Час или полтора беглецы упорно шагали сквозь джунгли. Они почти не разговаривали и не обсуждали то, что случилось на Ведьминой поляне, сосредоточившись на угрозах, которые могли подстерегать их в темных зарослях. Ландшафт понемногу менялся. Путь отряду все чаще преграждали замшелые валуны и обломки скал. Здесь, на каменистой почве, росли деревья с длинной хвоей и смолистыми стволами. Довольно быстро джунгли с пальмами, гигантскими папоротниками и магнолиями превратились в более-менее привычный лес. Впрочем, ночные мотыльки размером с квадрокоптер не давали попаданцам забыть, где они находятся. Макс видел, как летающий ящер с огромными, как у филина, глазами бесшумно спикировал на такого мотылька, а после исчез во мраке, унося в широченной пасти добычу.

– Макс, когда мы планируем остановиться? – негромко спросила Любава, едва пирамидальная луна скользнула за горизонт. Ее место спешило занять дневное светило такой же странной формы. Над горизонтом уже мерцал желтый треугольник, разгоняя темень.

– Когда я почувствую, что мы в безопасности, – отозвался Максим.

Девушку такой ответ явно не удовлетворил.

– Конунг Еурода воскрес, – сказала она. – Мы не будем в безопасности, пока не разберемся с ним.

Когда солнце-пирамида поднялось над кронами хвойных деревьев и засияло в полную силу, отряд вышел на каменистую тропу, которая вела в гору.

– Поднимемся еще немного выше и сделаем привал, – сказал Максим, обращаясь сразу ко всем. – Нам надо многое обсудить. И поделиться информацией.

Кирилл и Кира лишь кивнули. Марш-бросок получился неслабый, особенно для человека без военной подготовки, однако эти двое не жаловались. Максим решил, что с ними можно иметь дело. Хотя, прежде чем делать выводы, надо бы сесть и спокойно поговорить, – подумал он, исподтишка наблюдая за спасенной парочкой. Единственное, что пока бросилось ему в глаза, что Кире явно нравился ее спутник – это было видно по мимике, жестам и взглядам, которые девушка кидала на него. Кирилл, в свою очередь, оберегал свою спутницу, высматривая опасности и проверяя повороты тропы и подозрительные закоулки прежде, чем пустить туда Киру.

И все-таки, – подумал Максим, не давая первому положительному впечатлению об этих людях укорениться в сознании. – Когда из портала появился конунг со своей шайкой, Кира сказала, что там ее дядя. Это значит, они с Кириллом не просто так попали на Ведьмину поляну. За этим стоит какая-то нехорошая история.

Главной проблемой, конечно же, являлся возродившийся конунг. И тот факт, что совсем неподалеку стояла пирамида с Мракобоем. К счастью, правитель выродков пока не знал, какие сокровища скрывают руины Города Тысячи Змей, а перстень, приводящий в действие запретное оружие рапторов, Жаров предусмотрительно прихватил с собой. И все же с этим придется разобраться.

Отряд поднимался в гору, поросшую редким хвойным лесом, а им в спину светило пирамидальное солнце. В его лучах парили величественные птерозавры, ловя кожистыми крыльями воздушные потоки. Крылатые ящеры поменьше порхали над вершинами деревьев, хватая насекомых. Тропа в очередной раз повернула. Макс прошел немного, а после вернулся на пару шагов.

– Что? – спросила Любава.

– Вон там пещера, – предводитель отряда указал на серо-коричневую скалу, напоминающую титанический гребень. Она тянулась параллельно тропе, поднимаясь все выше. – Едва не пропустил!

– Высоко, – сказал Кирилл, прикинув расстояние.

– Ерунда, как на скалодроме, – пожала плечами Кира.

Темный провал пещеры сулил надежное укрытие, но попасть туда оказалось не так уж просто. Проем находился выше тропы, и если вначале карабкаться помогали корни смолистых деревьев, то последние метра три оставалось цепляться лишь за острые камни. На этом отрезке пути не возникло проблем только у котодлака. Он легко взобрался по камням и остановился на узком карнизе перед входом, дожидаясь людей. Максим же проверял каждый выступ, прежде чем перенести на него вес. Ухватившись левой рукой за трещину в скале, он вдруг почувствовал резкую боль в пальцах. Вскрикнув, мужчина отдернул руку, и в тот же миг из щели выскользнула небольшая трехглазая змея. Зашипев, тварь скрылась среди камней.

– А, черт! – Максим тут же принялся отсасывать кровь из укуса на указательном пальце и сплевывать. Он не сомневался, что змея ядовитая, и, возможно, смертельно. Оставалось надеяться, что хотя бы часть дряни выйдет с кровью, а с ее остатками организм как-нибудь справится.

– Что случилось? – послышался снизу голос Любавы.

– Меня укусила змея, – мрачно сообщил Максим, в очередной раз плюнув на камни красным.

– Что?! – девушка в мгновение ока очутилась возле Максима. Она выглядела до смерти перепуганной; несмотря на пыль и грязные разводы, было видно, как она побледнела, – Как ты себя чувствуешь? Рука немеет? Может, голова кружится?

– Пока все в порядке. Поднимаемся в пещеру.

Макс шагнул в полутемный зев, за ним поднялась Любава и двое спасенных попаданцев. Рыжий, хоть и первый вскарабкался наверх, но в пещеру вошел последним. Ему здесь явно не нравилось. Коридор уходил вглубь скалы, сводчатый потолок и неровные стены вызывали ассоциации с подземельями средневековых монастырей и замков. Впереди брезжил неверный свет.

– Посмотрим, что там дальше, – сказал Макс и двинулся по коридору. Примерно на пятом шаге он почувствовал легкое головокружение. Похоже, гадина все-таки была ядовитой.

– Что у вас случилось? – послышался за спиной голос Кирилла.

– Максима укусила змея, – сказала Любава.

– Что?! Ядовитая?

– Надеюсь, что нет! – в голосе воительницы смешался испуг и раздражение. – Скоро узнаем!

Головокружение накатило и прошло. Укушенный палец пульсировал, но Макс шел дальше, прислушиваясь к ощущениям. И не сразу осознал, что его зрение вдруг обрело непривычную четкость – несмотря на полумрак, он видел рисунки на стенах. При помощи угля художник весьма неплохо изобразил крылатых ящеров, которые либо парили над кронами деревьев, либо сражались с двуногими динозаврами. В этот момент в голове зазвучали обрывки чужих мыслей, которые пробивались как слабый радиосигнал сквозь помехи.

– Это святилище. И одно из мест, где прятались беглые рабы, – неожиданно для себя сказал Макс.

– Что? – удивилась Любава.

– А во время войны здесь находилось укрытие партизан.

– Какие еще рабы? – спросил Кирилл. – Какие партизаны?

– Да, откуда ты это знаешь? – произнесла девушка.

Голоса союзников также обрели странную четкость и звенели под сводами пещеры, как звуки церковного органа звенят под куполом собора.

– Рапторы держали рабов, крылатых динозавров, пока однажды те не восстали. Так и началась война, уничтожившая этот мир. А в таких местах, как это, крылатые подключались… – Максим ненадолго замолчал, не зная, как объяснить то, что внезапно для самого себя осознал. – Подключались к Высшему Разуму. Здесь они говорили со вселенной, а вселенная – с ними.

– С каких пор ты стал специалистом по истории этого мира? – подозрительно сощурившись, спросила Любава. Похоже, она искала признаки начинающегося бреда.

– Чтобы тебе стало понятней, крылатые были кем-то наподобие гиперборейцев, – Макс уже не мог остановиться, озвучивая то, что нашептывали ему стены пещеры. – Они шли по пути слияния с природой. Если следовать этой аналогии, то двуногие динозавры, с потомками которых мы столкнулись, это то же самое, что атланты. Они полагались на технологии и не слишком дружили с моралью.

– Откуда такие сведения? – спросила Любава. – Милый, ты меня немного пугаешь.

Макс ничего не ответил, лишь ускорил шаг, желая быстрее взглянуть на святилище крылатых. Он не сомневался, что его откровения – результат укуса трехглазой змеи. Стены (шепот камней звучал в голове все отчетливее) сообщили, что яд змеи содержит вещества, которые использовали шаманы крылатых в своих мистериях. Знали о свойствах яда и рапторы, потому и поклонялись змеям. Но, в отличие от птерозавров, двуногие подключались к другим информационным каналам. С ними говорила Тьма, которую жрецы Сета представляли в виде кошмарного змея, которому однажды предстояло сожрать этот мир и всех его обитателей.

Максим и его спутники вошли в круглую пещеру с окном точно по центру свода. В него светило пирамидальное солнце, и луч казался осязаемым, почти плотным. Купол поддерживали толстые ребристые колонны, которые слегка мерцали от вкраплений кварца. Они являли собой сросшиеся сталактиты и сталагмиты. И хотя эти колонны создала природа, а не рука камнетеса, они располагались на одинаковом расстоянии друг от друга и стояли точно по кругу.

– Их здесь тридцать девять, – пробормотал Макс.

– Кого? – спросила Любава.

– Колонн.

– Когда ты успел их пересчитать?

– Я не считал, эту цифру мне назвали стены.

Девушка приблизилась к мужу и забрала у него посох колдуна, который он нес все это время.

– Милый, тебе лучше сесть. У тебя бред из-за укуса змеи.

– А меж тем колонн действительно тридцать девять, – задумчиво сказал Кирилл. – Стены не обманули.

Любава заставила Макса опуститься на каменный пол.

– Это одно из главных святилищ крылатых, – сообщил он, вытягивая ноги, которые почти перестал чувствовать. – Рапторы не нашли его, потому что это место укрывает древняя магия, но мне позволили увидеть вход. Здесь можно поговорить со вселенной.

Внезапно встревоженное лицо Любавы начало тонуть в ярком свете. Максим хотел добавить что-то еще о том, как важно это место, донести эту мысль до соратников, но провалился в мягкое искрящееся сияние.

* * *

До того как уйти в «перпендикулярный мир», Максим оставался типичным городским жителем. Он искренне любил природу, часто ходил в походы, но его домом долгие годы оставался Брянск. Будущий исследователь иных миров и «профессиональный попаданец» (шутливый титул, придуманный Сан Санычем), Максим Жаров вырос в обычной двухкомнатной квартире, принадлежавшей родителям. Как любой нормальный школьник, он всегда с нетерпением ждал летних каникул, треть из которых проводил под Брянском, в гостях у бабушки Шуры и дедушки Федора. Максу было жаль покидать друзей, ведь в маленькой деревне, где жили мамины пожилые родители, шансы обзавестись хоть какой-то компанией равнялись нулю. Но тем не менее юный Жаров не воспринимал время, проведенное на природе, наказанием. Дед учил его собирать грибы, рыбачить и ориентироваться в лесу. От него Макс узнал, как правильно разводить костер и готовить настоящую тройную уху.

На рыбалку дед вставал засветло, когда над землей еще клубился густой туман, а высокая сочная трава блестела от росы. Внук, не привыкший к таким ранним подъемам, нехотя плелся за стариком – в одной руке цинковое ведро, удочки в другой. Мальчишка зевал до хруста в челюсти и всегда немного злился на деда. Он знал, что дальше будет здорово, что они придут на берег, разложат вещи, и Федор Петрович достанет из котомки старый потертый термос. «Индийский» – почему-то каждый раз говорил дед, демонстрируя слегка помятую металлическую колбу, украшенную изображениями павлинов. Возможно, это замечание относилось к самому термосу, а может, к его содержимому, – Максу никогда не приходило в голову уточнить. В термосе будет крепкий чай. Городскому мальчишке нравилось сидеть на берегу, завернувшись в старый, слегка побитый молью свитер, и пить раскаленный чай из пластмассовой крышечки. Но прежде, чем начнется приятная часть, приходилось долго идти за дедом сквозь туман. Высокие резиновые сапоги, ватный тулуп, серая кепка – фигура Федора Петровича плыла впереди неясным призраком, рассекавшим молочно-белое марево.

Было тихо. Макс, уже взрослый мужчина, снова шагал за дедом, не особо задумываясь, как оказался в местах, которые не посещал со школы. Высокая трава, вся в росе, гладила голенища сапог из кожи китовраса, изготовленных в другом мире; отросшие волосы понемногу напитывались влагой, тяжелели и липли к небритым щекам. В голове царила пустота: Макс просто шагал за дедом сквозь туман, словно так и надо. А потом вдруг вспомнил, что человека, который учил его правильно насаживать червя на крючок и подсекать рыбу, давно нет в живых.

Макс резко остановился. Сердце подпрыгнуло в груди, по спине побежали мурашки. А мертвец продолжал идти вперед, и с каждой секундой туман все сильнее скрывал его фигуру.

– Я что, умер? – пробормотал Максим, оглядываясь, но увидел только туман и неясные силуэты деревьев.

Он вспомнил укус трехглазой змеи, святилище крылатых и напуганное лицо Любавы. Пещера с колоннами и круглым окном на потолке, в которое бил тонкий луч света, куда-то делась. Спутники и котодлак тоже пропали. Остался только призрак в тулупе, который почти растворился в тумане.

Поскальзываясь на влажной траве, Максим бросился следом за покойником. Сначала казалось, что силуэт Федора Петровича вот-вот растает в предрассветном сумраке, но нет. Вскоре Жаров уже мог разглядеть засаленный воротник стеганого тулупа, загорелую шею и коротко стриженные седые волосы на затылке деда.

– Ближе не надо, – произнес мертвец, не оборачиваясь.

Максим замедлил шаг. Сердце гулко и тяжело колотилось, во рту пересохло, но все же он сумел выговорить:

– Дедушка Федор, это ты?

Шествующий сквозь туман человек пожал плечами:

– Пожалуй, я.

– Что это за место? Я… умер?

– Нет, ты жив, – отозвался дед.

– Куда мы идем?

Ответом стало молчание.

– Это очень похоже на тот свет, – лишь озвучив эту мысль вслух, Макс понял, что сморозил глупость. Он понятия не имел, как выглядит «тот свет», чтобы утверждать такое, да и существует ли вообще жизнь после смерти.

– Тебе рано умирать. У кого-то там, – покойник сделал неопределенный жест рукой, – на тебя большие планы, насколько я понимаю.

Трава осталась позади, под ногами заскрипели камешки. Федор Петрович привел внука на берег реки, под старое раскидистое дерево, где они когда-то рыбачили. Противоположный берег почти не просматривался, над водой, подобно неприкаянным душам, плыли клочья тумана. Дед наклонился и поднял из травы знакомый термос.

– Индийский, – сказал он так, словно готов был отдать все богатства мира за кружечку горячего чая.

– Чай или термос? – спросил Максим, остановившийся в паре метров от кромки воды.

– Чай, разумеется, – открутив крышку, покойник шумно и с удовольствием потянул носом над паром. После вздохнул и положил термос обратно в траву. В этот момент из туманной пелены возник плот. Осклизлые бревна покрывала тина, на корме возвышалась импровизированная палатка из жердей и брезента. Плот бесшумно ткнулся в берег.

Все еще не поворачиваясь лицом к внуку, Федор Иванович ступил на плот и поднял с бревен длинную палку.

– Поторопись, внучок. Туман сгущается.

Дед сказал, что Максим все еще жив, однако происходящее подозрительно напоминало сцену из мифов о реке Стикс и мрачном перевозчике душ по имени Харон. Ладно, чему быть, того не миновать, – сказал себе Жаров и ступил на плот. Покойник погрузил шест в воду, оттолкнулся, и неповоротливое сооружение из бревен отчалило от берега. Дерево, под которым остался термос с индийским чаем, растворилось в молочной белизне.

Плот скользил по воде так же легко, как брусок масла по нагретой сковороде. Федор Петрович неспешно и бесшумно орудовал шестом; Максим смотрел по сторонам, но видел только размытые силуэты деревьев. Над рекой царила тишина, и складывалось ощущение, что туман глушит любой звук подобно вате. Так продолжалось несколько минут, пока белесая дымка справа не рассеялась, открыв берег. Это произошло внезапно, как будто подул ветер, хотя воздух оставался неподвижным. Макс шагнул к борту, не веря собственным глазам.

Там, где должно было находиться очередное скопление деревьев, брянская деревенька или бревенчатый пирс, возвышались дымящиеся развалины замка. На груде закопченных камней восседал дракон – крылатая зубастая рептилия кроваво-красного цвета, – а перед ним лежал человек в измятых окровавленных доспехах. Макс увидел, как острый коготь чудовища подцепил кирасу и отшвырнул ее в сторону. Металлическая пластина покатилась по камням, а дракон приступил к трапезе, лакомясь человечиной. Туман снова сгустился, скрыв сцену, словно вырванную из фэнтези-фильма.

– Что это сейчас было? – растерянно пробормотал Максим. – Какая-то иллюзия? Или реальность?

Дедушка Федор не отозвался, то ли проигнорировав вопрос, то ли просто не услышав. Стоявший за его спиной пассажир в очередной раз ощутил пробежавший между лопатками холодок. Мертвец не позволял смотреть ему в лицо, а теперь еще и молчал. От всего этого даже опытному воину росичей, повидавшему всевозможных чудовищ и победившему самого конунга, делалось не по себе.

Плот проскользил по мутному стеклу реки еще метров сто, и туман снова рассеялся, на этот раз по левому борту. Макс увидел деревеньку – перекошенные, просевшие в землю избушки, покосившиеся заборы, бревенчатую церковь. Вот только вместо креста купол венчал странный флюгер, изображавший обнаженную рогатую девушку. По дороге ехал понурый, облаченный в серое тряпье всадник, и копыта его лошади утопали в липкой коричневой грязи. Если забыть про дьявольский флюгер, сцену можно было бы назвать более-менее обыденной. Вот только шею всадника венчала лошадиная голова, а шею лошади – человеческая, с бледным лицом, приплюснутым носом и безумными вытаращенными глазами. Туман пришел в движение, скрывая и этот фрагмент чужого мира, как занавес – театральные подмостки. Похожая на фантазию художника-сюрреалиста, деревенька мелькнула и исчезла, оставив Максима в полной растерянности.

Он едва успел переварить увиденное, как туман снова шевельнулся. Левый берег был засыпан снегом, хлопья которого медленно падали с грязно-серого неба, похожие на пепел. Посреди заснеженного поля располагался приземистый бункер из серого бетона, и на его стене, возле металлической двери, был нарисован знак радиации. Там и тут из снега торчали покореженные железки, арматура и обрывки колючей проволоки. Сцена выглядела безжизненной, как вдруг в поле зрения Максима возник человек, закутанный в кусок старой дырявой ткани, похожей на брезент. Он бежал к бункеру, спотыкаясь и увязая в снегу. Секунду спустя Макс увидел страшного лохматого пса, который несся за мужчиной. Собака была мутантом – на ее боку болталась, судорожно подергиваясь, дополнительная, пятая нога. Зверь прыгнул и уцепился зубами за край брезентового плаща, сорвав его с беглеца.

– Что?! – Максим подался вперед, всматриваясь в одеяние мужчины. Тот был одет в свободные штаны, рубаху и колонтарь росичей.

Пес принялся трепать брезент, а тем временем к нему подтянулось еще несколько одичавших собак. Тела большинства были, так или иначе, деформированы и несли на себе следы мутаций. Мужчина же добежал до бункера, подергал железную дверь, но та либо примерзла, либо приржавела, или же просто оказалась заперта. Тогда беглец сорвал с пояса нож и обернулся к стае. Жарова словно ударили кулаком под дых. Это был Малята, брат Любавы. Он был одним из тех отважных росичей, которые до последнего тянули с эвакуацией, помогая соплеменникам. И, похоже, Схлоп швырнул его в этот, отравленный радиацией и населенный мутантами, мир.

– Держись, я сейчас! – Максим шагнул к борту, готовый прыгнуть в воду, когда за его спиной прозвучал негромкий женский голос:

– Я бы на твоем месте не стала этого делать. Это река мертвых: нырнешь – и уже не выплывешь.

Голос был начисто лишен живых интонаций и напоминал шелестение ветра в сухой траве. Однако он заставил Макса сначала застыть на месте, а после медленно обернуться.

В палатке на корме кто-то находился. Силуэт казался размытым и текучим, как будто существо не могло решить, какой облик принять.

– Сейчас ты ничем не поможешь своему другу. Он должен справиться сам, – произнес тот, кто прятался в палатке.

– Плот может ненадолго причалить? – спросил Макс. – Я должен забрать оттуда своего товарища.

– Нет. Плот не причалит.

Жаров оглянулся на бункер и Маляту, который сражался с мутантами. Заснеженную пустошь уже затягивал туман. Секунда – и окно в другой мир окончательно исчезло. Злясь на существо с невыразительным голосом, Максим шагнул к палатке.

– Кто ты? И что здесь происходит?

Силуэт наконец перестал меняться и обрел конкретные очертания. Под навесом из влажного брезента, по-турецки скрестив ноги, сидела девушка, одетая в джинсы и кожаную куртку-косуху. Ее лицо, впрочем, оставалось в тени.

– Кто я такая, сейчас вообще не имеет значения, – неведомая тварь, почему-то избравшая облик девушки-подростка, пожала плечами. – Важнее, кто такой ты.

– Меня зовут Максим Жаров, – отчеканил молодой человек.

– Это просто имя. Имена ничего не значат.

Такой стиль общения раздражал Макса. Он как будто разговаривал с базарной гадалкой, которая напускала загадочности и говорила общими фразами, вместо того чтобы отвечать на конкретные вопросы. Поскольку существо в косухе явно не собиралось говорить о себе, Жаров решил спросить о том, что творилось вокруг.

– То, что я видел за туманом, было настоящим или какой-то иллюзией?

– Ты видел другие миры, – отозвалось существо.

– Я знаю о перпендикулярном мире, который возник из-за войны атлантов и гиперборейцев. И о складке реальности, которая…

– Ничего ты не знаешь, – фыркнула девчонка, вяло махнув рукой. – Побывал в парочке маленьких миров-карманов и решил, что узнал все тайны мироздания. Чтобы стать героем Мультивселенной, тебе придется узнать очень многое. Тебе придется измениться.

Существо, лица которого Макс по-прежнему не видел, продолжало говорить безразличным, невыразительным голосом. Но почему-то каждое слово гудело в ушах Жарова подобно удару гонга.

– К сожалению, я вижу, что ты слаб. Я бы не взяла тебя в свою свиту.

А я бы туда и сам не пошел, – подумал Макс, почему-то вспомнив о свите Воланда из «Мастера и Маргариты». Это безликое существо нравилось ему все меньше. Вслух же он произнес:

– Мои друзья, как и мои враги, не считают меня слабым.

– И в чем же твоя сила?

Жаров снял с пояса одного из «Горцев». Он хотел продемонстрировать демону с шелестящим голосом виртуозный бросок, вонзив лезвие в одну из жердей, поддерживающих палатку. Но ощутил, что с ножом, выкованным из лучшей стали, что-то происходит. Нож ржавел прямо на глазах, и за считаные секунды рассыпался на рыжеватые чешуйки.

– Серьезно? – произнесло существо. – Этим ты собираешься спасать миры, когда все пойдет прахом? Когда сама вселенная будет рассыпаться в твоих руках, как эта железка?

Молодой человек сначала не нашелся с ответом, но спустя несколько секунд выдавил:

– И чем же мне спасать вселенную? Где взять подходящее оружие?

В руке девчонки появился нож, похожий на финку. Она двумя пальцами взяла его за рукоять и отпустила. Острие вонзилось в бревно… и тут же исчезло. Максим нахмурился, не понимая, к чему этот фокус. Растворившись в воздухе, нож вернулся в руку хозяйки. Она снова взяла его двумя пальцами и снова отпустила.

– Ты не спросил, зачем тебе спасать вселенную. А спросил, каким оружием это лучше сделать. Ну, может, ты и небезнадежен.

– Спасибо на добром слове, – поморщился Макс.

– Лучшее лезвие скуешь только ты сам. И не из железа, а из собственной воли, мыслей и устремлений. Такой нож ты никогда не потеряешь, он всегда вернется в твою руку после броска.

Жаров медленно кивнул. И хотя он по-прежнему не доверял демону, накинувшему странную личину, такую философию он мог понять и принять. Хотя о таких серьезных вещах, как спасение вселенной, Макс предпочел бы говорить с мужчиной, воином, понимающим, что значит идти на смерть за друзей и близких.

– Кое-кто верит в тебя, – произнесло существо, в очередной раз втыкая нож в поверхность плота. – Так что постарайся выжить и стать сильнее. Однажды ты понадобишься Мультивселенной, и тебя призовут.

– Я видел Маляту, – сказал Макс, пытаясь вернуть разговор в интересующее его русло. – А что с остальными моими друзьями? Их разбросало по разным мирам?

– Да, – коротко ответил демон.

В этот момент туман в очередной раз расступился, и на берегу реки мертвых возникло поле боя. Гигантские человекообразные роботы сражались с такими же огромными ангелами. Глаза яростных серафимов пылали, лица были одинаково бледными и суровыми, а огненные мечи сыпали искрами. Макс увидел, как артиллерийский снаряд попал в грудь ангелу и как тот повалился на выжженную землю, – лишь белые перья, каждое размером с лопасть вертолета, взметнулись в воздух. Рвались бомбы, вспыхивало пламя, но вся эта грандиозная сцена разворачивалась в абсолютной тишине.

– Где мне искать дороги в эти миры? – спросил Жаров, отводя взгляд от эпической сцены. – Как туда попасть? Я знаю только о Черных столбах!

– Двери всюду, – произнесло существо. – Разберешься как-нибудь. А сейчас тебе пора возвращаться.

Плот резко остановился, словно налетев на песчаную мель. Макс взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие… и очутился в пещере со столбами-сталактитами.

Он резко сел, оглядываясь. Кира, Кирилл, Рыжий – все были здесь, рядом. Любава кинулась ему на шею и воскликнула:

– Ты очнулся! А я так испугалась!

– Все нормально, – произнес Максим. – Тебе нечего бояться. Все закончилось.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке. И знаешь, я видел Маляту.

– Что? – девушка отстранилась от супруга, устремив на него непонимающий взгляд. – Ты видел его во сне?

– Не думаю, что это был обычный сон. Скорее, пророческое видение. Я же говорил, что эта пещера – непростое место.

– И что, в твоем видении Малята был жив?

Максим ненадолго задумался. Он чувствовал, что увиденное им не являлось галлюцинацией, вызванной ядом трехглазой змеи. Он действительно прикоснулся к чему-то за гранью понимания. И полученную информацию предстояло использовать.

– Да, я думаю, твой брат выжил. Росичей, не успевших шагнуть в портал, разбросало по разным измерениям. Любава, теперь я уверен, что миров куда больше, чем мы можем себе вообразить. Но мы еще успеем об этом поговорить. Сейчас нам надо разобраться с тем, что происходит здесь, у нас под носом.

Сначала конунг. Потом Мультивселенная со всеми ее чудесами, – подумал Макс, решительно поднимаясь с каменного пола.