Остальные чудовища сгрудились вокруг них, они испуганно подвывали, рычали и стенали, на их ужасных физиономиях читался страх перед тем, что должно произойти.

Монстр с душой Тревора сжал священный кинжал и резко, сильно ударил им в грудь, туда, где билось его сердце.

Из глубокой раны хлынула черная кровь.

Монстр издал крик, в котором смешались боль, страх и радость освобождения…

Тут же налетел сильный и странный ветер.

Он поднял тело монстра в воздух и швырнул оземь – но это был уже не чудовищный волк с совиной головой, это был тот Тревор, тот старый друид, которого помнил Бран.

Он был мертв.

Тот же ветер подхватил всех жутких созданий, толпившихся вокруг Брана и Тревора, и закружил их в чудовищном хороводе.

Вокруг Брана с бешеной скоростью вращались звериные морды и уродливые физиономии, крылатые и когтистые создания…

Они вращались быстрее и быстрее и скоро слились в бесформенную массу…

И тогда Бран снова провалился в темноту.

– Ну что теперь думаешь делать? – спросила Анна, когда они вернулись в ее нору только к вечеру.

– Что делать? – Ольга рассматривала себя в зеркале. – Нужно в правах восстанавливаться, в свою квартиру переезжать.

– Как докажешь, что ты – это ты? У тебя же документов нету, – напомнила Анна. – В полицию пойдешь?

– С полицией не хотелось бы связываться, – Ольга помотала головой и снова поглядела на себя в зеркало. – Слушай, ты не представляешь, до чего здорово снова оказаться самой собой!

– Не расслабляйся, – посоветовала Анна. – Нужно как можно быстрее этот вопрос решить, я ведь тоже заинтересована в том, чтобы с меня подозрения сняли.

– Есть у меня одна хорошая идейка… – Ольга таинственно блеснула глазами.

Санитар морга Григорий сидел за столом в полном одиночестве и за неимением собеседника разговаривал со своим отражением в настольном зеркале.

– Не понимают они нас, Гриша, – говорил он, – уволить грозятся, а кто тут, кроме нас, работать станет?

Тут сзади послышался какой-то подозрительный шорох, санитар оглянулся и обмер. Ему показалось, что все вернулось на круги своя, что в углу комнаты стоит давешняя покойница, завернувшаяся в грязную казенную простыню.

– Здравствуй, Гриша, – сказала покойница невозмутимо. – Как поживаешь?

Григорий громко икнул и потряс головой.

И тут же оказалось, что покойница – вовсе не покойница, что в комнате перед ним стоит вполне себе нормальная женщина, довольно молодая, скромно одетая, не в простыне, а в темном пальто.

Хоть клялась Ольга, что пальто это после похорон ни за что не наденет, а вот пришлось.

– Вы кто? – спросил санитар. – Вы как сюда попали? Сюда посторонним нельзя!

– По делу, Гриша, по делу, – сказала посетительница… а может, все-таки покойница? Григорий не был уверен.

– Шли бы вы отсюда по-хорошему, – жалобно проговорил он, – меня уволят ведь.

– Вот скажи мне, друг Гриша, – начала женщина, проигнорировав его просьбу, – что с тем телом, которое пропало из морга?

– Да ничего, – вздохнул санитар, – мне выговор на всякий случай влепили, ревизию в морге провели… тут такое вскрылось, что то дело быстро замяли. Не до него всем стало, и полиции тоже.

– То есть не было покойницы, так?

– Точно, не было, – ухмыльнулся Григорий, – а у меня – белая горячка. И корсаковский синдром. Хотели уже уволить, но никого другого на мое место не нашли.

– А документы ее где, той покойницы? Паспорт ее, пропуск на работу…

– Паспорта не было, были в сумке права на машину и пропуск, – отрапортовал санитар.

«Точно! – вспомнила Ольга. – Я же тогда в ресторан на машине приехала, решила не пить, раз разговор планировала серьезный с Анной. А пропуск в сумке так и оставался. Значит, паспорт в квартире остался, раз полиция его не забрала».

– И где те документы?

– Ну-у… тут в столе у главного лежат…

– Гриша, – Ольга достала пухлый конверт с деньгами, тот самый, который она реквизировала у санитара в свое время, – видишь, я еще туда своих денег доложила, так что все твое будет, если достанешь мне эти документы.

– Да как же я достану, стол ведь заперт… – ломался для вида Григорий.

– Гриша, не зли меня! – рявкнула Ольга. – И не тяни время! Это тебе не поможет!

– Понял, – ответил санитар нормальным голосом и ушел, чтобы вернуться ровно через пять минут, держа в руках Ольгины права и пропуск на работу.

– Если что надо, – сказал он, принимая конверт, – обращайтесь.

– Типун тебе на язык!

На следующее утро Ольга Хромова вошла в холл с каменным лицом и предъявила свой пропуск на вахте. Вахтер, если и был в курсе серьезных проблем фирмы «Вестимпекс», то ничем этого не показал, молча открыл перед ней вертушку.

Ольга нарочно пришла в офис попозже, когда все сотрудники уже находились на рабочих местах, ей не хотелось ни с кем сталкиваться в лифте.

Фирма занимала весь третий этаж, так что, когда двери лифта открылись, Ольга подобралась и вышла с прямой спиной и высоко поднятой головой.

На ней был деловой брючный костюм, который в прошлой жизни был немного тесен, так что она его отложила с грустью. А теперь вот стал впору, поскольку она похудела от всего, что с ней случилось за неделю.

Постукивая каблуками, она прямиком направилась по коридору к своему кабинету и тут же столкнулась с двумя закадычными подружками Цветковой и Ягодкиной.

Как уже говорилось, память у Ольги была профессиональная, она помнила всех сотрудников по именам и фамилиям, знала в лицо и была в курсе семейного положения.

Так про этих двух неразлучных девиц Ольга, если честно, не могла сказать ничего положительного.

Ну работают как все, звезд с неба не хватают, особо не парятся, за должности свои не держатся, балласт, в общем, или, как раньше говорили, офисный планктон, в случае чего уволятся, другую такую же работу найдут быстро и там будут так же себя вести.

Но сейчас они идут по коридору, направляясь явно к кофейному автомату, не рано ли? Только на работу явились.

Опять-таки хохочут громко, заливисто, и это в самом начале рабочего дня…

И одеты обе как-то… легкомысленно, что ли. Раньше такого себе не позволяли, помнится, хозяин фирмы сразу сказал: у нас, мол, солидная фирма, а не бордель, так что никаких коротеньких платьиц и вырезов до пупа.

Эти же две красавицы явно приказ начальника нарушают. У одной костюм с юбкой – короче некуда (ноги, надо признать, не кривые, зато коленки костлявые), другая вообще в облегающих джинсах (попа толстовата). Раньше такого у них в фирме не водилось…

Ольга отметила про себя словами Шекспира, что неладно что-то в датском королевстве, и тут же усмехнулась: она-то прекрасно знает, в чем тут дело, с Анной говорила вчера по телефону.

Девицы столкнулись с Ольгой и встали на месте. Было очень забавно наблюдать, как у Вики сползает с лица улыбка, а Лика так и стоит с открытым ртом.

– О-о-ольга Ал-ал… – Вика не смогла с первого раза выговорить отчество.

– Доброе утро, девочки, – сказала Ольга. – А что это вы не на рабочем месте?

– Ой, а вы же… – заговорила Лика, – вас же…

Вика ткнула ее кулаком в бок, и та ляпнула:

– Вас же уволили!

И тут же прикусила язык, но было уже поздно. Слово, как известно, не воробей.

– Уволили? – Ольга выразительно подняла брови. – Меня? И за что же, интересно знать?

– Но вы же… – тут Вика двинула эту тетеху Лику со всей силы, так что та ойкнула и замолчала надолго.

Каким-то необъяснимым способом сотрудники узнали о появлении Ольги, не иначе, вахтер снизу позвонил. Двери открывались, кое-кто выходил в коридор, кое-кто просто выглядывал из комнат, наконец, появилась Ангелина из бухгалтерии.

– Ольга Алексеевна! – ее кто-то уже подготовил, так что она не таращила глаза и не разевала рот, как две подружки. – Как же так? Что случилось?

– Что случилось? – Ольга говорила громко, уверенно. – Это я вас хочу спросить, что случилось! Как получилось, что меня, потерявшую сознание женщину, объявили мертвой?

– Но мы видели кровь… – промямлила Вика, хотя интуиция подсказывала ей, что лучше бы помолчать.

– И вы не дышали… – добавила Лика – этой-то внутренний голос ничего не подсказал, он у нее отсутствовал.

– А вы разве медики? Вы можете поставить диагноз, констатировать смерть? И где, интересно, вы видите рану? – Ольга демонстративно повернулась кругом.

– Но «Скорая»…

– «Скорая» отвезла меня в больницу, и можно только удивляться, что никто, ни один сотрудник за это время не поинтересовался, как мое здоровье!

Коллектив фирмы удивленно и пристыженно молчал. Вика и Лика ловили на себе сердитые взгляды, по всему получалось, что это именно они устроили все это. То есть две дуры замутили всю историю, одна визжала, как бензопила на сучке, вторая тут же выдала информацию, что Ольгу убила жена хозяина фирмы. Но это же надо такое придумать!

А люди поверили, не иначе, все коллективно умом тронулись.

– Ольга Алексеевна! – залебезила первой Ангелина, которая быстро осознала, что у нее точно будут неприятности. – Но вы так хорошо выглядите после больницы! Помолодели лет на десять, кожа такая, прямо светится…

«Не на десять, а на пять, – подумала Ольга, – такая у нас разница была с Александрой».

Вслух же она пояснила:

– В санатории была. После больницы санаторий выходного дня мне предложили…

– Ну надо же! А как бы узнать, как туда попасть? – послышались женские голоса.

Ольга взглядом дала понять, что, возможно, и даст адрес санатория, но не всем, а только избранным. И направилась в свой кабинет, который был заперт.

Ангелина забежала вперед, самолично открыла кабинет и ахнула на пороге.

В комнате все было перевернуто вверх дном. Содержимое ящиков стола вывалено на пол, стеллаж с папками перекосился, компьютер явно сломан.

– Что здесь происходит? – Ольга не стала ахать и охать, она-то знала, что это поработали те двое, которые приходили к ней домой после корпоратива.

– Я ничего не знаю, я сюда даже уборщицу не пускала… – лепетала Ангелина.

– Разберемся! – пообещала Ольга, и сотрудники поняли, что так оно и будет в самом ближайшем времени.

Тут в коридоре появился хозяин фирмы Андрей Сорокин. Ольга разглядела сквозь открытую дверь, что вид у него далеко не блестящий: глаза воспаленные, под глазами темные круги, щеки обвисли, да еще как-то странно головой дергает и морщится.

К нему тут же подскочила Ангелина:

– Андрей Николаевич, я вам должна сообщить… у нас такая проблема…

Сорокин сверкнул на нее глазами:

– Отстань! Ты еще будешь грузить меня своими проблемами! Сама разбирайся, мне сегодня не до того! У меня сегодня встреча с новыми акционерами!

Ангелина попятилась.

Сорокин развернулся, причем снова поморщился, потом направился к залу заседаний и вдруг увидел перед собой свою жену Анну. Все были заняты появлением Ольги, никто не видел, как Анна вышла из лифта.

Сорокин переменился в лице, побагровел, шагнул навстречу жене и прошипел:

– Ты что здесь делаешь?

– Что делаю? – невозмутимо отозвалась Анна. – Да так… дела у меня здесь.

– Дела? Какие у тебя могут быть дела?

– Да так… есть кое-что…

– Ты с ума сошла! Тебе нельзя здесь появляться! Ты ведь в розыске! Если тебя здесь найдут, меня могут обвинить в укрывательстве… или даже в соучастии…

– Вот за это ты не должен сейчас беспокоиться, – с легкой насмешкой сказала Анна, но Сорокин не уловил подтекста, он все твердил, что она в розыске.

– В ро-озыске? – удивленно переспросила Анна. – С какой стати? Почему в розыске?

– Как почему? Не пытайся казаться глупее, чем ты есть! Тебя разыскивают по подозрению в убийстве!

– В убийстве-е? – снова переспросила Анна. – И кого же я, по твоему мнению, убила? Если ты намекаешь на то, что я двинула тебя вазой по голове, то тебе это нисколько не повредило!

Краем глаза Сорокин уловил заинтересованные взгляды сотрудников, оказывается, они с Анной давно уже говорили в полный голос, а он и не заметил.

– По моему мнению? Да при чем тут мое мнение! При чем тут вообще я! – он тронул шишку на затылке и поморщился. – Ты убила Ольгу Хромову, и все улики указывают…

– Ольгу? – Анна высоко подняла брови и обернулась. – Оль, он почему-то считает, что ты убита!

Только теперь Сорокин заметил, что позади него стоит Ольга Хромова собственной персоной.

Андрей попятился, отвесив челюсть, но наткнулся на Анну. Рванув от нее в сторону, как от зачумленной, он снова повернулся к Ольге.

С трудом вернув дар речи, он растерянно проговорил:

– Ольга?! Ты… вы… вы живы?

– А что – непохоже? – спросила та насмешливо. – Неужели я настолько плохо выгляжу?

– Но вы… но ведь… но я видел… и не только я…

– А я вам пыталась сказать… – влезла тут Ангелина, совершенно правильно определив, что хозяин фирмы больше не боец, – но вы и слушать не захотели!

– «Слухи о моей смерти были несколько преувеличены!»[3] – отчеканила Ольга и удалилась в свой кабинет.

Сорокин проводил ее изумленным взглядом, затем повернулся к жене.

– Я не понимаю… но в любом случае тебе здесь делать нечего.

– Я так не считаю. У меня здесь еще есть кое-какие дела.

– Да какие там дела! Мне сейчас некогда с тобой разбираться! У меня очень важный день! Раз ты не в розыске, отправляйся домой, потом поговорим!

Он развернулся и открыл дверь в зал заседаний.

Там, за длинным столом, сидели всего два человека – Лев Аксельрод, юрист, представлявший интересы самого Сорокина и его фирмы, и какой-то незнакомый молодой человек в дорогом костюме, с новеньким кожаным портфелем в руках.

Сорокин привычно занял председательское место и обратился к своему юристу:

– Лев Борисович, а где новые инвесторы?

– Сейчас они подойдут. А пока позвольте представить вам Павла Петровича Сергачева, это юрист, представляющий их интересы.