– А я не могу свой надолго включать, меня полиция ищет по подозрению в убийстве! – бухнула Анна.

– Да ты что? – ахнула Ольга. – Кого же ты убила?

– Никого, конечно.

– А кого тебе… шьют?

– Не поверишь – тебя!

И Анна таинственным шепотом поведала ей все, что случилось после того, как она сбежала из того злополучного ресторана, чтоб он провалился совсем.

И про старинный кинжал, который чудесным образом оказался в ее сумке.

– Ты ничего не помнишь? – с надеждой спросила она. – Кто тебя пырнул?

– Как с тобой говорила – помню, как ты меня оттолкнула – помню, а дальше – полная темнота, – вздохнула Ольга, – говорю тебе – только в морге очнулась. И тело не мое!

– Черт знает что! – подвела Анна итог их содержательной беседе. – Ладно, пойдем купим тебе телефон. Есть у меня одна полезная вещь… – она потрогала паспорт сестры, лежащий в кармане.

Инезилья по-прежнему дисциплинированно сидела перед входом, дожидаясь новую хозяйку.

– Пойдем уж, – вздохнула Ольга, – нужно этой красавице поводок купить и намордник, а то неприятностей не оберешься.

Салон связи находился напротив. Дамы перешли дорогу и вошли в небольшое помещение, в котором находился один продавец – мужчина средних лет.

– Чем могу помочь? – он поднял голову и задал тихим голосом дежурный вопрос.

– Нам нужен телефон с выходом в интернет. Надежный, – сказала Анна. – По вашему выбору, но без фанатизма, вы меня понимаете? И побыстрее.

– Понял, – он положил на прилавок три телефона, – все хорошие, но я бы советовал этот…

Анна выбрала соседний и протянула ему паспорт.

– Оформляйте!

В это время на улице Инезилья снова влипла в неприятности. Огромный черный дог проходил мимо и остановился, пораженный ее красотой в самое сердце.

У дога была хозяйка – высокая худощавая старуха с царственно прямой спиной, также одетая в черное. Лица старухи не было видно, потому что на ней была надета небольшая черная шляпка, и вуаль опущена. Старуха была колоритная, вдвоем с догом они смотрелись бы интересно, если бы Анна не была занята другим.

Дог увивался вокруг Инезильи, она же скромно сидела, опустив очи долу. Старуха не кричала и не ругалась, она тихо говорила что-то своей собаке.

Сдвинуть же дога с места, если он этого не хочет, может только бульдозер, и то далеко не всякий. На улице образовался уже небольшой затор, так что Ольга вынуждена была вмешаться, чтобы избежать неприятностей.

Анна, посмеиваясь, наблюдала за развивающимся действом из окна салона.

Все так же с улыбкой она перевела взгляд на продавца телефонов и увидела, что он смотрит на нее в ужасе.

– Т-Таня? – он перевел глаза на паспорт.

– В чем дело? – холодно спросила она и потянулась за паспортом, потому что поняла, что нужно бежать.

Но продавец потянул паспорт к себе и смотрел теперь не с ужасом, а со злобой. И тут Анна его узнала.

Это же Антон, тот самый Антон, который крутил роман с сестрой, с которым она собиралась сбежать из родного города в новую, светлую жизнь.

А получилось – в безымянную могилу.

Но что с ним такое? Немолодой, худой, болезненного вида мужчина, вероятно, пьющий, торгует мобильными телефонами в задрипанном салоне связи.

И это, как его называли в их городе, – золотой мальчик, сын богатого папы, перед которым открыты были все пути-дороги!

– Ты Антон! – одним движением Анна вырвала у него из рук паспорт и обожгла взглядом. – Ну здравствуй, Антоша, расскажи-ка, как ты убил мою сестру.

– Что? Ты – ее сестра? – забормотал он, сползая по стулу вниз. – Ну да, помню… такая девочка была…

– Врешь, не помнишь! – прошипела Анна. – И не заговаривай мне зубы, говори!

– Я ее не убивал! – взвизгнул он. – Это авария была, мы в овраг навернулись!

– Так… – Анна говорила очень тихо и медленно, но Антону казалось, что каждое ее слово вонзается ему в мозг, как гвозди из строительного пневматического пистолета. – Значит, вы с ней катались, ты пьян был или вообще не в себе, навернулись в овраг, с тебя – как с гуся вода, а Татьяна умерла? В жизни не поверю! Небось ее тяжело ранило, ты испугался, что полиция к тебе привяжется, а ты пьяный, тогда ты ее убил и закопал там же, в овраге. А сам сбежал!

– Ты что, ты что… – забормотал Антон, выскочил из-за стойки и забегал по салону, как зверь по клетке, – не было такого! Ну, мы тогда, конечно, выпили прилично, Татьяна жаловалась, что родители ей продыху не дают, что мать совсем озверела, а отец у нее под каблуком, ничего против сказать не может.

– Врешь! Не жаловалась она никому!

– Точно, она злая была, сказала, что если я ее сейчас же не увезу, она сама непременно сбежит, хоть пешком уйдет из этого городишки паршивого!

– А ты что?

– Да ничего, я парень был молодой, глупый, всерьез ее слова не воспринимал. Как это, думаю, без родителей? Кто еще денег даст на жизнь? Тогда уже понимал, что ничего делать не умею, кроме как на мотоцикле ездить…

А она… злая была очень, наговорила мне разного, чтобы побольнее ранить, но потом вроде мы помирились, но она от своего решения не отступила, сказала только, что время нужно, чтобы мать поостыла маленько…

Ну, поехали мы самой долгой дорогой, ей не хотелось домой возвращаться.

– А дальше? – зловеще спросила Анна, надвигаясь на Антона. – Что дальше было?

– Дальше… – Антон отвел глаза. – Не то собака под колеса бросилась, не то мне показалось, а может, дерево на дороге не заметил… в общем, летели мы быстро, не смог я справиться, не смог свернуть, мы и гробанулись в овраг. Помню, Танька кричит, поливает меня по-всякому, потом удар – и все, темнота.

– Ну-ну, больно складно рассказываешь… – процедила Анна. – И это все?

– Нет, не все. Вот ты не веришь, а я честно все говорю, ничего не скрываю. Значит, через какое-то время очнулся я от жара. Это мотоцикл горел. Когда летели в овраг, меня выбросило в сторону, а Татьяну – в другую. Ну отполз я подальше, там уже бензобак взорвался, потом зову Татьяну, она не шевелится.

А у меня в глазах темно, и голова буквально трещит. Из самых последних сил позвонил отцу, хорошо, что телефон работал… Дальше ничего не помню.

Очнулся я только через неделю в больнице здесь, в Петербурге. Оказалось – тяжелый ушиб головы, сотрясение мозга… еще пара ребер сломана…

– Мне про тебя неинтересно, – процедила Анна, – мне про сестру расскажи.

– Про сестру… – он вздохнул, – я очнулся, мама рядом сидит, увидела, что я глаза открыл, – заплакала. Уже и не надеялись, говорит, что ты нормальным человеком очнешься.

Потом отец пришел и первым делом спрашивает: что до аварии помнишь?

Так и так, говорю, ехали с Танькой, навернулись в овраг. А он так смотрит пристально и говорит:

– Не было никакой Таньки. Забудь о ней, умерла она на месте. И если не хочешь отвечать по всей строгости закона, то будешь все делать, как я велю. Хватит уже, говорит, поразвлекался на мои денежки. Пора уже повзрослеть.

Я спрашиваю, как же с Танькой быть? Если умерла, то где она тогда? Не твоя, говорит отец, забота. Твоя забота – выздоравливать поскорее, потом за границу тебя отправлю от греха подальше. А там уже посмотрим, что делать…

– Твой папочка все хорошо придумал. Они сестру мою там, в овраге, и закопали.

– Это не он, это у него доверенный человек был, охранник, Васей звали. Он потом уже, через много лет, когда отец умер и его уволили, пришел ко мне и все рассказал. Одно скажу: сестра твоя и правда на месте умерла, не бросили ее живую.

– А полиции, естественно, деньгами рот заткнули…

– Да они не больно и старались разобраться… Никто твою сестру не искал…

Анна отвернулась, кусая губы, вспоминая, как отец струсил, боясь лишиться работы, как мать кричала на всех углах, что дочка, такая-сякая, сбежала с хахалем в неизвестном направлении.

И Анну бы никто слушать не стал.

– И если ты думаешь, – начал Антон, остановившись против нее, и голос его на этот раз звучал твердо, – и если ты думаешь, что мне больно хорошо жилось эти без малого тридцать лет, то ты очень глубоко ошибаешься. Боли головные были долго сильные, потом так и не прошли. Теперь раз в месяц накатывает, три дня света не вижу. Иногда думаю, что лучше бы помер тогда вместе с Танькой.

Отец тогда завод тот забросил, его зам с компаньонами сговорились его кинуть. Потом вообще дела плохо пошли, а потом он умер в одночасье от инфаркта. До больницы не довезли.

Оказалось, все имущество в долгах. Я со своей разбитой головой ничего не соображаю, маму обманули… в общем, как она сама сказала, был у нее муж, было положение и деньги, а потом ничего не осталось. Переехала она в квартиру, что от родителей ей осталась, вышла замуж за своего бывшего одноклассника и уехала с ним за город, там с тех пор и живет. А я вот…

– Пьешь… – сказала Анна.

– Ну не так чтобы очень… А что еще делать?

«И почему мне его не жалко?» – Анна все же отвернулась, чтобы Антон не смог прочитать это по ее глазам.

В это время в дверь салона заглянула Ольга.

– Слушайте, вы еще долго возиться будете? – спросила она с усилием. – Я Ину еле держу.

Оказалось, датского дога с трудом удалось уговорить оставить в покое свою даму сердца. Для этого старухе пришлось поднять вуаль и бросить несколько слов на незнакомом языке.

Ольга потом призналась Анне, что ей самой стало здорово не по себе, когда она увидела старухины глаза – очень яркие, темные, круглые, как у совы.

Дог мигом бросил Инезилью и побрел за хозяйкой. Небольшая толпа тоже потихоньку разошлась.

– Вот еще забота! – рассердилась Анна. – Вот интересно, куда мы с ней денемся?

Антон в это время занялся своими непосредственными обязанностями, быстро оформил телефон, причем паспорт у Анны не взял, сказал, что у него есть возможности.

– У тебя же неприятности, – заметил он, – так считай, что это я ради Таньки помог.

– А ты откуда знаешь, что у меня неприятности? – настороженно прищурилась Анна.

– По глазам понял, – криво усмехнулся он, и Анна тотчас расстроилась.

Если этот Антон все про нее понял, хотя до этого тридцать лет ее не видел, то что же от нормальных людей ждать? Нет, нужно как можно скорее в этой истории разобраться и заниматься своими делами. Мишель позвонить, Машку опять же успокоить.

Зоомагазин, называвшийся «Усы, лапы и хвост», находился рядом с салоном связи, так что Инезилья через десять минут оказалась полностью экипирована. Но она тут же дала понять, что хочет гулять, и потянула Ольгу в соседний скверик, где с краю был пустырь, который облюбовали собачники.

Анна уселась на лавочку и поискала в интернете сведения об убийстве в ресторане.

Все это она уже знала: фирма ее мужа отмечала десять лет существования, убили женщину, некую Ольгу Хромову, полиция открыла дело. Далее предприимчивая журналистка пыталась получить интервью у полицейского чина, но тот сказал, что все – тайна следствия и никаких комментариев он дать не может.

– Все ясно, никакого следствия они не проводят, когда трупа нету, – сказала подсевшая на скамейку Ольга.

На том же сайте Анна поискала другие статьи той самой журналистки. И нашла.

Девица пролезла в морг, очевидно, все же кто-то из полиции ляпнул, что тело из морга пропало.

– О, Гриша! – обрадовалась Ольга, увидев санитара. – И не пьяный даже…

– Ушла, – говорил Григорий, – встала и ушла. Как была, босиком и в простыне.

– Врет! – возмутилась Ольга. – Сам же мне одежду отдал! Ох, уволят Гришу с работы!

– Ерунда какая-то, – вздохнула Анна. – Вот если меня сейчас поймают, так, может, отпустят, раз тела нету?

– Это вряд ли, раз они уже дело открыли, – в свою очередь вздохнула Ольга. – Да я бы пошла в свидетели, только кто мне поверит?.. Ладно, нужно в ресторан ехать, насчет той официантки узнать. Что-то мне подсказывает, что в ней все дело…

– Мне в этом ресторане показываться никак нельзя! – заявила Анна, когда они шли по улице в двух кварталах от нужного места. – Ты же знаешь, я в розыске…

– Само собой! Инезилье тоже нельзя, она слишком приметная. Вы с Инезильей меня здесь подождете, – Ольга кивнула на скамейку, укрытую среди кустов.

Это был не то чтобы садик, но кусты сирени не успели еще потерять листья и хорошо скрывали их от прохожих.

Анна молча кивнула, подняла повыше воротник плаща и села на скамью.

Инезилья недовольно рыкнула и обиженно взглянула на свою новую хозяйку.

– Видишь, она не хочет с тобой расставаться. Надо же, как она к тебе привязалась!

– Ина, подожди меня здесь, – Ольга потрепала собаку по загривку. – Я скоро вернусь!

Инезилья всем своим видом показала, что не согласна ждать, что она ни за что не расстанется с новообретенной хозяйкой.

– Да что же такое! – воскликнула Ольга. – Ты же взрослая, воспитанная собака, а ведешь себя как неразумный щенок!

Вдруг она усмехнулась и строгим командным голосом приказала:

– Сидеть!

Инезилья попятилась, моргнула и послушно уселась возле скамейки, где сидела Анна.

– Вот это другое дело! Ждите меня здесь, я скоро приду!

Ольга прошла последний квартал, подошла к входу в ресторан.

Она не сунулась в главный вход, а огляделась и нашла рядом неприметную дверь, предназначенную для персонала.

Возле этой двери курили две официантки.

Увидев Ольгу, одна из них, коротко стриженная брюнетка, удивленно проговорила:

– Шурка, ты пришла? А Мегера говорила, что ты уволилась. Прямо по телефону…

– Ну уволилась и уволилась, – отозвалась Ольга, стараясь не встречаться с девицами взглядом.

– А чего сейчас пришла? Передумала, что ли?

– Ничего не передумала. Пришла расчет получить. Что я, даром работала?

– А, ну расчет – это понятно! Мегера тут, поймай ее… конечно, за деньгами ты еще набегаешься, ты ведь ее знаешь… из нее деньги выжать – как воду из камня…

– А что ты уволилась? – подала голос вторая, полная блондинка. – Нашла, что ли, другое место, где лучше платят?