Славику хотелось побыстрее убраться с улицы, встретиться с Иркой и поделиться всем, что произошло, – наверняка она страшно волновалась за него. К тому же искалеченная рука начала жечь, как будто окурок Черепа никуда не делся. Мальчик понятия не имел, чем следует лечить ожоги, и надеялся, что его подруга, как девочка, знает, что делать в таких ситуациях.

А еще Славику хотелось рассказать Ире о дежавю – странных видениях, похожих на обрывки воспоминаний. Собиратель стеклотары, считающий каждую копейку, он не мог поверить, что однажды станет миллионером. Тем более слабо верилось, что монстр из другого мира в итоге отберет его тело. Такое случалось в кино и комиксах, но точно не в реальной жизни. «Может, я просто схожу с ума?» – подумал мальчишка. Или все это являлось отголосками ночного кошмара? Как бы там ни было, сейчас ему требовался друг, обезболивающее и пластырь. Желательно именно в таком порядке.

Слава Горский направился в сторону дома, срезав путь через дворы многоэтажек. Рассматривая рану на тыльной стороне ладони, он шел по раздолбанному асфальту, пролегавшему между двумя серыми неуютными высотками. Здесь жили несколько его одноклассников, но сейчас у него не было никакого желания с ними встречаться. Друзьями этих пацанов Славик не мог назвать даже с натяжкой. Он огляделся по сторонам, чтобы в случае чего иметь возможность незаметно ретироваться, и невольно замедлил шаг. Пройдя еще пару-тройку метров, мальчишка остановился.

По внутреннему двору всегда прогуливались мамаши с колясками, у подъездов неизменно сидели пенсионерки в вязаных шапочках. Кто-то выгуливал собаку, кто-то играл в шахматы или нарды на лавочке. Но сейчас двор был пуст. Славик ощутил непонятную тревогу, переходящую в иррациональный страх. Ощущение было не из приятных – как будто в его животе поселился осьминог, который тянул холодные осклизлые щупальца вдоль позвоночника и дальше, к сердцу. Вокруг было не просто безлюдно, но еще и тихо – ни щебета птиц, ни лая собак. Только ветер слегка шумел в кронах тополей, высаженных по периметру домов.

На ум Славику пришло единственное пугающее слово – ловушка. Это просто совпадение – сказал он себе. Наверняка сейчас по ящику транслируют какой-нибудь глупый сериал, вот все и разбежались по квартирам. Или, может, очередной экстрасенс проводит сеанс, заряжая целительной энергией воду и кремы. Отчим, страдающий геморроем, в таких случаях вообще спускал штаны и прикладывал к экрану пятую точку, надеясь на чудесное выздоровление. Что бы еще могло заставить сидеть по домам столько народу разом?..

Мальчик вдохнул, выдохнул и сорвался с места. Подошвы кроссовок глухо зашлепали по асфальту, и этот звук многократно повторялся, отражаясь от бетонных стен многоэтажек. Слава пытался убедить себя, что виновник пугающего затишья – один из телевизионных экстрасенсов. И все же ему безумно хотелось как можно скорее оказаться в собственной (а лучше в Иркиной) квартире.

Не успел парнишка миновать и двадцати метров, как за его спиной раздался оглушительный треск. С таким звуком, наверное, могли рухнуть строительные леса или провалиться крыша в заброшенном доме. От неожиданности Славик споткнулся, взмахнул руками в попытке сохранить равновесие и, наконец, обернулся.

Старые тополя раскачивались, словно на город обрушился шторм, хотя осенний воздух оставался неподвижным. Опавшая листва, обрывок газеты, мелкий мусор – все это лежало без движения. В скрипе веток и стволов слышались неразборчивые голоса, как будто в непримечательном краснодарском дворе просыпались древние злые великаны.

Вот под одним из тополей вздыбилась почва, и во все стороны полетели комья земли. Один такой, размером с кулак, покатился по асфальту и остановился в шаге от Славика. Земляной червяк, разорванный пополам, продолжал извиваться среди стеблей и корней травы, похожих на грязную паутину. Толстый, узловатый и влажный корень дерева принялся слепо шарить по газону и асфальтированной дорожке. Мальчик тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Тополя продолжали двигаться, листва осыпаться, а вырвавшийся из земляного плена корень изображать из себя ослепшего удава. Казалось, жуткое дерево пыталось найти жертву, чтобы утащить ее под землю и там превратить в удобрения.

Это просто землетрясение, – сказал себе Славик, хотя не чувствовал толчков. – Наверное, поэтому все и сидят по домам.

К сожалению, эта версия ничего не объясняла и вообще была глупой. Пусть и троечник, Слава Горский знал, что во время землетрясения надо бежать из дома, а не в дом.

В этот момент асфальт вздыбился и побежал трещинами, ломаясь как сухое печенье. Мальчик в ужасе попятился. Деревья были высажены здесь задолго до его рождения. Их вершины уходили ввысь, а корни вглубь, расходясь далеко за пределы клумб. И вот теперь какая-то неведомая сила заставила тополя качаться и тащить из почвы многометровые корневища.

Славик сделал шаг, другой, а после бросился бежать, перепрыгивая через темные зигзагообразные разломы. Он пронесся вдоль подъездов, свернул направо и буквально вылетел на улицу Мира, где проходил троллейбусный маршрут. Стартовавший как олимпийский чемпион в беге на короткие дистанции, парнишка резко замедлился. Всегда оживленная и шумная, улица словно вымерла.

– Это что, конец света?.. – прошептал Слава, в ужасе озираясь по сторонам.

Автомобили стояли пустые, прямо посреди проезжей части. Казалось, чья-то сверхъестественная воля извлекла водителей и пассажиров из машин и заглушила двигатели. Автобус тоже стоял пустой, с закрытыми дверями. Зато деревья проявляли несвойственную обычным растениям прыть. В воздух взметнулись комья земли – это клену, который рос возле троллейбусной остановки, удалось вырвать корни из почвы.

Славик понимал, что деревья не имеют мускулатуры, а значит, неспособны держать баланс. Чтобы стоять вертикально, им требовалось цепляться корнями за прочное основание. Но, вопреки здравому смыслу, клен не упал, а принялся медленно ползти к замершему посреди тротуара мальчишке. За деревом оставалась грязная полоса, как черный след за фломастером.

До девятиэтажки, где находилась квартира Славика, оставалось всего два квартала – не так много, если вокруг не бродят одержимые деревья. Мысли сменяли одна другую в бешеном темпе, сердце колотилось о ребра, как обезумевший узник о прутья решетки. Славик понимал, что у него есть два варианта: вернуться в соседский двор со страшными тополями-великанами и постучаться в квартиру к одному из одноклассников. Либо попробовать прорваться домой, найти Иру и вместе разобраться, что вообще происходит.

Но Ирка, наверно, тоже исчезла. Заодно со всеми, – мелькнуло в голове Славика.

И внезапно он вспомнил день, когда состоялись похороны его лучшей подруги. Мрачный, ветреный осенний день, когда Слава не поехал на кладбище. Мама осторожно, но настойчиво предлагала ему подумать об этом. Ведь там будут все одноклассники, а он, в конце концов, был ее близким товарищем. Мамины подружки шутили, что ей следует заранее привыкать к невестке, потому что крепкая связь между мальчиком и девочкой в таком возрасте – редкость. Отдать последний долг Ире – это было правильно. Но Слава решил провести день похорон в темноте собственной комнаты, только иногда выходя в туалет или попить воды.

Его никто не обвинял. Просто потому, что никто не знал, что именно он виноват в гибели девочки. Хотя был допрос, и Славик слышал, что банда, убившая Ирку и ранившая ее бабушку, называла наводчиком именно его. К счастью, слова Черепа не имели особого значения и выглядели как неубедительная попытка свалить вину на другого. Ведь если Славик работал наводчиком, почему бандиты попытались и его отправить на тот свет? Бабушка вернулась как раз в тот момент, когда Череп приказал «пустить мелкого в расход», и позже сообщила об этом следователю.

Забыв о ползущем к нему клене, Слава схватился за голову и зарычал от злости – что, черт побери, с ним происходит?! Неужели он и вправду теряет разум? Откуда возникают эти странные воспоминания и как объяснить то, что прямо сейчас происходит перед его глазами?

Собрав волю в кулак, мальчик решил, что все-таки будет двигаться в сторону дома. Он найдет Ирку, убедится, что она жива, расскажет ей про свои видения, а потом они решат, что со всем этим делать. А если она скажет, что оживших деревьев и вовсе нет, то пусть ее бабушка звонит в психушку!

– Здесь все как в «Денди»… – прошептал Славик, прикидывая, как безопаснее всего перебраться на другую сторону улицы. – Надо быстро бежать и уворачиваться от монстров.

Сравнение с компьютерной игрой немного вселило уверенность – он ведь так ловко расправлялся с чудовищами в «Супер Марио»! Только сейчас все взаправду, и нельзя начать игру сначала…

В голове снова мелькнула мысль, что сейчас-то он как будто начал свою жизнь сначала. Словно нажал кнопку start на джойстике и получил второй шанс пройти миссию и не наделать ошибок.

Я уже совершил все эти ошибки. Ничего не исправить. – Мысль врезалась в мозг раскаленной иглой, и Славик зашипел от боли. Не физической, как от ожога папиросой, нет. Это скорее были жестокие муки совести и ужас перед содеянным. Тряхнув головой, мальчик постарался сосредоточиться на главной задаче – перебежать дорогу и остаться невредимым. А дальше – опять срезать путь через соседский двор, и все, считай, дома!

Деревья тянули мощные корни, вросшие в толщу земли, асфальт пузырился, а нетронутых участков оставалось все меньше. Славик благополучно пересек проезжую часть, лавируя среди брошенных машин, перемахнул уличное ограждение и побежал дальше. Он летел мимо ларьков, электрических и фонарных столбов (которые, к счастью, крепко сидели в земле), троллейбусных остановок. А деревья, стоило ему приблизиться, изгибались, словно в судороге, тянули ветки, швыряли в лицо жесткую осеннюю листву. Бордюрные камни шатались, словно гнилые зубы. Канализационный люк слегка подпрыгнул и с лязгом опустился на место.

Когда начали шевелиться тополя во дворе, Славик подумать не мог, что это безумие началось из-за него. Кто он такой, чтобы до него пытались добраться монстры, принявшие облик ходячих деревьев? Теперь парнишка мог с уверенностью заявить – их целью являлся он сам, последний человек в вымершем городе. Толстые и тонкие ветки устремились к нему со всех сторон. Похоже, с точки зрения деревьев, тощий перепуганный пацан являлся самым желанным лакомством на этой улице. Одна из веток хлестанула его по лицу, едва не попав в глаза, зацепила рукав, но мальчишке удалось вывернуться и пробежать еще несколько метров.

Он поравнялся с покинутым ларьком «Шаурма», когда толщу асфальта, словно шило, пробил мощный корень дерева. От участи шашлыка на шпажке Славу спасло лишь то, что он успел отшатнуться, сделав шаг назад. Влажное коричневое острие начало втягиваться обратно в землю. Он него пахло как от только что вскопанной и политой грядки – дождем, глиной и размокшим перегноем. Из-за стресса Славик воспринимал окружающее необычайно ярко, и, возможно, это спасло его от следующей атаки. Дорожное покрытие под подошвами кроссовок едва заметно вспучилось, и он сделал еще шаг назад. В тот же миг перед ним вырос еще один корень-шип. Сообразив, что по неподвижной мишени легче попасть, мальчик сорвался с места. Но теперь он бежал зигзагами, стараясь, чтобы покрытые корой монстры не могли предсказать его маневры. Корни продолжали с хрустом пробивать асфальт, но им не хватало скорости и точности.

У меня получается! – подумал Славик, когда старый развесистый платан сначала наклонился, а после резко повернулся вокруг своей оси. Одна из нижних ветвей огрела беглеца по спине. Удар подбросил его в воздух точно котенка. Славик заорал, замахал руками и, пролетев несколько метров, рухнул возле гаражного кооператива, лицом вперед. Ладони, которыми он попытался смягчить удар, тут же онемели, левое плечо хрустнуло. Лопатки, по которым прошлись увесистой дубиной, гудели, перед глазами плыло, но все же мальчишка заставил себя перекатиться на спину. Зрелище снова вызвало у него ассоциацию с игровой приставкой, а именно с жутковатым лабиринтом из игры «Принц Персии». Точно как в «Денди», из земли торчали острые, облепленные грязью шипы, которые теперь медленно втягивались обратно. Кряхтя и морщась, Славик поднялся на ноги. Играя в «Принца Персии», он часто падал на колья, но сейчас ему повезло пройти этот уровень, не потратив единственную жизнь. К счастью, в самом гаражном кооперативе не росли никакие деревья.

Превозмогая боль, Славик побрел вдоль металлических, закрытых на висячие замки гаражей. Деревья, которые охотятся за людьми, это, конечно, бред и безумие, но это происходило с ним здесь и сейчас.

Блин, а я же читал книгу с похожим сюжетом! – вспомнил Слава. – «День триффидов»!

В фантастическом романе, который он взял почитать у Иры, тоже наступил конец света, и хищные растения-мутанты начали охотиться за выжившими. Шагая по грязному, в пятнах машинного масла дорожному покрытию, мальчик вдруг подумал – а вдруг все это происходит в его воображении? Вдруг Череп не просто припалил сигаретой, а еще и ударил его? Но не убил, а просто отправил в кому?

Может, на самом деле я лежу в больнице? И проживаю сюжет книги, которую недавно читал?

В фантастических фильмах, которые они с Иркой так любили смотреть, такое постоянно случалось – герои могли оказаться в собственном подсознании или в виртуальной реальности, и даже не понять этого.

А может, Череп убил меня, и это Ад?

Эта малоприятная мысль заставила Славика остановиться. Вроде бы он не совершил ничего настолько плохого, чтобы после смерти попасть в Ад. Вранье и мелкое воровство не в счет. За такое не должны отправлять на вечные муки.

А вот когда из-за тебя отморозки задушили лучшую подругу – за такое можно попасть в Ад. Как и за вещи, которые творились в «Золотом плуге». И еще много за что.

Мальчик застонал, но на этот раз не из-за ушибов и ссадин, а из-за странных воспоминаний о том, что, по идее, еще не случилось. Они заставляли мозг болезненно пульсировать, жгли и разъедали подобно кислоте.

Славик помчался вперед. Один из гаражей принадлежал соседу дяде Лене, который проводил здесь дни напролет, перебирая свой «Москвич» и прячась от надоедливой супруги. Проржавевшие понизу ворота были широко распахнуты, но гараж пустовал. Запыленный автомобиль смотрел из полумрака круглыми фарами, и Славику пришло в голову, что следом за деревьями могут начать оживать машины. Такое кино – фильм назывался «Максимальное ускорение» – он тоже видел. Пробегая мимо дядь Лениного гаража, мальчишка невольно пожалел, что смотрел столько ужастиков. Если все киношные кошмары начнут воплощаться, город наполнится самыми кровожадными чудовищами, злыми роботами и пришельцами. Впрочем, пока «Москвич» стоял смирно, и остальные машины за воротами не торопились завести двигатели.

Несмотря на отчаяние и угрозу гибели, спустя некоторое время мальчик почувствовал колющую боль в правом боку и был вынужден перейти на шаг. Гаражи стояли справа. Их ворота смотрели в ограждение из сетки-рабицы, которое разграничивало территорию кооператива и близлежащего двора. Высокий и основательный, одним концом забор упирался в улицу Мира, а другим уходил вглубь дворов. За сеткой покачивались огромные деревья – тополя, березы, липы. Они тянули ветви в сторону гаражей, нетерпеливо встряхивали кронами. Какое-то кряжистое дерево с гладкой и светлой корой, названия которого Слава не знал, уже выбралось из земли и теперь слепо тыкалось в забор. Проволочная сетка натягивалась и скрипела, но стальные столбы, утопленные в бетон, пока что держались. Сейчас беглец находился в относительной безопасности, но это могло измениться в любую секунду.

Не сбавляя шага, Славик постарался восстановить дыхание – так, как его учили на уроках физкультуры. Он медленно вдыхал, поднимая руки вверх, и опускал их на выдохе. Знать бы, что однажды спорт сможет спасти ему жизнь! Тогда бы и желание прогуливать пропало!

В небе, над крышами многоэтажек, начали возникать какие-то точки. Славик прищурился – похоже, птицы. До этого момента он не встречал никаких живых существ – ни людей, ни животных. А вдруг сейчас все придет в порядок? И надо просто переждать?

Скрип сетки, резавший слух последние полторы минуты, внезапно смолк. Мальчик резко оглянулся и увидел, что дерево со светлой корой перестало штурмовать забор. Оно спокойно росло в паре метров от ограждения. Да и остальные деревья перестали раскачиваться и тянуть к Славику загребущие руки-ветви. Сейчас все казалось совершенно нормальным, пусть даже территория кооператива оставалась безлюдной, а с улицы Мира не доносились гудки автомобилей. Значит, конец света отменяется?!

– Пусть это закончится, – пробормотал парнишка, с подозрением разглядывая кроны берез и тополей. – Я больше никогда не буду врать маме. Перестану воровать у одноклассников. И сделаю что-нибудь приятное для Иры. Куплю ей мороженого, например.

Сделав этот зарок, Слава еще с полминуты постоял, разглядывая деревья, но те, кажется, устали от охоты и решили угомониться.

– Давно бы так, – сказал он и продолжил путь к дому.

Тем временем птицы, которых он заметил над крышами, подлетели ближе. Казалось, небольшая стая прицельно двигается прямо на мальчика. Еще полчаса назад Слава не придал бы этому особого значения, но сейчас насторожился. Черные взъерошенные твари с глазами-бусинками снижались по спирали, приближаясь к гаражному кооперативу.

Мальчик плохо разбирался в птицах и не мог с уверенностью сказать, что это за вид. Вроде бы вороны, но только со странными, загнутыми вниз клювами, похожими на острые кинжалы, и хищными, прямо как у орлов, когтями. Выглядели они далеко не дружелюбно. Расстояние между Славой и жутковатыми птицами все сокращалось, к равномерному хлопанью крыльев примешивались редкие крики, похожие на карканье.

Славик остался на месте. Он до сих пор цеплялся за мысль, что все это лишь его фантазия (или, точнее, бред, порожденный ударом по голове). Деревья не ходили по улице Мира и не пытались нанизать его на корни, это была просто галлюцинация. Может, весь фокус в том, что ему надо перестать бояться? И тогда наваждение исчезнет?

Решиться на это оказалось проще, чем сделать. Птицы выглядели как роботы-убийцы, которых запрограммировали на одну-единственную мишень. Но все же Славик не пошевелился.

– Мне нельзя бояться, нельзя бояться… – шептал он едва слышно.

Стая находилась уже в десяти метрах.

Они сейчас исчезнут.

В пяти.

Надо просто подождать.

Метр. Слава уже ощущал кисловатый птичий запах. Кто же знал, что глюки могут пахнуть?

Это все иллюзия.

Одна птица опередила других. Атакуя, она выставила вперед костлявые лапы, как это делали совы, кидаясь на мышь. Ее когти вцепились мальчику в грудь, с легкостью пронзив куртку и толстовку, а клюв-кинжал клюнул в подбородок. Слава заорал от ужаса и боли и попытался стряхнуть с себя кошмарную тварь. Не тут-то было – птица держалась крепко и, вместо того чтобы улететь, попыталась еще раз клюнуть его в лицо. При этом она явно метила в глаза. Не желая лишиться зрения, мальчишка сомкнул пальцы на тощей вороньей шее и ощутил, как хрустнул позвоночник. Птица обмякла, и он с отвращением отшвырнул ее прочь.

Стая уже создала вокруг него черный вихрь из крыльев, хвостов и черных, ничего не выражающих глаз. Прикрыв лицо руками, Слава кинулся прямо в это мельтешение. Птицы нападали, били жесткими крыльями, царапались и кусались, но каким-то чудом мальчику удалось добежать до одного из гаражей.

Пальцы нащупали железную ручку на двери.

Только бы открыто!

Славик дернул створку на себя и услышал скрип несмазанных петель. Не веря своему счастью, он нырнул в приоткрытую дверь. Прежде чем та захлопнулась, в гараж влетело несколько птиц.

На ходу отмахиваясь от агрессивных тварей, мальчик подбежал к стойке с инструментами и схватил молоток. Теперь обороняться стало гораздо проще. Не прошло и пяти минут, как поверженные птицы валялись на полу гаража.

Слава осторожно подошел к одной из них и внимательно осмотрел – нет, не механическая. Просто обычная птица, из плоти и крови. Ее глаза подернулись мутной пленкой, а шея вывернулась под неестественным углом, но это был просто результат удачного удара мальчика. Он по очереди подошел к каждому животному, чтобы убедиться – никто из них не воскреснет и не кинется на него с намерением выклевать глаза. Одна из птиц все еще тяжело дышала, и Славик без всяких угрызений совести добил ее молотком.

Отбросив окровавленное орудие в сторону, он принялся осматривать порезы. Птички знали свое дело – только благодаря куртке и толстовке его руки не превратились в кровавое месиво. Их клювы разодрали верхнюю одежду (мать ему голову за это оторвет!), и теперь из дырок торчал нейлоновый наполнитель, местами пропитавшийся кровью.

Поморщившись, Слава стащил с себя куртку, – обе руки покрылись синяками и царапинами, но серьезная кровоточащая рана была только одна, на подбородке. По-хорошему, ее следовало заклеить пластырем, но, как назло, в карманах не оказалось даже носового платка. Решив, что ходячие деревья или бешеные птицы могут прикончить его куда быстрее, чем кровоточащий порез, мальчик снова нацепил куртку.

О ворота гаража бились птицы – створки вздрагивали от каждого глухого «Бам!». Не имея возможности (и особого желания) выглянуть наружу, Слава решил осмотреться. Он знал, что этот гараж принадлежит дяде Вите, их управдому. Мать с отчимом почему-то терпеть его не могли, но Славе он казался добрым и справедливым. Он хорошо относился к мальчику, иногда угощал его семечками или жвачками.

Его белая «Волга» стояла внутри, с включенным светом и заведенная. Но, даже зная, что хозяин исчез, а за воротами кружат ополоумевшие птицы, Слава все равно не сел бы за ее руль. Вместо этого мальчик вытащил на середину гаража колченогую табуретку и уселся на нее. Прошла минута-другая, и удары о ворота смолкли. Возможно, птицы погибли, атакуя металлическую дверь, а может, просто улетели. Это уже что-то, решил Славик. Но прежде чем покидать укрытие, посчитал нужным посидеть и хорошенько подумать.

– Итак, – сказал он вслух. – Кто-то или что-то пытается меня убить. Но если я выхожу из поля зрения, то меня как будто сложнее искать. Например… – Слава попытался вспомнить всю хронологию событий. – Когда я шел вдоль гаражей, деревья меня не трогали. А пытались поймать только на открытом пространстве. То же самое с птицами – я спрятался в гараже, и меня потеряли. Получается, на улице опаснее всего.

Слава поднялся с табуретки и начал ходить взад-вперед, от верстака к пирамиде из старых шин и обратно.

– Торчать в гараже – это не выход. Мне надо добраться до дома. Во всяком случае, там есть продукты на первое время, одежда и лекарства.

Он уже в красках представил себе, как совершает вылазки в соседний гастроном, отбиваясь из рогатки от птиц или бездомных собак. Живот жалобно заурчал при мысли о еде. Умирать от голода совершенно не входило в его планы, и Слава попытался быстро определиться с тем, что делать. До перекрестка рукой подать – оставалось всего несколько гаражей. Затем надо перебежать дорогу, миновать еще один внутренний дворик соседской девятиэтажки, и следующий дом будет как раз его!

– Ладно, посмотрим, что там происходит.

Мальчик осторожно приоткрыл ворота гаража и выглянул на улицу. Ему показалось, что стало темнее, хотя сейчас было обеденное время. К своему удивлению, он не обнаружил у порога дохлых птиц или хотя бы перьев. Оглянувшись, мальчик увидел, что и залетевшие в гараж вороны исчезли. Мистика или галлюцинация – другого объяснения этому просто не существовало!

– Пропали, и пусть, – пробормотал Славик. – Чертовы птицы!

Микрорайон выглядел уснувшим. Понимая, что это временное затишье, Славик взял с верстака увесистый гаечный ключ и засунул его за пояс. А после выскочил из ворот и пулей рванул к перекрестку. Без происшествий перебежав дорогу, он свернул в соседский двор, сокращая путь.

Посреди двора стояла пустая автотехника, на дороге валялись бухты электрических проводов и ящики с инструментами. Как и прежде, вокруг не было ни души. До этого момента Слава даже не знал, что городские службы тут что-то ремонтировали. С опаской поглядывая на громоздкие машины, мальчик побежал вперед.

Внезапно его правую ногу резко дернуло назад. Не успев ничего сообразить, Слава растянулся на асфальте. Он попытался встать, но что-то потянуло его по дороге. В голове тут же пронеслись кадры из ковбойских фильмов, где шериф, сидя на лошади, ловит преступника с помощью лассо и тащит за собой по пыли и камням.

Оттолкнувшись от земли, мальчик перекатился на спину, чтобы увидеть своего врага в лицо. За ногу его держал черный электрический провод, подготовленный под замену старым. Извиваясь словно земляной червь, он все туже обматывал щиколотку Славы, продвигаясь выше и выше. Дядь Витин гаечный ключ здесь помочь не мог, зато рядом стоял чемодан с инструментами. Мальчик выхватил из контейнера первое, до чего смог дотянуться, и это оказались здоровенные кусачки. Он даже вспомнил правильное название этого инструмента – болторез. Лезвия сомкнулись на проводе, и Слава освободился. Провод судорожно забился на асфальте, похожий на обезглавленную змею.

Слава в одну секунду поднялся на ноги и рванул к открытой двери подъезда. Только когда за ним с грохотом захлопнулась дверь, он осознал, что до сих пор сжимает в руках болторез. Сунув его за пояс, рядом с ключом, парнишка поднялся на первый этаж. В голове возник план – зайти в одну из квартир и вылезти через окно, ближе к своему дому. Слава не сомневался, что внутри все равно никого нет, а возвращаться во двор, где его поджидала бухта проводов – нет уж, дудки!

Мальчик подергал ручки каждой из трех дверей – заперто. Потом на всякий случай постучал и понажимал на кнопки звонков. Ответом ему стала тишина.

– Ну и ладно, – пробормотал Слава, немного раздосадованный. – Тогда посмотрим, что случилось с городом.

Он утопил в панель кнопку вызова лифта, и двери с тихим шипением отворились. Выбрав 9-й этаж, Слава прислонился к разрисованной маркерами стенке кабинки, как вдруг…

– Это… прямо скажем, фантастика какая-то! – Вячеслав Горский взял со стола стакан виски и прошелся по кабинету. Его руки немного дрожали, и охлаждающие камни позвякивали о стекло. Бизнесмена трясло от эмоций, а не потому, что это была уже третья или четвертая порция алкоголя за последние полчаса.

В кожаном кресле сидел Аркадий Кузнецов, известный (в узких кругах посвященных) исследователь аномальных зон. Горскому хотелось стереть ухмылку с его самодовольного лица. Этот коротышка, возомнивший себя невесть кем, чувствовал, что смог произвести впечатление на клиента. Хотя получил кучу денег лишь за то, что указал нужные координаты.

Вячеслав с тенью неприязни покосился на Аркадия. Нет, избавляться от него нельзя. Он нужный человек. Может, позже, если того потребуют обстоятельства…

– Я знал, что вы должным образом оцените эту информацию, – учтиво произнес Аркадий Кузнецов. – Поэтому я с вами и сотрудничаю. Не все способны понять.

– Какой бы дурак не оценил? – огрызнулся Вячеслав. – Да знай бы правительство!..

Мужчина осекся и сделал большой глоток из стакана. Нет никаких сомнений, что правительство в курсе. Существовали засекреченные отделы, которые занимались подобными вопросами.

«Хотя, возможно, мне повезло, и этот разлом пока никто не обнаружил», – подумал Горский. А вслух произнес:

– Эти порталы… куда они ведут? Это ведь нечто вроде параллельной реальности? То есть что-то стабильное, со своими людьми, городами, событиями, историей? И… наукой?

– Насколько мне известно, да, – кивнул Аркадий.

– И много таких еще?

– Вот этого наверняка я знать не могу, – пожал плечами Аркадий. – Возможно, их множество. Мне хочется в это верить, по крайней мере.

Вячеслав снова подошел к столу и плеснул себе щедрую порцию.

– Все эти квантовые дела… – Он абстрактно махнул рукой. – Мультивселенные и тому подобное. Словом… я хотел спросить: если существуют двери в другие миры, то как насчет дверей в другие эпохи? Могут ли разломы отматывать время назад? Эйнштейн же говорил, что время относительно.

Аркадий понимающе покачал головой, и Горскому сразу же захотелось свернуть его дряблую цыплячью шею. Возможно, собеседник только что осознал, как Вячеслав одинок. И что гипотетическая машина времени необходима ему, чтобы исправить эту, лишь на первый взгляд идеальную, жизнь.

– Насчет путешествий во времени не в курсе. Но уверен, в других мирах полно технологий, которые делают удивительные вещи, – произнес наконец Аркадий. – Может, где-то изобрели и машину времени. Если вы заинтересованы в поиске других порталов, я буду рад помочь.

Размытый ответ, намекающий лишь на то, что теперь этот охотник на снежного человека будет воспринимать Вячеслава как дойную корову.

– Вы пересекали границу разлома? – спросил бизнесмен. – Знаете, что там?

– Да, я совершил небольшую вылазку. Рискованное мероприятие, доложу вам, но мне удалось собрать кое-какую информацию и благополучно вернуться. Страна, вернее, королевство, куда ведет разлом, называется Еурод. И, похоже, это очень необычное место.

– Так с этого и надо было начинать, а не с координат! – Горский дернулся, расплескав на персидский ковер немного дорогого алкоголя. – Какие там технологии, какой уровень развития?

– Выродки – не дикари, если вы об этом, – проговорил Аркадий.

– Почему сразу выродки? Чем они вам не понравились?

– Ничего личного, эти люди сами так себя называют! Уровень развития… – Исследователь задумчиво потер подбородок. – Сложно провести аналогии с нашим миром. Это не Средневековье, не двадцатый век и не наше время. Там действительно есть технологии, которые не похожи на все, что создали мы. А еще я уверен, что там есть магия. Ну, или наука, которая выглядит как магия. Вы верите в такое?

Горский медленно кивнул.

Дзынь! Славик вздрогнул и открыл глаза. Лифт остановился на девятом этаже. Как он вообще здесь очутился? Что это за место?.. Почти минута потребовалась Славе, чтобы сообразить – он в соседском доме. Спасается от живых деревьев, хищных птиц и электрических проводов-убийц. Он еще подросток, и, кажется, его подруга не погибла.

Или?..

В одно мгновение на Славика обрушилась лавина информации, образов и фактов. Это напоминало мощный парализующий удар в солнечное сплетение. Эпизоды из жизни Вячеслава Горского всплывали из глубин его памяти, как пузыри со дна болота. Ночной кошмар, от которого Славик проснулся, на самом деле являлся его личной историей. Он действительно стал бизнесменом, заработал миллионы, а потом собрал под своим началом самых развращенных богатеев, желающих власти и любящих игры в масонскую ложу. Горский стал их духовным лидером и верховным жрецом «Золотого плуга». Но его падение (сейчас успешный бизнесмен при всем желании не мог назвать это взлетом) началось в девяностые. А именно в этот мрачный осенний день, когда Череп пригрозил ему ожогом.

– Ирка погибла из-за меня, – прошептал Горский, взрослый мужчина, запертый в теле подростка. – Это моя вина. Я убил ее.

Вся его жизнь свелась к отчаянным поискам настоящей магии. Попытки отыскать некое чудо или волшебный артефакт уходили корнями в день, когда на его глазах Череп задушил Иру. Горский, подавивший воспоминание о гибели лучшей подруги, сам едва ли понимал, зачем тратит миллионы на поиски пресловутой «лампы с джинном». А ведь все было очень просто. Подсознательно он хотел вернуть прошлое и получить шанс на искупление. Так или иначе, поиски чуда привели его к тайне разломов. И очередной ошибке. Он влил кровь конунга в свое тело и… что? Умер?

– Нет, – покачал головой Горский. – Это не Ад.

Тем не менее глаза его не обманывали. Он снова стал подростком и вернулся к самому главному событию в своей жизни. Неужели ему удалось повернуть время вспять?

– Тоже нет, – выдохнул мужчина-мальчик, понимая, что все не так просто.

С какой бы стати переливание отравленной крови последнего выродка заставило реку времени повернуть вспять? К тому же это не то прошлое, которое помнил Горский. В девяностые для щуплого подростка хватало опасностей, но все же мир не пытался всеми способами убить его, словно иммунная система – вирус.

– Вирус… – шепотом повторил Горский, выходя из лифта. Внезапно пазл у него в голове сложился.

Конунг захватил его тело, а сам Вячеслав Горский выжил, уцепившись за самое острое воспоминание. Благодаря этому его сознание не рассыпалось, уцелев где-то на задворках мозга. Но теперь собственный организм воспринимал бывшего хозяина как болезнь, от которой надо поскорее избавиться.

Когда я сижу тихо и не высовываюсь, меня не трогают, – понял Горский. – А когда начинаю действовать, появляются монстры.

Бизнесмен и верховный жрец, потерявший и бизнес, и паству, посмотрел по сторонам, словно видел это место впервые. Все здесь выглядело на удивление реалистично. Он даже потрогал грязно-синюю, размалеванную маркерами стену подъезда – рука скользнула по гладкой поверхности. Все вокруг выглядело настоящим, но не являлось таковым. Это…

– Матрица.

Он в ловушке. Собственный мозг стал его тюрьмой, а тем временем конунг пользуется захваченным телом, словно угнанным из-под носа автомобилем. Вячеслав Горский с ужасом осознал, что, если ничего не предпринять, очень скоро личность окончательно распадется.

Первоначальный план – «добраться домой и поговорить с Ирой» – стал неактуален. Даже если он сможет пересечь двор и подняться на свой этаж, что это ему даст? Увы, в его квартире вряд ли найдутся столь желанные ответы. А вот посмотреть на город с высоты птичьего полета, пожалуй, не мешало бы.

Ребенком Горский не раз лазил на крышу этого дома, и сам, и в компании Иры. В «лихие девяностые» мало кто беспокоился о безопасности, и люк, к которому вела ржавая лесенка, конечно же, не запирался. Вскоре подросток уже стоял на залитой гудроном крыше дома, обдуваемый пронизывающим ветром.

Он хотел понять, как изменился район и, следовательно, где в первую очередь искать выход из ловушки. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы получить необходимый ответ. Город «украсили» несколько темных пульсирующих шаров, настолько огромных, что их не могли загородить многоэтажные дома. Один стоял на месте детской поликлиники, куда Славу иногда водили лечить зубы; другой колыхался на месте вещевого рынка; третий находился приблизительно на перекрестке Мира и Красной. Всего Слава насчитал шесть шаров, похожих на вздувшиеся прыщи, наполненные черной заразой. Казалось, внутри них зреет какая-то жизнь, чуждая и пугающая.

Горский дрожал, но не от ветра. Он не сомневался, что скоро сферы достигнут нужной кондиции и разорвутся, распространив всю эту гадость вокруг.

– И тогда мне конец, – эти слова, произнесенные вслух, заглушил порыв ветра, заставивший брошенную пивную банку прокатиться по гудрону и удариться о кирпичный бортик.

Пусть и запертый в теле подростка, Горский давно потерял интерес к старым боевикам и киношным героям девяностых. Однако на ум все равно пришел Рэмбо, в одиночку, как партизан, уничтожающий толпы бандитов. Сейчас мальчик тоже был одинок и понимал, что его цель – избавиться от очагов заражения раньше, чем дрянь, зреющая там, избавится от него. Но для этого ему следовало подготовиться. Он вернулся обратно к люку и спустился по лесенке. Он не мог похвастаться глубокими познаниями в деле создания горючих смесей, но все же состряпать коктейль Молотова был способен. Оставалось лишь найти необходимые компоненты и прорваться к первому очагу заражения.

– Что ж, игра началась, – сказал Горский, дергая ближайшую дверь.