– Ну, допустим, нашла, – уклончиво ответила Ольга.

– Ой, а что за место?

– Так вам все и скажи! – отмахнулась Ольга и скорее прошмыгнула в дверь.

Значит, все точно, уверилась она, раз девчонки приняли ее за какую-то Шурку, стало быть, она похожа на ту официантку. И не просто похожа, а это она и есть.

Раньше она только предполагала, что так будет, теперь же убедилась воочию. Мистика какая-то… Но нет времени на ахи, вздохи и сомненья, это все потом.

И Ольга пошла по коридору, оглядываясь по сторонам.

На полпути ей попалась немолодая женщина с ведром и шваброй, в цветастом платке, повязанном вокруг головы. Увидев Ольгу, она остановилась, оперлась на швабру и проговорила:

– Вот хорошо, что ты пришла. Забери свои вещи из шкафчика, а то новая девушка на работу устроилась, а свободного шкафчика нету. Мегера… Маргарита Герасимовна ругается, а что я могу? Велела мне твои вещи выкинуть, а я боюсь, ты придешь, скандалить будешь… пропадет еще что, а кто виноват?

Ольга остановилась, посмотрела на уборщицу.

– Шкафчик, говоришь? А я ключ от него потеряла.

– Да я тебе открою, у меня от всех шкафчиков ключи есть! Только ты никому не говори! – и уборщица, неловко переваливаясь, пошла обратно по коридору.

Ольга последовала за ней, и вскоре они оказались в большой комнате без окон, по стенам которой стояли металлические шкафчики. Видимо, это была раздевалка для персонала.

Уборщица уверенно проследовала к одному из шкафчиков, оглянулась, достала из кармана связку ключей, нашла среди них нужный, открыла шкафчик и отступила в сторону:

– Ну, бери свое имущество!

Ольга заглянула в шкафчик.

Она надеялась найти там что-нибудь, что поможет ей установить личность таинственной официантки.

Однако этой надежде не суждено было осуществиться.

В шкафчике Ольга обнаружила только серую кофту крупной вязки и поношенные туфли на низком каблуке.

Ну ясно – удобные туфли официантка надевала на работе, потому что в модной обуви целый день не выходишь, а кофту набрасывала на плечи, чтобы ненадолго выйти на улицу – на дворе, как-никак, осень…

Уборщица смотрела на нее в нетерпении.

Ольга нашла на полке в шкафчике пустой пластиковый пакет и сложила в него вещи незнакомки.

При этом из туфли выпал какой-то небольшой картонный прямоугольник.

Ольга подняла его, взглянула.

Это была простая и строгая визитная карточка.

На ней был напечатан номер телефона, а над ним – лаконичный текст:

«Порфирий Петрович Благово. Антиквар».

Ольга спрятала визитку в карман, решив подумать о ней позднее. С пакетом в руке она покинула раздевалку.

И почти тут же едва не налетела на высокую сухопарую женщину с пронзительным взглядом.

Эта женщина окинула своим взглядом Ольгу и процедила скрипучим неприязненным голосом:

– А ты что здесь делаешь? Ты же уволилась! Даже зайти не удосужилась, по телефону позвонила! А теперь что – вернуться захотела? Так вот, не мечтай! На твое место уже взяли человека! Таких, как ты, пучок на гривенник! Очередь на улице!

«Все ясно, – сообразила Ольга, – наверняка это та самая Мегера, о которой говорили девчонки перед входом. Она же – Маргарита Герасимовна».

Она ответила на взгляд Мегеры невинным, спокойным взглядом и проговорила:

– У меня и в мыслях не было возвращаться. Я уже нашла очень хорошее место. А этот ресторан вспоминаю как страшный сон. И особенно вас, Ме… Маргарита Герасимовна!

Мегера перекосилась и проговорила сквозь зубы:

– Тогда какого черта ты здесь делаешь?

– Да вот, вещички свои забрала, а то как бы не пропали. Здесь народ такой ненадежный – за вещами глаз да глаз нужен! А еще я хочу деньги свои получить…

– Деньги? Какие деньги?

– Известно, какие – расчет! Что я у вас, бесплатно работала? Всякий труд должен быть оплачен!

– Да как ты там работала? Тебе не то что платить – ты нам еще приплачивать должна!

– Ах, так? Значит, вы не хотите оплатить мою работу? А это, между прочим, грубое нарушение трудового законодательства. До свидания, Маргарита Герасимовна! До свидания в суде!

Ольга сделала вид, что собирается уйти.

Мегера перекосилась больше прежнего и окликнула ее:

– Эй, ты что так сразу на дыбы становишься? Слова уже тебе нельзя сказать! Пойдем ко мне в кабинет, я посмотрю, что мы тебе остались должны…

Она пошла вперед, не оглядываясь.

Ольга последовала за ней.

Вскоре Мегера открыла дверь и вошла в просторный кабинет.

Большую часть этого кабинета занимал роскошный письменный стол, на котором стояли компьютер, стационарный телефон и какой-то странный золотистый кубок, отдаленно напоминающий небольшую кастрюлю без крышки.

Приглядевшись, Ольга заметила на этом кубке бронзовую табличку с надписью:

«Золотая кастрюля. Победителю областного конкурса заведений общественного питания».

Действительно кастрюля…

Мегера покосилась на Ольгу, села за стол, выдвинула верхний ящик и достала из него разграфленный лист.

Положила этот лист перед собой, повела по нему карандашом и наконец остановилась на одной строчке.

– Вот она ты…

В это время у нее на столе зазвонил телефон.

Она сняла трубку и заговорила другим голосом – сладким, как патока, и мягким, как сливочное масло:

– Здравствуйте, Олег Филимонович! Ну конечно! Обязательно! Как я могу такое забыть?

Ольга наклонилась над столом и заглянула в разграфленный лист, который лежал перед Мегерой.

Это было что-то вроде зарплатной ведомости.

В левом столбике были выписаны фамилии сотрудников, в среднем – какие-то непонятные цифры, а в правом – денежные суммы, начисленные им за последний месяц.

Эти суммы Ольгу мало волновали.

Больше всего ее интересовала фамилия, на которую указывал остро отточенный карандаш.

Ольга вгляделась в эту фамилию и нервно сглотнула.

В той строчке, на которую указывал карандаш, было напечатано:

«А. Подхалимова».

Судя по тому, как к ней обратились официантки, А – это Александра… Саша… Шура… Шурка…

Значит, ту таинственную, неуловимую официантку, чью внешность непонятным образом унаследовала Ольга, зовут Александра Подхалимова…

Ольга окаменела на месте. Подхалимова! Такую фамилию не забудешь и ни с чем не перепутаешь. Запоминающаяся фамилия, редкая, можно сказать, уникальная.

И она, Ольга, очень хорошо эту фамилию знает.

Еще бы не знать, когда это была ее собственная фамилия до второго класса школы.

Ну да, Подхалимов – это фамилия ее отца. Алексей Павлович Подхалимов. Ее отец. Тот самый отец, с которым она, Ольга, не виделась уже… лет десять, наверно, со дня смерти мамы. Да и раньше-то нечасто они виделись.

Родители развелись, когда Ольге было пять лет. Так что отца она почти не помнит. Они жили с мамой и бабушкой. Мама много работала, бабушка же сидела с Олей и непрерывно ругала отца. Оказалось, что развелись они с мамой потому, что отец нашел себе другую (тут бабушка, не стесняясь в словах, называла эту другую по-всякому).

Однажды мама услышала эти разговоры, и они с бабушкой сильно поругались. Сейчас Ольга понимает, что, конечно, нельзя было бабушке не скрывать своих чувств перед ребенком пяти лет. Но что сказано, то сказано, что сделано – то сделано.

Кстати, мама плохого про отца никогда не говорила и на вопрос подрастающей дочери, отчего они разошлись, отвечала, что просто они с ее отцом разные люди.

Жили они хоть и скромно, но не бедствовали, отец платил хорошие алименты, тут даже бабушка помалкивала.

Неприятности с фамилией начались только в школе. Тут уж первоклассница хлебнула по полной программе.

Дразнили ее все: мальчишки из класса, девчонки, которые из-за фамилии не хотели с ней дружить, на переменах приходили старшеклассники и тоже ржали, как кони…

Учительница, видя Олины слезы, пыталась проводить воспитательные беседы. Дескать, человек не виноват, что ему досталась такая фамилия, не имя красит человека, а человек – имя, что был, к примеру, давно такой знаменитый музыкант Олег Крыса – и ничего, так на афишах и писали, и никто не смеялся. И так далее, и тому подобное.

Незачем говорить, что после этих разговоров насмешки над Олей только усиливались.

Во втором классе Оля отказалась ходить в школу, и у мамы лопнуло терпение. Тем более что отец резко уменьшил алименты, какие-то у него там были свои сложности.

Так что мама сменила дочке фамилию на свою, и Оля стала Хромовой. И никогда об этом не жалела. И школу мама ей поменяла, так что про фамилию Подхалимова там никто не знал.

Мама же, выходя замуж, фамилию мужа не взяла, так что потом, после развода, и проблем не было.

Бабушка умерла рано, и выяснилось, что это она препятствовала Олиному общению с отцом. Так что потом отец и приходил на ее день рождения, и дарил Оле подарки на Новый год и на окончание каждого класса.

Оля знала, что у него есть другая семья и дочка младше ее лет на пять, бабушка в свое время говорила, что из-за ребенка отец и ушел, эта его другая забеременела, чтобы женить отца на себе.

В общем, не было между ними особо теплых чувств, но пока мама была жива, она как-то старалась сгладить углы.

Ольга выросла, закончила институт, решила делать карьеру. Не получилось, потому что мама заболела, и полтора года выпало из Ольгиной жизни.

Было очень тяжело, потому что у них с мамой никого не было, только они вдвоем.

Не к кому было обратиться за помощью, не с кем даже посоветоваться…

Ольга пыталась обратиться к отцу – не за деньгами, нет, просто за поддержкой и сочувствием. Это была минута слабости, и отец тотчас дал ей это понять. То есть прямо ничего не сказал, но Ольга сама догадалась, что его совершенно не волнуют проблемы бывшей жены. Тем более что он все равно ничем не может помочь.

Так или иначе, когда мама умерла, Ольга прекратила всяческое общение с отцом, ничего ему не объясняя, да он и сам, судя по всему, не стремился к этому.

Но, как известно, Петербург – город маленький, то есть люди в определенных кругах друг друга в основном знают.

То есть не то чтобы знают, но всегда найдется бывшая соседка по дому или по даче или же бывший коллега, жена которого работает с женой человека, который как-то причастен к…

В данном случае это была неблизкая подруга Ольгиной мамы, которая когда-то давно работала с нынешней женой отца.

Ольга подозревала, что подруга эта и перешла из близкой в разряд неблизких подруг в то самое тяжелое время, когда ее, Ольгины, родители развелись.

Эта самая подруга, искренне рыдавшая на маминых похоронах, вбила себе в голову, что Ольгу надо опекать. По такому случаю она звонила сначала раз в неделю, потом – раз в месяц, и наконец Ольге с трудом удалось снизить количество звонков до двух-трех в год: на день рождения мамы, ее день памяти и на Новый год.

И поскольку Ольга на вопросы подруги отвечала скупо – все, мол, в порядке, работаю и все такое, то подруга докладывала ей про отца, так как больше не о ком было говорить.

Так Ольга узнала через несколько лет, что вторая жена отца тоже умерла. И, по иронии судьбы, от той же тяжелой болезни.

Говорят, что молния никогда не бьет дважды в одно место, но это неправда.

Ольга тогда хотела позвонить, но потом просто отправила сообщение с соболезнованиями. Отец не ответил.

Дальше доходили до Ольги только смутные слухи, поскольку ее собеседница сама была, что называется, больше не в теме.

Говорили, что отец мучается со своей младшей дочкой, что она уродилась какая-то бешеная, неуправляемая. В школе училась плохо, учиться дальше не хотела, работать тоже. И что пока была жива ее мать, как-то удавалось держать ее в рамках, а после смерти жены отец уже не справлялся.

Ольга слушала об этом рассеянно, ей было неинтересно. Что-то такое говорила мамина подруга про жуткий скандал, что отец не то выгнал дочку из дома, не то разменял квартиру, не то купил ей однушку в спальном районе…

В чем там было дело, Ольга точно не знала. Вроде бы доченька его связалась с какой-то компанией совершенно неподходящей, полукриминальной, не то они были просто шалопаи, не то обворовывали квартиры, и вроде бы что-то ценное пропало у отца, тут его терпение лопнуло, и он выселил дочку.

Ольга и слушала невнимательно, и выбрасывала все из головы, едва повесив трубку.

Подруга мамина была женщиной в этом смысле упорной, настойчивой, то есть звонила и звонила, и сообщала подробности.

Якобы младшая дочка отца совершенно покатилась по наклонной плоскости, связалась с каким-то не то пьяницей, не то уголовником, он ее постоянно бил и требовал денег.

В общем, все было плохо, и дочка время от времени ходила к отцу и просила денег, а он поначалу давал, а потом перестал, тогда она взяла какие-то вещи ценные у него тайком, а когда он заметил и попытался вернуть, было уже поздно, потому что ее хахаль это уже спустил. И вот тогда отец страшно рассердился, но в полицию дочку сдавать не стал, а просто сказал, что у него нет больше дочери.

Слушая рассказ, Ольга решила, что подруга матери смотрит слишком много телевизионных сериалов, оттого и рассказ получился гладким. Не то чтобы она ей совсем не поверила, просто, как уже говорилось, ей было неинтересно.

У нее своя жизнь, работа ответственная, карьера, а тут сплетни какие-то, страсти латиноамериканские…

И вот теперь оказывается, что эта самая девица… то есть какая она девица. Ольге сорок два, а этой Александре, стало быть… минус пять лет, то есть ей сейчас тридцать семь.

Ну что ж, некоторые до пятидесяти девочки…

И вот она устроилась официанткой в этот ресторан… зачем? Насколько Ольга знала, Александра эта – та еще лентяйка, работать никогда не хотела. А тут ведь если не работать – живо выгонят. Официантки все на виду. А девчонки у входа считали ее за свою, стало быть, работала эта Александра наравне со всеми.

Ольга работала начальницей отдела кадров и не любила никаких совпадений. Точнее, она в них не верила.