Этим кинжалом можно было нанести удар в промежуток между пластинами рыцарских лат.

Такие же кинжалы использовали в Древнем Риме гладиаторы – и с той же целью.

Когда в конце схватки один из гладиаторов был тяжело ранен и не мог сопротивляться, победитель ждал вердикта публики или императора – убить противника или сохранить его жизнь.

И если этот вердикт был – убить, в ход шел такой вот кинжал милосердия…

Победитель наносил последний смертельный удар…

– Хорошенькое милосердие! – пробормотала Анна.

У нее остались два очень важных вопроса.

Во-первых – как этот кинжал оказался в ее сумке? Точнее, как он снова и снова в ней оказывался?

И второй вопрос, самый главный и самый опасный – кто убил Ольгу Хромову?

Двойная жизнь, которую Анна вела последние годы, приучила ее к нескольким важным вещам. И одной из них было – не тратить времени на бесцельные размышления…

Это ни к чему не приведет, ей нужно поспать, она подумает о сложившейся ситуации утром, на свежую голову.

До сих пор Анна действовала на возбуждении, на адреналине, ее переполняла энергия. Сейчас этот всплеск энергии миновал, и она почувствовала страшную усталость.

Для начала она прилегла на диван, накрывшись теплым клетчатым пледом.

Квартиру эту она сняла с мебелью, была там кое-какая посуда и электрический чайник. Анне больше ничего и не нужно было – выпить кофе, съесть что-нибудь во время работы.

Ночевать в этой квартире она не планировала, то есть она бы хотела, но как это сделать, даже если муж в отъезде? Нет, нужно было соблюдать конспирацию.

Но потихоньку выяснилось, что многое нужно – удобная домашняя одежда, белье, обувь для разной погоды. И Анна постепенно перетащила кое-что из дома, она знала, что ее вещей никто не хватится, муж, как всякий среднестатистический мужчина, понятия не имеет, во что одета его жена, а Дашка настолько не интересуется матерью, что ничего не заметит.

Вот хоть плед, которым она накрылась.

Этот плед Дашкины приятели облили какой-то липкой гадостью, Анна сказала, что химчистка его не приняла и что пришлось его выбросить. А сама принесла его сюда.

Она взяла себе за правило не тратить деньги по пустякам, она поставила себе задачу накопить как можно больше, чтобы можно было начать новую жизнь.

Сначала она откладывала сущие гроши, потом… потом, когда нашла способ заработать, деньги у нее появились, но правила остались те же – а зачем их менять?

Анна не рассчитывала, что сможет заснуть после всех сегодняшних событий и переживаний, однако, едва она легла, тут же провалилась в глубокий сон…

Бран огляделся.

Арена вокруг была усеяна трупами гладиаторов, песок пропитался кровью.

Еще вчера все эти люди смеялись, разговаривали, сейчас от них остались только окровавленные оболочки.

В живых остались только он и Тревор…

В живых… впрочем, это ненадолго.

Бран с трудом держался на ногах. Из раны в боку, пульсируя, вытекала темная кровь, правое плечо тоже было рассечено, перед глазами плавали цветные круги.

Тревор, единственный из всех, твердо стоял на ногах, его движения были быстры и точны.

Трибуны кипели, полнились оглушительными криками:

– Бейтесь! Бейтесь, пока вы живы!

Бран шагнул вперед.

Ноги его подкосились, он опустился на колени.

Глаза застлала багровая пелена, сквозь которую смутно проступали картины его родной Галлии.

Тревор подошел к нему, наклонился, вгляделся в лицо…

И тут Бран вспомнил его.

Много, много лет назад он видел этого человека на священном ритуале. Он стоял тогда перед алтарем в длинном одеянии, в венке из омелы…

– Ты друид! – проговорил Бран слабым, пресекающимся голосом.

Тревор поднес палец к губам:

– Молчи!

Трибуны заходились воплями:

– Добей его! Добей его! Добей этого слабака!

Тревор покосился на ложу, в которой сидел консул, устроитель сегодняшних игр.

Надменное, самоуверенное обрюзгшее лицо, близко посаженные глаза, тяжелый раздвоенный подбородок.

Возле консула – худощавый грек, влиятельный вольноотпущенник. Он что-то шептал на ухо хозяину. Тот кивнул, ответил вполголоса и вытянул вперед руку с опущенным пальцем.

Тревор склонился еще ниже и прошептал:

– Помни, это еще не конец!

Бран скосил глаза и увидел в его руке остро заточенный кинжал милосердия – тот кинжал, которым из милости и сострадания добивали тяжело раненных. Короткое трехгранное лезвие сверкнуло на солнце. На мгновение Брану показалось, что на него смотрит пылающий глаз божества.

– Бей, – отозвался Бран. – Бей скорее. По крайней мере, кончатся мои страдания.

– Помни, это еще не конец! – повторил Тревор.

И на Брана опустилась милосердная тьма.

Проснулась Анна так же неожиданно, как заснула.

В первый момент она не могла сообразить, где находится. Единственное, что она помнила – что с ней случилось что-то плохое… что-то очень плохое.

Некоторое время она лежала, пытаясь восстановить в памяти вчерашний день, точнее, вечер, и наконец поняла, что лежит на диване в своей норе. А когда поняла – в памяти, как детали пазла, всплыли все события вчерашнего вечера.

Она вспомнила злополучный корпоратив, вспомнила мерзкое пари, которое заключил ее муж… вспомнила, как в бешенстве покинула ресторан…

А потом она вспомнила главное – что ее подозревают в убийстве Ольги Хромовой.

Вспомнила окровавленный старинный кинжал, который нашла в своей сумке…

И, к несчастью, видела этот кинжал не только она – его видели Дашка и муж…

Разумеется, муж, увидев кинжал, подумал, что это Анна убила Хромову. Хотя у нее не было для этого никаких мотивов.

Но муж – человек небольшого ума, и про мотив он просто не подумает.

А вот что касается полиции и следственных органов…

Против Анны слишком много улик.

Значит, если она хочет отвести от себя подозрения, ей нужно самой выяснить, кто же убил Ольгу…

Двойная жизнь Анны – точнее, ее вторая, тайная жизнь – приучила ее анализировать свои и чужие поступки, искать во всем причинно-следственные связи.

Теперь, обдумывая вчерашние события, она выделила два ключевых момента.

Первый – когда Ольга Хромова заговорила с ней, Анна не захотела ее выслушать. Она оттолкнула ее и бросилась прочь.

Тогда она была не в состоянии с кем-то разговаривать, ее переполняли гнев и возмущение.

Анна подавила в душе нотки сожаления: если бы она тогда удержалась и выслушала Ольгу… возможно, та осталась бы жива.

Но что сделано, то сделано.

Сейчас она хотя бы немного успокоилась и постаралась вспомнить все детали.

Отказавшись выслушать Ольгу, она побежала по коридору, никого и ничего не замечая.

Но сейчас, восстанавливая эти события в памяти, она вспомнила, что в коридоре столкнулась с двумя девицами, двумя сотрудницами фирмы. То есть не то чтобы столкнулась, но краем глаза видела, как они направлялись к туалету.

Тогда она не обратила на этих девиц внимания, но они отпечатались в ее памяти и сейчас проступили, как старые фотографии в ванночке с проявителем…

Муж сказал, что ее видели рядом с местом преступления.

Наверняка видели ее эти самые девицы, больше там в то время никого не было.

Вот именно – больше никого не было.

А эти девицы почти сразу после того, как они столкнулись с Анной в коридоре, вошли в туалет и нашли труп Ольги.

Вот именно, сразу вошли и нашли ее уже мертвую.

Значит, кое-кто там, в туалете, все же был.

Убийца.

Тот, кто убил Ольгу Хромову, успел сделать это за тот короткий промежуток между тем, как Анна выбежала из туалета, и тем, как девицы туда вошли.

Но Анна больше никого не видела в коридоре…

Значит, одно из двух – или убийца проник на место преступления с другой стороны, где его никто не видел, или он прятался там во время короткого разговора Анны с Ольгой Хромовой, а потом незаметно оттуда сбежал…

Это первый ключевой момент.

Но есть и второй.

Как окровавленный кинжал попал в сумку Анны?

Если именно этим кинжалом убили Ольгу – а это наверняка так, – значит, в сумку Анны он попал после убийства. Но она не выпускала сумку из рук…

Хотя нет, на короткий момент выпускала.

Сумка мешала ей перебраться через барьер гардероба, и Анна ненадолго оставила ее возле этого барьера.

Выходит, именно в это время убийца подложил окровавленный кинжал в сумку. Пока Анна искала свое пальто, она не смотрела за барьер, так что убийца вполне мог это сделать.

Но зачем он это сделал, и самое главное – как он это успел?

На первый вопрос ответа у Анны не было.

На второй тоже не было, но здесь она хотя бы могла подключить логику.

Если убийца успел подложить окровавленный кинжал в ее сумку, значит, он каким-то образом успел быстрее Анны добраться от места преступления до гардероба. Ведь Анна всю дорогу почти бежала, а у убийцы было меньше времени, и он не мог бежать, чтобы не привлечь к себе внимание…

Значит…

Значит, он добрался до гардероба более коротким путем, чем Анна. Но что это за путь?

Итак, обдумав два этих ключевых момента, Анна поняла, что ей непременно нужно вернуться в ресторан и внимательно осмотреть место событий, восстановить свои перемещения, а главное – перемещения убийцы. Никто не сделает этого вместо нее, полиция не станет заморачиваться, у нее уже есть подозреваемый, то есть подозреваемая – она, Анна.

Но появляться на месте преступления ей опасно, ее наверняка разыскивают. И ресторан наверняка закрыт.

Значит, нужно попасть туда так, чтобы ее никто не узнал…

Кем притвориться? Уборщицей? Вряд ли прокатит. Мелкой чиновницей – проверяющей? Не получится у нее, к тому же там, в ресторане, таких людей знают в лицо и по фамилии.

Она решила определиться на месте, хоть поболтаться поблизости от ресторана. Главное – не попадаться на глаза полицейским или слишком внимательным прохожим.

Она посмотрела на часы и с удивлением поняла, что спала долго и что сейчас уже позднее утро. Она выпила кофе, отметив мимоходом, что следует купить продуктов, потому что рассиживаться в кафе ей сейчас небезопасно.

Анна перебрала свои вещи и нашла неприметный темный плащ, берет, шарф и темные очки.

Плащ и берет остались от прежних хозяев, шарф Дашка прожгла сигаретой и долго не признавалась, что это она. В конце концов Анне надоело, и она забрала шарф сюда в полной уверенности, что уж теперь Дашка точно его не тронет. У нее всегда так: испортит вещь и вроде как даже радуется…

Темные очки Анна сама оставила здесь еще летом.

Надев все это, она высоко подняла воротник плаща и взглянула в зеркало…

Узнать ее было трудно, но в целом вид был очень подозрительный, как у шпионки из какого-нибудь старого малобюджетного фильма. Да, пожалуй, темные очки осенью – это все же перебор.

Она все же решилась отправиться на разведку.

Водитель такси, на котором она ехала к ресторану, всю дорогу опасливо косился на нее. Щедрые чаевые его немного успокоили, но, высадив Анну, он поспешно уехал.

Анна прошла последний квартал пешком и возле самого ресторана замедлила шаги.

Двери ресторана были украшены разноцветными воздушными шарами. Видимо, сегодня здесь намечался какой-то детский праздник. Надо же, уже открыли ресторан, а она-то думала, что полиция распорядилась закрыть, что будут следственный эксперимент проводить.

Хотя какой уж тут эксперимент, когда у них подозреваемая сбежала…

Анна усмехнулась про себя, но, бросив взгляд на свое отражение в витрине, расстроилась.

Все же вид у нее был слишком подозрительный, и в таком виде расхаживать по ресторану не получится… Да и кто ее пустит-то в таком виде…

Она уже хотела развернуться и уехать обратно в нору, но тут к ресторану подъехал веселый микроавтобус, украшенный разноцветными шарами и лентами.

На борту автобуса яркими буквами было написано:

«Прыг-Скок – это праздник, который всегда с вами».

Дверь автобуса распахнулась, и из него вышел долговязый мужчина средних лет с густой шапкой рыжеватых курчавых волос. Следом за ним выпрыгнули две небольшие собаки, такие же рыжие и курчавые, как он. Мужчина широкими шагами направился к дверям ресторана, одна из собак на каждом шагу обегала его длинные ноги, вторая бежала рядом с хозяином на задних лапах.

Долговязый подошел к двери и позвонил.

Дверь открылась, на пороге появилась озабоченная женщина в деловом костюме с папкой в руках. Она удивленно уставилась на мужчину с собачками.

– Праздник заказывали? – проговорил он неестественно жизнерадостным тоном.

– Ах, праздник! – женщина кивнула. – Так вы аниматоры! Только это еще через два часа, так что вы рано приехали.

– Ну так мы пока как раз переоденемся и порепети… репетипетируем… правда, Пинг и Понг?

Собаки, к которым была обращена последняя реплика, встали на задние лапы и дружно гавкнули.

Их хозяин оглянулся на автобус и громко проговорил:

– Выносите реквизит!

Из микроавтобуса выкатились еще три или четыре человека, нагруженные многочисленными коробками и ящиками. Один из них, круглолицый толстяк с блестящей лысиной, с трудом нес два больших барабана и огромную трубу.

Перед самым входом в ресторан он уронил один из барабанов.

Анна оказалась рядом с ним и подхватила барабан.

Она в растерянности стояла, прижимая барабан к животу, а толстяк пропыхтел, не оглядываясь:

– Что стоишь? Заноси его внутрь!

Анна кивнула и вошла в ресторан, прикрывая лицо огромным барабаном.

Вслед за всей труппой аниматоров она прошла по коридору и вошла в отведенную для них комнату. Женщину с папкой позвали, и она убежала, наказав артистам никуда не уходить.