– Что, у них общий юрист? – Сорокин нахмурился. – Ну да, чтобы не тратиться на несколько адвокатов… так что, нам еще долго ждать? – он взглянул на часы.

В это время дверь снова открылась, и в зал вошла Анна.

Сорокин перекосился и прошипел:

– Я велел тебе ехать домой! Здесь проходит важное заседание!

– Но я как раз на него и пришла.

– Что? С какой стати?

Тут подал голос молодой юрист:

– Анна Сергеевна имеет право присутствовать на сегодняшнем заседании, поскольку является владельцем некоторого процента акций фирмы.

– Что? – Сорокин снова побагровел. – Ты купила несколько акций моей фирмы? С каких денег? Что это вообще за шутки? Это что – чтобы разозлить меня? Поздравляю – тебе это удалось! А теперь отправляйся домой, вечером мы поговорим!

– Андрей Николаевич, я прошу вас соблюдать деловую этику и с уважением относиться к моему клиенту! – сухо проговорил Сергачев.

– В самом деле, Андрей Николаевич, давайте придерживаться правил, – поддержал коллегу Аксельрод. – Анна Сергеевна как акционер имеет полное право здесь находиться.

– Ладно, черт с тобой! – прошипел Сорокин. – Сиди! Но вечером мы об этом поговорим…

Он повернулся к своему юристу и раздраженно произнес:

– Начинайте уже! Я не собираюсь больше никого ждать! Мое время дорого стоит!

– Да, мы, собственно, и не собираемся никого ждать, – ответил за Льва Борисовича Сергачев. – Я уполномочен представлять интересы всех инвесторов и поддерживаю предложение начать заседание.

Он оглядел присутствующих и продолжил:

– Первый пункт повестки – перевыборы председателя совета директоров. Какие будут предложения?

– Я предлагаю сохранить этот пост за Андреем Николаевичем Сорокиным, – произнес Аксельрод. – Он много лет успешно выполнял эту работу…

– А по-моему, он ее просто провалил, – подала голос Анна. – Судя по финансовым документам, работа компании ведется из рук вон плохо. Так что я предлагаю освободить его от этой должности.

– Что?! – Сорокин вскочил со своего места. – Ты совсем с ума сошла? Да кто ты такая, чтобы…

– Андрей Николаевич! – строго оборвал его Сергачев. – Я просил вас соблюдать деловую этику и не мешать работе! Если вы будете продолжать в том же духе, я поставлю на голосование предложение удалить вас с заседания!

– Что?! Меня?! – рявкнул Сорокин. – Меня?! Что ты… вы себе вообразили! Это моя фирма! Это я вас всех сейчас удалю!

– Андрей Николаевич! – вмешался в перепалку Аксельрод. – В самом деле, возьмите себя в руки. Есть определенные правила…

Сорокин, тяжело дыша, сел на место, переводя взгляд с одного юриста на другого. Только на свою жену он демонстративно не смотрел, словно ее не было в зале.

– Итак, поступило предложение освободить господина Сорокина от должности председателя совета директоров… – невозмутимо проговорил Сергачев. – Приступаем к голосованию…

– Я против! – выпалил Сорокин.

– Извините, Андрей Николаевич, вы опять нарушаете регламент совещания! – прервал его Сергачев. – Голосование происходит в алфавитном порядке.

Он повернулся к Аксельроду и кивнул:

– Лев Борисович, прошу вас начать процедуру голосования.

Аксельрод достал из своей папки отпечатанный листок со списком акционеров, откашлялся и произнес:

– Первым в списке является господин Арбузов, владеющий десятью процентами акций… как я понимаю, коллега, вы представляете его интересы.

– Совершенно верно, – подтвердил Сергачев. – Но господин Арбузов передал свои акции в доверительное управление другому владельцу, который также доверил мне представлять его интересы. Вместе с акциями он передал этому владельцу свои голоса.

– Кто же этот владелец?

– Присутствующая здесь Анна Сергеевна Сорокина.

– Ты?! – Андрей злобно зыркнул на жену, но под взглядами юристов замолчал.

– Вы можете проголосовать, – проговорил Аксельрод.

– Я голосую этими акциями за то, чтобы освободить Андрея Николаевича от должности председателя.

– Сука! – прошипел Сорокин.

Оба юриста строго посмотрели на него.

– Продолжим… следующим должен проголосовать акционер Баранов, владеющий восемью процентами акций…

– Совершенно верно. Но господин Баранов тоже передал акции новому владельцу.

– И кто же это?

– Анна Сергеевна Сорокина.

Аксельрод, стараясь не показать свое удивление, снова повернулся к Анне.

– Этими акциями я также голосую за то, чтобы освободить Сорокина от должности.

– Продолжайте! – проговорил Сергачев.

– Следующим голосует господин Верещагин, владелец шести процентов акций…

– И он тоже передал свои акции госпоже Сорокиной.

– И этими акциями я тоже голосую за освобождение господина Сорокина от должности.

Сорокин сидел, багровый как помидор, и злобно смотрел на жену, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться потоком проклятий.

Аксельрод считал голоса.

Спустя некоторое время он произнес:

– Теперь голосует сам господин Сорокин, владеющий двадцатью процентами акций и соответствующим количеством голосов.

– Я, естественно, голосую против своего освобождения от должности! – выпалил Сорокин.

– Одну минутку, – прервал его Сергачев, – господин Сорокин, вы не можете голосовать.

– Как это не могу? Я владею самым большим пакетом акций и, естественно, могу воспользоваться своими голосами!

– К сожалению, нет. Три месяца назад вы использовали свои акции как обеспечительный депозит, чтобы получить кредит в «Бета-банке». То есть фактически заложили их.

– И что с того? Акции все равно мои! Рано или поздно я их обязательно выкуплю!

– К сожалению, Андрей Николаевич, это не так. Вы не вернули кредит своевременно, и банк по условиям договора реализовал этот депозит. Его приобрела…

– Она?! – Сорокин зверем взглянул на жену.

– Нет. Этот пакет акций приобрела госпожа Мишель Мустонен. Но ее доверенным лицом является госпожа Сорокина…

– И этими акциями я тоже голосую за освобождение господина Сорокина от должности.

Сорокин смотрел по сторонам как загнанный зверь.

Когда его взгляд остановился на Аксельроде, тот пожал плечами и проговорил:

– Андрей Николаевич, я предупреждал вас, что не стоит закладывать акции.

– Предупреждал он! Мне срочно нужны были деньги!

– Ну теперь это уже не имеет значения. Голосование закончено, – проговорил Аксельрод. – Подвожу его итоги. Восемьюдесятью процентами голосов держателей акций при двадцати процентах воздержавшихся господин Сорокин освобожден от должности председателя совета директоров. Теперь нам предстоит путем голосования выбрать нового председателя…

– Я предлагаю кандидатуру присутствующей здесь госпожи Сорокиной, – произнес Сергачев, – если других кандидатур нет, предлагаю приступить к голосованию…

Через несколько минут голосование было закончено, и Сергачев поздравил Анну с назначением.

Тут вдруг Сорокин просветлел лицом, подскочил на месте и торжествующе воскликнул:

– Остановите этот цирк! Требую немедленно отменить результаты голосования!

– На каком основании? – сухо осведомился Сергачев.

– На том основании, что мы с ней, – Сорокин презрительно кивнул на жену, – мы с ней – муж и жена, и все, что в процессе брака приобрел один из нас, принадлежит обоим в равных долях! Так что все эти акции, которыми она голосовала, мои в такой же степени, как и ее!

Он повернулся к Аксельроду и рявкнул на него:

– И ты это должен был сразу заявить! За что я тебе плачу деньги?! Хорошо, что я сам до этого додумался! Итак, немедленно начинаем новое голосование!

– Ничего не получится, – возразил Сергачев.

– Почему это?

– Лев Борисович, – Сергачев повернулся к своему коллеге, – разъясните ситуацию вашему клиенту. Полагаю, что это ваша обязанность как его юридического советника.

Аксельрод уныло кивнул и повернулся к Сорокину:

– Андрей Николаевич, думаю, в процессе совещания вы обратили внимание, что акции фирмы, о которых идет речь, были не проданы, а переданы в доверительное управление вашей супруге. Таким образом, они не являются вашим совместно нажитым имуществом. Так что голосование совершенно законно, и отменить его результаты не представляется возможным.

Он повернулся к Анне и проговорил почтительно:

– Разрешите поздравить вас с избранием…

– И первое, что я сделаю на новом посту, – отчеканила Анна, – я уволю присутствующего здесь господина Сорокина.

– Вы уверены? – с сомнением произнес Аксельрод. – Господин Сорокин имеет опыт руководства…

– У господина Сорокина хватило легкомыслия заложить свой пакет акций. Какой уж здесь опыт руководства!

Заседание закончилось.

Его участники вышли из зала.

Аксельрод быстро улизнул, чтобы не попадаться на глаза бывшему шефу. Анна остановилась в коридоре, огляделась по сторонам.

В это время последним из зала заседаний вышел Андрей.

Зверем взглянув на жену, он прошипел:

– Довольна, да? Радуешься? Ничего, это тебе даром не пройдет! Я тебя уничтожу! Первым делом я отберу у тебя половину твоего имущества. По закону ты моя жена… и это дурацкое голосование я оспорю! Найму хороших юристов…

– Я тоже думала, что я твоя жена, но я ошибалась… – спокойно проговорила Анна, – хорошо, что я поняла это еще раньше…

И в это же самое время в коридоре появились несколько человек в черной униформе, с оружием.

За ними шли два человека в штатском, а чуть позади них – Ольга Хромова.

– Андрей Николаевич Сорокин? – холодно проговорил один из штатских.

– Это я, – плаксивым голосом отозвался низложенный шеф. – Кто вы такие? Что вам от меня нужно?

– Нет, это не вы, – перебил его второй штатский. – Вы Юрий Степанович Сазонов.

Сорокин побледнел и попятился, но один из вооруженных людей схватил его за руку и защелкнул на ней браслет наручников. Второй браслет он надел себе на руку.

– Господин Сазонов, вы арестованы по обвинению в ограблении банка в городе Саратове, – отчеканил человек в штатском.

– Не знаю, о чем вы говорите! – истошно заверещал Андрей – или Юрий? – Не знаю ни о каком ограблении, ни о каком банке! В Саратове я вообще не был ни разу в жизни! Говорю же вам – я Андрей Николаевич Сорокин! Спросите кого хотите – вот хоть ее! Она меня хорошо знает, она моя жена!

– Я думала, что знаю его, – проговорила Анна. – Но я глубоко ошибалась…

– Андрей Николаевич Сорокин, чье имя вы присвоили, умер двадцать четыре года назад, – отчеканил человек в штатском.

В это время из другого конца коридора двое вооруженных людей привели бледного, вяло сопротивляющегося Геннадия, давнего приятеля Сорокина.

– Ага, а вот и ваш подельник! – удовлетворенно произнес человек в штатском. – Если я не ошибаюсь, Константин Иванович Глебов. Вы вместе с ним и с еще одним человеком работали в частной охранной фирме в городе Саратове и перевозили в банк наличные деньги. Вы втроем вступили в преступный сговор и во время очередной перевозки инсценировали нападение на машину.

Деньги из машины вы похитили, а саму машину облили бензином и сожгли вместе с тремя неопознанными трупами, которые заранее выкрали в местном морге.

Трупы обгорели до неузнаваемости, так что следствие посчитало, что это ваши трупы. А сами вы перебрались в Петербург, где вам за большие деньги сотрудник городского отдела ЗАГС сделал новые документы. Практически подлинные – это были документы реальных, но умерших людей… по этим документам вы начали новую жизнь, организовали фирму…

– В Саратове все же заподозрили неладное, но вас не могли найти, – вступил второй человек в штатском. – К счастью, гражданка Хромова, начальник отдела кадров этой фирмы, – он взглянул на Ольгу, – обратила внимание на нестыковку в анкетных данных…

– Это ошибка, страшная ошибка! – воскликнул фальшивый Сорокин. – Я ничего не знаю… я никогда не был в Саратове… и как вы это докажете? У меня никогда не брали отпечатки пальцев!..

– Очень предусмотрительно, – усмехнулся человек в штатском. – Но это вам ничуть не поможет. Ваш третий подельник – Олег Котов, он же по новым документам Арсений Сурков – уже у нас и поет как канарейка! Он уже дал признательные показания, подробно рассказал о вашем преступлении… Арестованы также два нанятых им исполнителя с большим криминальным прошлым, которые помогали ему замести следы.

– Я говорил тебе – не бери Олега в фирму! – подал голос Геннадий. – Он никогда не умел держать язык за зубами! И работать не умел, вот и захотел к нам в фирму на хорошую зарплату! Пугнул небось тебя, что заложит… И вообще, это ты во всем виноват! Если бы ты не бегал за каждой подвернувшейся юбкой, если бы не запутался в своих бесчисленных бабах, забывая о работе, не пил бы – ничего бы не случилось! Зачем я только с тобой связался?

– Да? Ты меня обвиняешь, а сам-то что? – окрысился Сорокин. – Сам проболтался собственной жене, уж не знаю, по пьяни или во сне. Сам же говорил, что она тебя заподозрила, и что?

– Я с ней развелся! – рявкнул Геннадий. – И она уехала!

– А это еще надо выяснить, куда она уехала! – заверещал Сорокин. – Это еще надо проверить, где она сейчас!

– Гена! – Анна пошатнулась и глянула на Геннадия в непритворном ужасе. – Неужели ты что-то с ней сделал?..

– Идиот… – рявкнул фальшивый Геннадий и плюнул на ботинок Сорокина. – Какой же ты все-таки идиот!

Стоя у окна, Анна наблюдала, как ее бывшего мужа и его подельника грузят в машину. Перед тем как сесть, Сорокин (она продолжала в мыслях называть его так) поднял голову.

Анна подавила в зародыше порыв отскочить от окна, спрятаться и твердо встретила его взгляд. Он пробормотал какое-то ругательство и сел в машину.

Что ж, похоже, что это их последняя встреча. Надо же, усмехнулась про себя Анна, такого итога даже она не предполагала. Уж она-то думала, что изучила своего мужа вдоль и поперек, а оказалось, что все же не до конца…

Телефон пискнул, и Анна прочитала сообщение от Маши: