Не мог он просто так умереть, не дождавшись, пока я отомщу!»

Конунгу захотелось размозжить о стволы деревьев и камни парочку-другую сектантов, чтобы выпустить пар. Не стоило просто так разбрасываться слугами, они еще пригодятся. Заскрипев зубами от злости, правитель Еурода медленно выдохнул и произнес, обращаясь сразу ко всем:

– Планы меняются. Мы возвращаемся к пирамидам. Надо осмотреть их.

«Может, оно и к лучшему, – размышлял конунг, шагая в обратном направлении. – Русские где-то нашли растворитель плоти. Если есть один, найдутся и другие. Я вооружу отряд, и тогда уж никакая уловка Жарова не сработает!»

Сказать по правде, повелителя выродков немного тревожило, что его враг был не один. Возле Черного столба он смутно ощутил присутствие еще трех человек. Четверка бойцов – это все же серьезная сила, если речь шла об извечных противниках Еурода. А перестав чувствовать Жарова, конунг занервничал.

«Жаров хитрый и подлый. В отличие от меня, он понятия не имеет, что такое честный бой, – думал конунг, с тревогой вглядываясь в заросли. – Ему ничего не стоит выстрелить мне в спину!»

Как любой выродок, конунг привык полагаться на технологии. И, сказать по правде, растворитель плоти его немного напугал. Этот мир, похоже, скрывал множество тайн, и следовало разгадать их раньше, чем это сделает Жаров.

Отряд вернулся в долину, где располагался портал, многочисленные каменные развалины и несколько пирамид. Одна, самая большая, сохранилась лучше остальных. На ее вершине располагался металлический идол в виде трехглазой змеи. Чешуя монстра сверкала в лучах пирамидального солнца, словно его только вчера отлили из чистого золота – очередное доказательство, что цивилизация, обитавшая здесь, владела необычными технологиями.

– Туда, – скомандовал конунг, указав на статую.

Джунгли выглядели весьма обжитыми. То и дело попадались тропинки, ведущие в разных направлениях, и даже дороги, мощенные камнем. Отряд преодолел половину расстояния между порталом и пирамидой, когда один из сектантов (тощий тип, похожий на пронырливую крысу) приблизился к конунгу и с поклоном протянул ему стрелу с костяным наконечником и зеленым оперением:

– Повелитель, это торчало в дереве. Я думаю, мы можем встретить аборигенов.

– Мне нет дела до каких-то жалких дикарей, – поморщился конунг, не притронувшись к находке. – Увидите кого-то с луком, сразу стреляйте. Надо их распугать, чтобы не путались под ногами.

Когда отряд вышел, наконец, к пирамиде, конунг не без удивления увидел деревянные ворота, частокол и крытые пальмовыми листьями крыши хижин. Дикари построили деревню прямо у подножия древней пирамиды. Из-за ограды выглядывали аборигены – зубастые, трехглазые и вдобавок покрытые зелеными перьями. Появление чужаков моментально поставило деревню на уши – слышались хриплые, нечленораздельные выкрики, а спустя несколько секунд над джунглями зазвучала тревожная дробь варварских барабанов. Низкие удары отражались от каменной стены пирамиды, многократно повторяясь, так что десяток (а может, и меньше) барабанов звучали как целая сотня. Пернатые ящеры, охранявшие стену, натянули луки и, похоже, ждали команды, чтобы обстрелять чужаков. Конунг отдал приказ первым, и один из его слуг выпустил длинную очередь, поведя дулом «УЗИ» слева направо и обратно. Звук выстрелов заставил подняться в воздух ярких птиц и мелких крылатых ящеров. Несколько дикарей, сраженных пулями, попадали за стену, один повалился вперед и замер на частоколе, истекая темной кровью.

– За мной, – с этими словами конунг двинулся к воротам.

Он в очередной раз продемонстрировал телекинез, заставив створки с треском распахнуться. Он мог бы сделать это просто усилием воли, но для пущего эффекта взмахнул рукой, словно сделав магический пасс. Отряд вошел в деревню. Автоматчики дали еще несколько коротких очередей. Рапторы и без того в ужасе разбегались, и пули попадали им в спины, заставляя падать зубастыми мордами в пыль. Похожий на крысу сектант расстрелял кучку мелких динозавриков, которые испуганно жались к глинобитной стене хижины. При этом на его заостренном лице играла довольная улыбка. Отряд подошел к центру деревни, где на утоптанной площадке располагался круг из закопченных камней. Здесь же стояли ритуальные барабаны, вытесанные из цельных деревянных колод. В этот момент из-за угла хижины выскочил раптор в доспехах из грубой кожи и нашитой на нее крупной чешуи. В лапе у него была странная секира с металлической рукоятью и зеленым светящимся лезвием. Он взмахнул оружием, и крысоподобный сектант лишился обеих рук. Отрубленные кисти продолжали сжимать автомат, когда тот упал на землю. Покалеченный стрелок завопил, размахивая обрубками рук и обрызгивая кровью всех, кто находился поблизости, а раптор продвигался дальше, прямо к центру отряда. Похоже, он догадался, кто здесь главный, и решил устранить того, кто вел автоматчиков.

Еще двое сектантов пали под ударами светящейся секиры, когда конунг наконец взмахнул рукой. Тяжелый барабан поднялся в воздух, а потом, подобно гире, обрушился на раптора. Затрещали кости, брызнула кровь, цветом темнее, чем человеческая. Барабан снова поднялся над крышами хижин, опустился во второй раз, и кожаная мембрана отозвалась низким гудением. Так продолжалось опять и опять (конунг размахивал рукой как обезумевший дирижер), пока от велоцираптора не осталось только мокрое место.

Над деревней повисла давящая тишина – уцелевшие аборигены попрятались кто куда, и сектанты тоже молчали, впечатленные расправой. Тот, которому динозавр отрубил руки, лишился сознания и теперь лежал на земле, истекая кровью. Никто не спешил наложить ему жгут, включая Фукса, единственного врача в отряде.

Конунг отбросил упавшие на лоб волосы, поправил куртку и приблизился к месту, где пыльный грунт жадно впитывал кровь динозавра. Секира, только что рубившая живую плоть, была чистой. Повелитель выродков поднял оружие и с интересом осмотрел его со всех сторон. Полупрозрачное, словно голограмма, лезвие, похоже, являло собой плотное силовое поле.

В этот момент что-то негромко зашипело, и стены огромной пирамиды вспыхнули зеленым. Сходство с лезвием секиры было налицо.

– Что, сожри меня Мрак, это значит? – произнес конунг.