Но это когда он поднимал глаза, обычно же он ходил, вовсе не поднимая глаз.

Тогда сестра Танька застала Анну с фотографией в руках.

– Ты чего? – удивилась. – Нашла что смотреть…

– Как странно, они совсем друг другу не подходили… – пробормотала Анна, – и как это он на ней женился? У него небось отбоя от девчонок не было…

– Вот именно, – Танька блеснула глазами, – тут такое дело, я-то знаю…

– Откуда знаешь? Мать тебе рассказала?

– Да что ты, нет, конечно! Просто помнишь тетю Лиду Князеву, такая крупная, шумная…

– Не помню. – Анна пожала плечами.

– Ну да, она же уехала из нашего города, когда ты маленькая совсем была… А раньше они с матерью вроде дружили, она приходила к нам. И вот как-то сижу я с куклами тихонько, они меня не замечают, тетя Лида и говорит матери, зря ты, говорит, Валентина, это делаешь. Нехорошо это, нечестно. А мать как зашипит, что такое, говорит, нечестно? Что я мужа своего удержать хочу? Чай, не любовника соблазняю, законного мужа! Вот именно что законного, тетя Лида отвечает так ехидно, ты перед кем выделываешься? Думаешь, я не знаю, что ты к бабке Илюнихе бегала за помощью? И бабка тебе средство дала, чтобы Сергей от тебя голову потерял на один вечер и чтобы за один раз, когда ты с ним переспала, ты сразу забеременела?

Ну и что, мать отвечает, его никто силой не тянул, а если ребенок сразу получился, так это бывает. Бывает, конечно, тетя Лида говорит, и Сергей на тебе женился, только ты к бабке Илюнихе снова побежала, чтобы мужа удержать.

И бабка дала травку, которую ты завариваешь и ему в питье подливаешь сколько лет уже, хоть бабка Илюниха и умерла давно. Зря ты, Валентина, это делаешь, неправильно это, нехорошо. Ты на мужика-то посмотри, от него, считай, за эти годы половина осталась. Травишь ты его зельем этим!

– Ну надо же… – Анна выслушала рассказ сестры с недоверием. – А что дальше было?

– Да мать как заорет – не твое, мол, Лидка, собачье дело, сама со своим мужем разберусь, у тебя совета не спрашиваю. И выгнала ее, а потом тетя Лида замуж вышла за москвича какого-то и уехала. Прощаться не пришла, на улице мы с ней столкнулись, попросила она матери передать, что при своем мнении осталась и что папашу моего ей жалко.

Я как дура все передала слово в слово, так мне же еще и попало от матери. Так что ты, Анька, про это с родителями не заговаривай и фотку эту убери.

Что Анна и сделала, а потом вообще выбросила этот разговор из головы.

С дочками отец общался мало, у них в маленьком городке было не принято, чтобы мужчина возился с малышней: купал, носил на руках, вытирал нос и катал в коляске. Еще если сын подрастет, то потом можно его с собой на рыбалку брать или учить играть в футбол, а с девчонкой-то что делать?

Мать тоже не слишком вникала в заботы дочерей. Накормить, следить, чтобы не болели, пока маленькие, потом присматривать, чтобы не гуляли допоздна, желательно, чтобы хорошо учились – это для того, чтобы в школу не вызывали, насчет того, чтобы образование получить, родители не заморачивались.

Татьяну мать вообще не любила, потому что старшая дочка была похожа на отца. Говорят, это к счастью…

Анна, как ни старалась, никак не могла увидеть в лице сестры черты отца, пока не попалась ей та свадебная фотография.

Ну да, улыбка у Таньки, пожалуй, отцовская, глаза блестят ярко. Веселая была Танька, заводная…

Школу закончила, потом курсы и устроилась кассиршей в большом магазине. Там и приметил ее Антон.

Собственно, парни и раньше вокруг Таньки вертелись, мать из-за этого ворчала, только сестра все отмахивалась от нее со смехом – мол, не боись, мамаша, все будет путем, внука тебе раньше времени не принесу. Но вот с Антоном…

К тому времени у них в городе произошли некоторые изменения. Завод шин, на котором трудились родители, накрылся медным тазом, и его купил один приезжий, как его называли в городе, олигарх, а на самом деле просто обеспеченный человек.

Было их несколько компаньонов, и задумали они шинный завод реанимировать, перестроить, чтобы он выпускал какие-то особенные лицензионные шины.

А пока рабочих уволили, оставили малый процент, и среди них был отец Анны и Татьяны. Начальство бывшее его выбрало: водителем он был отличным, к тому же не пил почти совсем.

Столовую, естественно, закрыли, и матери пришлось идти работать в частную пекарню. Работа тяжелая, к тому же начинать нужно было там с пяти утра.

Город потихоньку возрождался. Построили гостиницу для специалистов. Местных нанимали только на самые простые работы, да и то не всех.

Себе хозяева выстроили несколько типовых домов, на самом деле самых обычных, но местным они казались верхом совершенства. И на следующее лето приехали их семьи.

Держались семьи особняком, за забором, с местными не контактировали, люди видели только проезжающие дорогие машины. Но понемногу контакты появились. То забор починить, то участок облагородить, то генеральную уборку в доме сделать… Не будешь же из-за такой ерунды людей из большого города привозить.

А молодежь золотая каталась на мотоциклах. Таких машин местные отродясь не видывали – сверкающие хромом и никелем, рычащие мощными моторами, дорогущие – просто ужас.

Антон был сыном самого главного бизнесмена и среди своих верховодил. Остановился как-то у магазина пива купить, там и приметил Таньку за кассой. Слово за слово, посмеялись, потом пригласил он ее покататься.

Танька ломаться не стала, так что после окончания работы прикатила домой на ревущем чудовище.

Мать выскочила на крыльцо, за ней Анна, кошка Муська с забора свалилась от грохота. Танька попрощалась с Антоном да и пошла по двору павой.

В доме мать на нее набросилась, обозвала по-всякому, даже неприличными словами, чего раньше не было.

Мать вообще была в последнее время дико злая. Новых хозяев завода она ненавидела, жен их ругала всех скопом, дорогим мотоциклам плевалась вслед с остервенением.

Очень ей не нравилось работать в пекарне, и с упорством утверждала она, что тот, прежний завод был хороший, и что из этого, нового, ничего не выйдет.

Поскольку слушали ее только соседки на лавочке, да и то не все, она напустилась на дочерей. Анну-то не за что было ругать, а вот Танькино поведение давало повод называть ее шалавой.

И если раньше дочка со смехом отмахивалась, то теперь, познакомившись с Антоном, стала огрызаться. Казалось, мать своей постоянной руганью делает только хуже, потому что Татьяна теперь все делала ей назло.

Нельзя поздно возвращаться? Она придет под утро.

Нельзя, чтобы Антон отирался возле магазина? Он с утра приезжал, а потом еще пару-тройку раз наведывался. В конце концов Таньку уволили, и мать окончательно взбесилась.

Привлекли отца, он стукнул кулаком по столу, но как-то неуверенно, и говорил заученными материными словами, что дочка такая-сякая. В ответ Танька обозвала его подкаблучником, слюнтяем, рохлей и неудачником. И добавила, что ни за что не хочет повторить его судьбу, то есть похоронить себя в этом городишке.

Всю жизнь за кассой просидеть? Или как мать – в столовой, на раздаче? Вот спасибо-то!

Зайдя после скандала в их с сестрой комнату, Анна застала Татьяну под кроватью.

– Что ты делаешь?

Танька показала ей книжечку паспорта.

– У матери нашла, она паспорт мой спрятала, чтобы я не сбежала. А я все равно уеду, Антон обещал.

– А если он обманет?

– Тогда без него. Как угодно, но непременно уеду. Я тут не останусь, ненавижу это все!

Она показала Ане тайник под кроватью. Там плинтус чуть отходил, туда, в щелку между плинтусом и стеной, Танька и запихала паспорт и тоненькую пачку денег.

– Ничего, еще подкоплю и уеду!

Мать снаружи заклинила дверь в их комнату стулом, тогда Танька попозже вылезла в окно, прошипев напоследок, чтобы Анька сказала, что спала и ничего не видела.

Это были самые последние слова, которые Анна слышала от своей сестры…

На следующее утро Татьяна домой не явилась. Мать в сердцах заявила, что гулену дочку она и на порог больше не пустит. Отец молча ушел на работу.

Днем по городу поползли смутные слухи – якобы что-то случилось на ночной тусовке мотоциклистов, не то чересчур шумная гулянка, не то слишком разъездились, так что кто-то из местных пожаловался в полицию.

К вечеру выяснилось, что пропали Танька с Антоном. Мать, торжествующе блестя глазами, кричала, что она давно предупреждала, но отец ее не слушал.

Вот и вышло по-ее, эта шалава Танька сбежала со своим хахалем.

Отец все же сунулся в полицию, но там сказали, что дочка его совершеннолетняя и может делать все что хочет. Захотела уехать – и уехала, в розыск ее подавать никто не собирается.

Мать все твердила, что Танька сбежала, тогда Анна полезла под кровать и нашла в тайнике паспорт сестры и деньги. И хотела предъявить это матери, но тут в овраге за городом нашли сгоревший мотоцикл Антона. Не было рядом ни водителя, ни пассажира.

Все же полиция зашевелилась и допросила друзей Антона, и те в один голос твердили, что видели только, как эти двое уехали на мотоцикле глубокой ночью.

Отец Анны, понукаемый соседями, пошел на прием к отцу Антона на завод. Оказалось, что тот уехал срочно по делам, и отца принял его зам. Который говорил очень резко и дал понять, что если не хочет отец неприятностей в виде увольнения с работы или еще чего похуже, то пускай сидит тихо. А что дочка пропала, так о ней и так слава нехорошая по городу ходила.

Анна вечером слышала, как отец все это в подробностях пересказывал матери, и та снова кричала и поливала Таньку по-всякому, и не решилась показать паспорт сестры, все равно это ничего бы не изменило и не помогло.

Но Анна твердо знала, что не сбежала Танька, а случилось с ней что-то очень плохое, вот чувствовала сердцем, что не увидит больше свою сестру живой.

Что случилось? Куда делся Антон? Никто не знал.

Понемногу разговоры стихли. Главный владелец завода так в городе и не появился, его жена тоже, всем заправлял его заместитель. Про Антона по-прежнему никто ничего не знал.

Анна с родителями почти не общалась, как раз заканчивала учебу в школе, помогала по дому, устроилась мыть вечерами тот самый магазин, где работала когда-то сестра.

Отец сильно сдал за это время. Он по-прежнему ходил, опустив глаза в пол, шаркая ногами как старик, покашливал и сильно потел. Из водителей его уволили по состоянию здоровья, и он устроился ночным сторожем на том же заводе.

Анна закончила школу и уехала из города – тайком, ни с кем не простившись, прихватив только документы и немного денег, все что удалось скопить.

Домой она не писала, связь поддерживала только со своей учительницей, та и сообщила ей, что как-то летом были сильные дожди, овраг размыло, и там нашли женский труп. Прикинули, как и что, получилось, что это Татьяна, по параметрам подходит, и одежда вроде ее. Вызвали на опознание мать, но та категорически отказалась признавать в трупе свою дочь, дескать, та сбежала и где-то живет, только связь с родителями не поддерживает.

Отец же Аннин совсем сдал, больше не работает, из дому редко выходит, ни с кем не разговаривает.

В итоге труп признали неопознанным и похоронили в безымянной могиле.

Если и были у Анны мысли написать домой, послать хоть сколько-то денег, навестить родных летом, то после такого известия мысли бесследно исчезли. Нет у нее родных. Да если честно, то и давно не стало, как только сестра умерла.

И Анна не то чтобы выбросила все из головы, но занялась другими, насущными делами. К тому времени она училась на вечернем отделении и работала. Денег было мало, едва хватало на еду, одежду и съемную квартиру.

А как только закончила институт, то стала искать работу и во второй по счету фирме встретила своего будущего мужа.

Не к добру, скривилась при этой мысли Анна, но тут же одернула себя: а дети? Тогда не было бы у нее Маши, да и Дашка все же человек. Хотя и с мерзким характером.

Паспорт сестры она достала, когда решила открыть счет в другом банке. Очень долго раздумывала, разглядывала фотографию, а потом все же решила рискнуть. С квартирой же получилось, так, может, и с банком пройдет…

Ничего, прокатило, прошел паспорт проверку. А может, те, кто проверял, не очень старались.

С Мишель, своим брокером, Анна тоже общалась под именем сестры. На первых порах Мишель относилась к новой клиентке с долей высокомерия, считала ее глупой домохозяйкой, которая не знает, куда девать лишние деньги.

Однако Анна (или Татьяна, как она представилась Мишель) давала удивительно точные поручения.

На первый взгляд они казались глупыми, явно проигрышными. Мишель поначалу даже пыталась отговаривать клиентку от рискованных покупок или продаж, но та настаивала на своем, а слово клиента – закон, и Мишель выполняла распоряжения, думая, что неудача сделает клиентку послушнее…

И, к удивлению Мишель, раз за разом результат этих покупок или продаж оказывался на редкость удачным.

Поначалу Мишель объясняла это случайным везением новичка, но такое везение не могло повторяться бесконечно, и наконец Мишель поверила, что Татьяна, ее новая клиентка, обладает исключительным финансовым чутьем.

Удачные сделки следовали одна за другой, и скоро брокерский счет Анны (или Татьяны) достиг внушительных размеров.

Она уже давно могла купить собственную квартиру, но не делала этого совершенно сознательно: ведь при оформлении покупки наверняка потребуются документы, и проверять их будут гораздо серьезнее, чем при аренде квартиры…

Вообще говоря, к этому моменту Анна вполне могла уйти от мужа и зажить своей собственной жизнью, но она поставила себе целью продержаться до Дашиного совершеннолетия. А своих целей она привыкла добиваться.

В какой-то момент, когда Анна уже скопила приличные деньги, ей среди прочих акций попались акции компании «Вестимпекс». Компании, принадлежащей ее мужу.

Сначала она не слишком заинтересовалась этими акциями.