– А как же ты, Галя, про это узнала? – прищурилась Лидия Михайловна.

– Да Алексей ее и на порог не пустил, на лестнице они разговаривали! Очень он на нее рассердился за то, что ценную вещь у него украла… Ты что тут стоишь? – прошипела она Ольге. – Думаешь, раз отца в могилу свела, то теперь все твое будет? И квартира, и деньги, и ценные вещи? Так вот, фиг тебе! Ничего тебе не достанется!

– А вы-то откуда это знаете? – Ольге надоело слушать старухину ругань.

– Оттуда, что я сама присутствовала при том, как он новое завещание составлял! – торжествующе заявила соседка. – Он, Алексей, уже плох был, ну и вызвал нотариуса знакомого домой. А тот говорит, что свидетели непременно нужны! Ну я и пошла. Подписала все честь по чести, так в завещании сказано…

– И как это тебе дали завещание прочесть? – снова прищурилась Лидия Михайловна. – Так ведь не полагается…

– Ну случайно так вышло, случайно… – соседка несколько смутилась, – он, нотариус-то, листки уронил…

«Та еще пройда! – подумала Ольга. – Небось нотариусу голову заморочила, чай-кофе ему предложила, а сама в завещание сунулась, чтобы все разузнать…»

– Ну надо же… – Лидия Михайловна достала телефон. – Нужно Оле звонить, она, кстати, прийти обещала.

«Долго же вы будете Олю ждать», – вздохнула Ольга и ушла, чтобы поскорее рассказать все новости Анне.

Но той не было возле церкви.

Вот куда она подевалась, хотелось бы знать? Ведь договорились же не терять друг друга из виду! А ей, Ольге, так нужно рассказать, что теперь она знает, за что Александра пыталась ее убить.

Ясное дело, за что: за деньги. Прознала она каким-то образом про то, что по завещанию отец все отказал Ольге, и решила ее убить. Ведь если Ольга не успеет вступить в наследство, то все достанется Александре как единственной наследнице, ведь она – родная дочь.

Надо же, как эта зараза все рассчитала. Узнала про корпоратив, устроилась официанткой в ресторан, подкараулила Ольгу в туалете…

И все бы сошло ей с рук, если бы… если бы не кинжал. Зря, конечно, Александра взяла этот кинжал, нужно было обычным ножом воспользоваться. А так… вот что получилось. Точнее, ничего у нее не получилось. И коллекция отца теперь пропадет, потому что Ольга-то никак не докажет, что она – это она…

По документам она убита, значит, наследников не осталось…

Черт, ну куда же подевалась Анна?

Анна еще раньше свернула с главной аллеи, которая вела к церкви, на боковую дорожку, прошла по ней, с трудом пробралась между заброшенными могилами, едва не навернулась в канаву, поскольку мостик был старый, ушибла ногу об обломки старого креста и вышла на площадь позади церкви.

Могилы там подступали едва ли не к самым стенам, так что Анна едва протиснулась в небольшой проход и оттуда осторожно осмотрела площадь.

На первый взгляд не было там ничего интересного – обычные люди ждут отпевания. Люди в основном пожилые, стало быть, хоронят немолодого человека, все так и есть.

Группа из пяти человек стоит чуть в стороне, переговариваются тихонько, не иначе, коллеги бывшие. Еще пара семейная, жена плачет, родня, что ли… Ольга вроде говорила, что не было у ее отца родни. И друзей не было, все как-то отошли после смерти жены. Похоже, что так и есть, одинокий был человек.

Вон наконец Ольга появилась… да, шляпа и правда дурацкая, зря Анна уговорила ее купить. Но это же на один раз всего, больше она эту шляпу ни за что не наденет…

Ага, вон две старухи на Ольгу налетели, ясно, приняли ее за Александру, одна прямо палкой замахивается. Ничего, Ольга отобьется, она сильная.

Анна еще раз внимательно оглядела площадь и увидела вдалеке странную, подозрительную фигуру. Вроде бы женскую, хотя сразу и не скажешь.

На странной незнакомке был надет темный свободный плащ, который полностью скрывал собственно фигуру, то есть непонятно было, толстая она или худая, прямая как тростинка или сутулая. Непонятно было даже, молодая женщина или в летах.

Хотя, пожалуй, молодая… Анна так решила интуитивно, доказательств у нее не было. Потому что на голове у женщины был темный платок, да не просто накинутый, а плотно обтягивающий голову, такой от ветра не слезет и на плечи не упадет.

Платок полностью покрывал волосы, и еще на незнакомке были темные очки. Это в конце сентября в Петербурге, когда солнце выходит достаточно редко, а если светит, то неярко.

Вначале Анна подумала, что женщина тут оказалась случайно – мало ли на кладбище неадекватных людей толчется? Самое подходящее для них место.

Но незнакомка не уходила, даже подошла ближе и явно интересовалась происходящим. Тогда Анна сменила позицию.

Очень осторожно, мелкими шагами она обошла церковь и перебежала за ларек, где торговали иконками и искусственными цветами. Оттуда было видно, что незнакомка не собирается уходить, напротив, она внимательно наблюдает за публикой.

Точнее, не за всей публикой, а конкретно за Ольгой и старухами. То ли слишком они шумели, а скорей всего, незнакомка интересовалась именно Ольгой.

Но ведь Ольга сейчас в виде Александры… Очень интересно.

Тогда, может, эта неизвестная и есть Александра? Но отчего она так шифруется? Нужно этот вопрос разъяснить, причем как можно скорее.

Тут на ступенях церкви показался священник и поманил немногочисленную публику. Ольга успешно отбрила старушенцию с палкой, та поутихла.

Анна не собиралась идти в церковь, там уж точно все пойдет по накатанному, и ничего интересного она не увидит.

Тут она заметила, что таинственная женщина опасливо огляделась по сторонам и двинулась в глубь кладбища. Анна, переходя от надгробья к надгробью, следовала за ней.

Постепенно они углубились в старую часть кладбища, где находились могилы девятнадцатого и даже восемнадцатого века.

Незнакомка то и дело поправляла свой платок и неловко поводила плечами. Вот она миновала заброшенную могилу, на которой валялся сломанный крест, завернула за старинный склеп и оглянулась, видимо, почувствовала спиной чей-то пристальный взгляд.

Анна торопливо юркнула за чье-то надгробье.

На этой могиле, почти до конца ушедшей в землю, стоял, неловко склонившись, каменный ангел с опущенным факелом в руке.

За этого-то ангела и спряталась Анна.

Ей показалось, что ангел смотрит на нее неодобрительно, но было не до чувств каменного истукана.

– Потерпишь! – шикнула она на ангела и осторожно выглянула из-за каменного плеча.

Незнакомка стояла спиной к Анне. Она сняла темные очки, а затем и черный старушечий платок.

Анна увидела под платком у нее на затылке вместо волос странную буро-зеленую субстанцию. Она подумала, что под первым платком у странной женщины еще один платок или какой-то диковинный головной убор.

Незнакомка достала из кармана зеркальце и пачку салфеток, придирчиво оглядела свое лицо и начала его тщательно вытирать салфетками.

Нога Анны затекла, и она переступила, сменив неудобное положение.

При этом она нечаянно наступила на какую-то сухую ветку…

Ветка хрустнула.

Этот звук прозвучал в мертвой кладбищенской тишине, как выстрел.

Незнакомка вздрогнула и оглянулась.

Анна увидела ее лицо – и едва сдержала крик ужаса.

То, что она увидела, только с очень большой натяжкой можно было назвать лицом.

Это была буро-зеленая морда огромной жабы, покрытая густой сочащейся слизью. Из полуоткрытого рта этой жабы торчали кривые желтоватые клыки.

От ужаса при виде этого страшного существа Анна попятилась, оступилась и едва не упала.

Ужасное создание заметило Анну и в два огромных прыжка подскочило к ней.

– Ты видела меня! – прохрипела она, уставясь на Анну вылезающими из орбит жабьими глазами, испещренными коричневыми прожилками. – Ты видела, во что я превратилась! Ты должна умереть!

Чудовищная жаба щелкнула клыками и, шагнув вперед, потянулась к лицу Анны кривыми зелеными пальцами, покрытыми уродливыми бородавками и густой зеленой слизью.

Анну передернуло от ужаса и отвращения. Она хотела броситься наутек, но ноги ее от страха стали ватными.

Едва держась на ногах, она выставила перед собой сумку, чтобы защититься от мерзких рук монстра.

При этом сумка открылась, и Анна увидела блеснувшее внутри ее лезвие.

Это был все тот же злополучный кинжал, который непонятным образом снова оказался в ее сумке…

Анне пришло в голову, что это как-никак оружие, которым она сможет защититься от зеленолицего монстра.

Трясущимися руками она вытащила кинжал из сумки, замахнулась на чудовище.

И вдруг огромная жаба попятилась, еще больше выпучила глаза и прохрипела:

– Он! Этот кинжал! Снова он! Опять, опять, опять он! Это из-за него я стала такой! Откуда он у тебя? Как он у тебя оказался?

Тут на ее ужасном лице возникло что-то вроде мысли. Должно быть, она что-то вспомнила или о чем-то догадалась. Другим, настороженным голосом она проговорила:

– Кто ты такая?

Анна ничего не ответила. От ужаса и отвращения ее горло перехватил спазм, и она только бессильно закашлялась.

А чудовище, преодолев изумление при виде таинственного кинжала, бросилось на Анну.

Анна попыталась отбиться кинжалом, но руки у нее дрожали, и она выронила оружие.

Чудовище подхватило кинжал почти на лету и уже почти дотянулось до горла Анны кривыми зелеными пальцами…

И вдруг за спиной монстра метнулась какая-то тень, раздался звук удара, треск…

Чудовище охнуло и отскочило в сторону, схватившись за голову, по которой стекала бурая слизь.

Анна увидела, что за спиной жуткой жабы стоит Ольга, сжимая в руках обломок старого могильного креста.

Ольга помедлила, глядя, как провожающие ее отца в последний путь люди один за другим поднимаются по ступенькам церкви. Туда она не пойдет, незачем ей видеть косые взгляды и слышать за спиной перешептывания.

Нужно найти Анну и уходить отсюда, вместе они подумают, что делать дальше.

Кажется, Анна наблюдала за ними с той стороны, где киоск. Ольга пересекла площадь и пошла по едва заметной тропинке между могилами. Куда она подевалась? Хоть бы след какой оставила, метку, как мальчик-с-пальчик…

Так она оказалась в стороне от людей.

Было тихо, только воробьи перелетали с могилы на могилу. И вот в этой тишине Ольга услышала какой-то треск, как будто кто-то продирался бегом сквозь кусты.

Она устремилась в сторону шума и увидела, что среди старых надгробий какая-то женщина в черном плаще напала на Анну и пытается ее задушить.

Времени на колебания не было, и она пришла на помощь подруге, схватила первое, что подвернулось ей под руку – прогнивший крест, и огрела незнакомку…

И только сейчас она разглядела ее чудовищное лицо. Точнее, жуткую жабью морду.

Она в ужасе попятилась.

Огромная жаба развернулась всем телом к новому противнику и вдруг зашлась хриплым, надсадным кашлем, больше похожим на полузадушенный смех.

– Вот и ты, сестренка! – проговорила она, едва прошел приступ кашля или смеха. – Ну как же без тебя! Так и знала, что ты украдешь мою внешность! Нет чтобы просто тихо умереть, оставив мне папочкино наследство!

До Ольги не сразу дошли слова монстра.

А когда они дошли, она в изумлении воскликнула:

– Это ты, Александра?!

– Я, а кого ты надеялась увидеть? Деда Мороза? Мать Терезу? Зеленого человечка? Ах-ха-ха!

– Но что… что с тобой случилось? Как ты превратилась в… в это?

– В чудовище? – подсказал ей монстр. – Это все ты, ты виновата! Когда я ударила тебя кинжалом, произошло что-то непонятное. Мое лицо покрылось странной зеленоватой слизью. Я убежала оттуда, из этого ресторана, бросилась домой, чтобы привести себя в порядок, смыть эту слизь… но что бы я ни делала – становилось только хуже! По моему лицу, по всей коже пошли жуткие бородавки, и за несколько часов я превратилась… превратилась в это!

Жаба перевела дыхание и снова воскликнула:

– Это ты! Ты! Ты каким-то непостижимым образом перехитрила меня, украла мою молодость и красоту! Но не беспокойся, ты за все, за все заплатишь!

– Ты совсем помешалась, – проговорила Ольга, поморщившись. – Ты пыталась меня убить – и меня же в чем-то обвиняешь! Хорошая же у тебя логика!

– А что такого? По справедливости, папочка должен был все оставить мне, ведь я его любимая дочка!..

– По справедливости? Так ты видишь справедливость?

– Конечно! А как еще? – в голосе Александры не было никаких сомнений.

– Ты что, считаешь, что справедливость – это когда все лучшее достается тебе?

– Конечно! И все люди так считают, просто не у всех хватает честности в этом признаться!

– Значит, когда ты узнала, что отец оставил наследство мне, ты решила убить меня… – процедила Ольга с горечью.

– Ну да! Это папаша виноват! Если бы он не изменил завещание, я бы тебя пальцем не тронула! Но ему, видите ли, не понравилось, что я взяла этот чертов кинжал… все из-за него! А что такого? Ведь все и так скоро стало бы моим! Я просто немного поторопилась…

– А почему ты украла у отца именно этот кинжал? – вступила в разговор Анна, успевшая к этому времени отдышаться. – Почему именно его?

– Да потому что он маленький, легко в сумке спрятать, а то папаша за мной следил уже, едва не обыскивал. А что мне было делать, если Болька денег требовал на выпивку? Когда он в запое был, ему попробуй не дай!

– Кто такой Болька?

– Болеслав, это его так назвали в честь польского дедушки или что-то в этом роде. Он просто невозможным становился, когда ему выпить было нужно!

– И что ж он кинжал тот не толкнул по дешевке? – презрительно сказала Анна.

– Да он-то хотел, понес знакомому, тот вроде взял сначала, а потом, не успел Болька выпить, как тот бежит. Забирай, кричит, эту штуковину на фиг, не возьму его ни за что! Страшный он какой-то!

И Болька тогда сразу выпил все, что было, а потом пошел в ванную и горло себе перерезал. Ну и помер, конечно… – в голосе Александры слышалось только равнодушие.