НАРМ – первый подход, в котором психотерапевт тоже имеет значение. В других направлениях мы обсуждали контрперенос, но в НАРМ мы подробно его разобрали и воплотили в настоящем опыте. Это изменило мой подход в работе с комплексными травмами.
Ученик НАРМ
Любопытство помогает нам быть открытыми, восприимчивыми и гибкими, постоянно учиться. Именно оно позволяет нам осознавать сложность и работать с ней. Вместо того чтобы давить на себя в попытке узнать как можно больше или позволять другим это делать, мы можем просто быть рядом и оставаться открытыми к знаниям.
Хорошая практика для начала – просто признать, что на самом деле мы не знаем внутренний опыт своего клиента и никогда не сможем постичь его до конца. Вместо того чтобы пытаться стать всезнающим экспертом психотерапии и воспринимать клиента как пассивный объект наших интервенций, мы придерживаемся позиции, что психотерапия должна быть совместным процессом исследования. Это позволяет нам открыться сложности опыта другого человека, а не ограничивать его ярлыками или теориями, которые мы используем, «описывая» его внутреннюю реальность.
Когда мы с любопытством встречаем клиента, мы можем больше узнать про его опыт в настоящем и про то, как его старые адаптивные стратегии влияют на способность жить полной, свободной и здоровой жизнью в настоящем. Наше намерение – быть рядом, учиться у своих клиентов и узнавать больше о них, а также поддерживать их в процессе познания себя.
Психотерапевтическое присутствие зависит от любопытства. Способность секунда за секундой отслеживать непосредственный опыт клиента зависит от того, насколько психотерапевт может быть рядом. Пусть на возможность осознанного присутствия влияют многие внутренние способности, вот ряд навыков, непосредственно связанных с моделью отношений НАРМ:
• Быть открытым к новым переживаниям момента, не давить на себя желанием узнать все сразу.
• Признавать и уважать тот факт, что главный эксперт по внутреннему состоянию клиента – он сам.
• Быть открытым к возможности учиться, даже на ошибках.
• Не осуждать себя и других.
• Встречать клиента с принимающей позиции, а не с активной.
• Встречать клиента с открытым сердцем, с сердечностью.
Когда психотерапевт учится находиться в настоящем моменте с клиентом, ему открывается новая информация. Мы полагаемся на феноменологический подход, в центре которого – непосредственный опыт настоящего. Когда клиент рассказывает истории о своем прошлом или подробно описывает свои симптомы, мы с любопытством выясняем, как он относится к этим историям и симптомам сейчас, какое послание в них кроется. Это постепенный процесс, когда мы обращаем внимание на комплексную динамику, которая разворачивается в настоящем.
Чтобы отслеживать динамику интерсубъективности, психотерапевт должен уметь находиться в состоянии восприимчивости. Когда специалист находится в активном и «деятельном» состоянии, которым управляет симпатическая нервная система, он может упустить из вида важные элементы психотерапевтического процесса: например, соматические и эмоциональные изменения – как свои, так и клиента. Их легко не почувствовать, если психотерапевт слишком занят своими рассуждениями, пытается проанализировать ситуацию, строит и старается воплотить стратегию. Все эти действия создают внутренний шум. Этот шум может нервировать и подавлять, может приводить психотерапевта в замешательство и к попыткам компенсировать это, компульсивно используя случайные интервенции, которые кажутся полезными. Внутренний шум и связанные с ним стратегии могут стать привычным паттерном для психотерапевтов, мешая интерсубъективному процессу.
В НАРМ мы стараемся облегчить жизнь психотерапевта. Вместо того чтобы давить на себя желанием «исправить» клиента, мы ставим простую цель: быть открытым с ним в настоящем моменте. В восприимчивом состоянии, которое управляется парасимпатической нервной системой, мы просто находимся рядом. И это позволяет психотерапевту легче замечать некоторые детали – в частности, соматические и эмоциональные изменения, – которые так важны в психотерапевтическом процессе. Помните, что все детали важны в рамках психотерапевтических отношений. Не считайте, что вам надо срочно что-то предпринять по этому поводу. Займите внутреннюю позицию открытости, интереса, присутствия и восприимчивости. Она снимает внутренний шум психотерапевта, что позволяет ему более восприимчиво реагировать на происходящее с клиентом, а следовательно, эффективнее работать с его паттернами старой травмы.
Предлагаем вам уделить несколько минут размышлению над своими внутренними активными деятельными стратегиями в работе с клиентами.
• Выберите конкретного клиента и подумайте про уровень внутреннего шума ваших стратегий. Можете представить себе ползунок громкости от 10 (громкий внутренний шум) до 0 (отсутствие внутреннего шума).
• На каком уровне находится этот ползунок, когда вы работаете с этим клиентом?
• Как уровень громкости вашего внутреннего шума влияет на вашу способность осознанно присутствовать рядом с клиентом и проявлять любознательность?
• Что еще вы можете отметить насчет влияния вашего внутреннего шума?
Когда психотерапевт учится переходить в более глубокие состояния любопытства и присутствия, его внутренняя тишина становится подарком как для клиента, так и для него самого. Чтобы работать из состояния внутренней тишины, даже если на сессии много всего происходит, психотерапевт должен постоянно поддерживать связь со своим опытом, присутствуя рядом с клиентом и поддерживая баланс между этими состояниями. Такой процесс самоисследования – главный элемент укрепления всех отношений.
Самоисследование дает нам возможность выстроить отношения надежной привязанности с клиентами. Один из важных элементов такой привязанности, которого часто не хватает многим детям, это активное самоисследование их воспитателей. Чтобы дети чувствовали, что их видят и ценят, их воспитатели должны анализировать собственные внутренние переживания относительно детей. В частности, ребенку нужно ощущать, что его воспитатель может анализировать то, как он влияет на своего ребенка. Значительных негативных последствий для развития ребенка можно было бы избежать, если бы воспитатели и наше общество в целом более осознанно подходили к внутреннему миру детей и учитывали, как поведение воспитателей влияет на них.
Когда мы понимаем динамику привязанности, мы осознаем, насколько важно самоисследование психотерапевта. Психотерапевт должен анализировать, как он влияет на клиента, особенно при работе с последствиями травм привязанности и отношений. Неспособность к самоанализу часто приводит к отсутствию чуткости в психотерапии и неутешительным прогнозам лечения. А одно из препятствий на пути самоисследования и саморефлексии – психотерапевтический контрперенос.
Наше понимание контрпереноса берет начало в работах доктора Зигмунда Фрейда, создателя психоанализа. Он первым предостерегал психотерапевтов об опасности запутаться в чувствах клиента. С тех пор появилось множество различных интерпретаций переноса и контрпереноса. Чаще всего контрперенос рассматривается как негативный аспект психотерапевтического процесса. Мы уже отмечали два примера: неуправляемая эмпатия и старания. Недостаточно осознавая внутреннюю динамику, психотерапевт может влиять на клиента негативно, даже из самых лучших побуждений. Хотя мы согласны, что контрперенос может стать серьезным препятствием психотерапии, мы полагаем, что его можно использовать и для углубления психотерапевтических отношений.
В НАРМ мы выделяем два вида контрпереноса: контрперенос с большой буквы «К» и с маленькой. Это представление согласуется с современным психологическим подходом к контрпереносу, в котором принято выделять личный контрперенос и диагностический контрперенос. Личный контрперенос в первую очередь относится к тому, что происходит внутри психотерапевта (это Контрперенос с большой буквы «К»), диагностический контрперенос показывает, что происходит с клиентом (с маленькой буквы «к»).
Контрперенос с большой буквы «К» – это представление, что, если мы не можем осознать бессознательные эмоциональные реакции, которые возникают в работе с клиентами, это мешает психотерапевтическому процессу. Что происходит, когда психотерапевт не может осознанно присутствовать рядом с клиентом и отчетливо воспринимать его и его способности такими, какие они есть? Он может начать видеть клиента через призму собственных стратегий отреагирования вовнутрь и вовне. Например, может начать считать себя спасателем или, наоборот, недостаточно хорошим специалистом, из-за чего станет воспринимать клиента как человека, которого либо нужно спасти, либо которого невозможно спасти.
Контрперенос с маленькой буквы «к» – он же диагностический контрперенос, соматический контрперенос или даже просто резонанс. Этот термин описывает нашу в основном бессознательную способность собирать информацию о клиенте через невербальные сигналы. Как мы говорили выше, психотерапевт может быть чутко настроен на разные уровни опыта клиента. Резонанс позволяет нам получить информацию на невербальном уровне. Например, психотерапевт может ощущать разные проявления в теле (неожиданную боль в какой-нибудь области), может столкнуться с телесной реакцией (внезапным приливом тошноты или усталости), ощутить неожиданный импульс (желание бежать или атаковать). Психотерапевт может почувствовать яркую эмоцию (скажем, прилив грусти), или у него в голове может возникнуть образ – лицо человека или какая-то ситуация. Эта динамика и ее бесчисленные проявления могут нести в себе полезную информацию и помочь нам лучше понять, как клиент организует свой внутренний мир.
Контрперенос с большой «К» принято считать патологическим, то есть считается, что эти внутренние реакции мешают психотерапевту установить связь с реальным человеком, который сидит напротив него. А вот контрперенос с маленькой буквы «к» может быть очень полезен. Это продолжение нашей способности встречать клиента с открытостью, интересом, восприимчивостью и эмпатией. Когда мы воспринимаем влияние клиентов, то начинаем лучше понимать их и динамику отношений в психотерапии. Подобным образом, когда психотерапевт отмечает динамику отношений, он лучше понимает себя и свое взаимодействие с клиентом.
Ключевая сложность в этом случае – провести границу между контрпереносом с большой и маленькой буквы. Например, как понять, что стало причиной желания бежать: эмоции клиента или наша собственная внутренняя реакция? Чтобы упростить задачу психотерапевта, в НАРМ мы придерживаемся одной позиции: единственное, что психотерапевт должен делать с контрпереносом – осознанно отнестись к нему с любопытством. Это и есть практика самоисследования.
По мере того как мы осознаем и с любопытством относимся к своему внутреннему опыту, неважно, с позиции контрпереноса большой или маленькой «К», мы анализируем эту информацию и ее источники, а также думаем, как она может помочь нам в отношениях с собой и клиентом. Когда мы надежно держимся за свою связь с внутренними чувствами и реакциями, мы все более чутко подбираем интервенции, подходящие клиенту, который сейчас находится напротив нас. Процесс самоисследования продолжительный, он развивает внутренние состояния любопытства и присутствия, а также помогает более точно настроиться на клиента.
Хотя нужно внимательно следить за динамикой контрпереноса с большой «К» и своими стратегиями отреагирования вовне, в центре отношений лежит готовность подвергнуться влиянию клиента. Главное – различать подлинную и неуправляемую эмпатию. Когда мы поймем, что за нашими импульсами и действиями стоит подлинная эмпатия, мощным инструментом может стать самораскрытие. Например, мы можем сказать: «Мне больно смотреть, как вы себя раните» или «Меня растрогало, что вы стали добрее к себе». При осторожном использовании такие самораскрывающие комментарии могут способствовать развитию агентивности. Например, клиент может сказать: «Спасибо, мне тоже больно ранить себя, и я хочу выяснить, почему я так с собой поступаю» или «Я хочу и дальше быть добрее к себе, и именно к этому я и иду». Когда психотерапевт делится своими чувствами с позиции подлинной эмпатии, клиент чувствует, что его слышат и поддерживают, и может использовать слова психотерапевта, чтобы дальше двигаться к позиции взрослого сознания и растождествлению. А это способствует укреплению связи в отношениях.
Без активного самоисследования психотерапевты сильнее подвергаются риску сорваться на своего клиента или выработать у него зависимость. Идентификации заботливого и эмпатичного воспитателя очень часто встречаются у людей, которые выбирают профессию психотерапевта. Это может сбивать с толку, ведь зачастую и психотерапевт, и клиент чувствуют себя приятно в таких заботливых отношениях: клиент хочет, чтобы ему помогли, а психотерапевт хочет помочь. Однако без возможности самоисследования это приводит к реконструкции, где психотерапевт играет роль «хорошего родителя» беспомощного клиента. Хотя клиенту может казаться полезным, что он получает заботу, которой ему всегда не хватало, такой психотерапевтический подход не позволяет ему развивать свои способности. В НАРМ мы не работаем с детским сознанием, которое инфантилизирует клиента и воспитывает в нем зависимости. По мере возможности мы стараемся работать со взрослым сознанием и ориентируемся на развитие психобиологических способностей.
Трудности в отношениях
Предлагаем вам выбрать клиента или отношения, в которых вы столкнулись со сложностями.
• Представьте этого человека.
• Если получится, представьте вашу последнюю встречу или особенно сложную сессию.
Уделите время, чтобы подумать над следующими вопросами:
• Какие чувства, ощущения и импульсы вы отмечаете?
• Как вы проявляете себя с этим человеком?
• Как ваши отношения влияют на этого человека?
• Замечаете ли вы паттерны отношений, которые знакомы вам из прошлого?
Предлагаем вам выбрать клиента или отношения, в которых вы чувствуете себя уверенно или испытываете счастье.
• Представьте этого человека.
• Если получится, представьте вашу последнюю сессию или особенно приятную встречу.
• Уделите время, чтобы подумать над следующими вопросами:
• Какие чувства, ощущения и импульсы вы отмечаете?
• Как вы проявляете себя с этим человеком?
• Как ваши отношения влияют на этого человека?
• Замечаете ли вы паттерны отношений, которые знакомы вам из прошлого?
Внутреннее состояние любознательности, присутствия и самоисследования помогают строить отношения, которые ведут к разрешению паттернов комплексной травмы. Перейдем к пяти навыкам отношений, которые лежат в основе интервенций НАРМ.
Задача чуткости – осознавать как дистресс клиента, так и его желание меняться. Чуткость, о которой мы говорим, включает в себя возможность исследовать те слои внутреннего опыта клиента, с которыми он не знаком или от которых активно защищается. Кроме того, чуткость позволяет замечать наше восприятие клиента, в частности, реакции контрпереноса, а также динамику отношений с ним. В этой первой фазе модели отношений НАРМ мы всего лишь хотим понять, каково это – быть рядом с клиентом.
Чуткость опирается на подлинную эмпатию. Это наша способность быть рядом и ощущать переживания другого человека, способность «чувствовать другого сердцем», которая позволяет нам точно реагировать в отношениях[45]. Самый очевидный пример – родитель с младенцем. Младенец не способен выражать свои чувства словами, но при этом они понимают друг друга без слов. Чуткий воспитатель вовлечен в переживания ребенка и ощущает его внутренний мир. Другой пример будет понятен почти всем, у кого когда-либо был питомец. Между людьми и животными зачастую выстраивается подобное невербальное понимание, которое проявляется по-разному. Такая эмпатическая чуткость – одна из главных причин, почему программы с участием животных в лечении психических заболеваний так успешны.
Психотерапевты проявляют невероятную чуткость, а многим из них легко ощутить всю глубину боли и страданий своих клиентов. Из-за этого они и подвержены неконтролируемой эмпатии, риску выгорания и другим видам отреагирования вовнутрь и вовне, о которых мы говорили выше. С самого начала работы с новым клиентом крайне важно, чтобы психотерапевт осознавал границы своей чуткости: это помогает защититься от контрпереноса с большой «К».
При этом контрперенос с маленькой «к» позволяет использовать подлинную эмпатию и резонанс, чтобы настроиться на все уровни опыта клиента. Это продолжительный процесс, в котором мы обращаем особое внимание на внутренний опыт клиента и на его поведение в настоящий момент, на то, как он выражает свою реальность разными способами. Мы полагаемся на способность клиента описать свои переживания, а также на собственные наблюдения и способность к резонансу.
Важно подчеркнуть, что в НАРМ в центре внимания находится не поведение клиента, а наша чуткость к его внутренним состояниям. Некоторые психотерапевты думают, что чуткость заключается в их умении удовлетворить потребность клиента. А некоторые клиенты считают, что их психотерапевт недостаточно чуток, раз не дал им то, чего они хотели. Например, клиент может сказать: «Ну вы можете просто сказать мне, что делать-то?» или «Вы можете просто согласиться со мной?» Но, как правило, мы стараемся не потворствовать запросам клиента просто потому, что они требуют конкретных проявлений «чуткости».
При том что мы уважаем высказанные клиентом потребности, мы стараемся провести четкую границу между потребностями детского и взрослого сознания. Когда мы проявляем чуткость к детскому сознанию взрослых клиентов, мы способствуем стратегиям обрыва связи, что приводит к дезорганизации и снижению их способностей. Поэтому в центре нашей чуткости взрослое сознание, ведь так клиент может получить доступ к своим внутренним ресурсам, способствующим организации и развитию психобиологических способностей.
Важно не поддерживать убежденность в том, что клиент в психотерапии получает идеальную чуткость. Вера в это мешает развитию агентивности, закрепляет детское сознание и фантазию об идеализированном родителе, который, несмотря ни на что, будет рядом, что ставит клиента в позицию беспомощного ребенка. Вместо этого мы признаем, что во взрослых отношениях стопроцентная чуткость невозможна, так как мы никогда не сможем полностью постичь внутренний мир другого человека. Исследования привязанности показывают, что воспитатели в отношениях надежной привязанности с ребенком проявляют чуткость примерно в 30 % от всех их взаимодействий[46]. Это значит, что даже самые чуткие из психотерапевтов примерно 70 % времени могут быть не до конца настроены на клиента. Чтобы поддержать взрослое сознание, мы помогаем клиенту развить способность к поддержанию связи и справляться с воспринимаемым отсутствием чуткости. Мы внимательно относимся к дистрессу клиента и с любопытством исследуем, что лежит в его основе. В частности, мы изучаем, действительно ли в психотерапевтических отношениях произошел разлад, ответственность за который мы должны взять на себя.
Дональд Винникот использовал термин «поддерживающая среда» «достаточно хорошей матери»[47], а позже перенес это понятие и на психотерапию. Это еще раз подчеркивает, что основная задача чуткости не в идеальности, а в восприимчивости. Психотерапевтам стоит перестать давить на себя требованиями идеальной чуткости, а вместо этого направить силы на возможность быть открытым и восприимчивым. В частности, сюда входит самоисследование на разных уровнях внутреннего опыта, когда мы работаем с клиентами и отмечаем внутренние импульсы, мысли, суждения, эмоциональные и соматические реакции, которые мешают нам просто осознанно быть рядом.
При этом всегда нужно учитывать, что, возможно, мы являемся первым и единственным человеком, который с такой чуткостью отнесся к клиенту и начал воспринимать его не как беспомощного ребенка, а как самостоятельно растущего человека. Мы даем клиенту больше пространства для развития собственных способностей, чем он сам себе оставляет. Зачастую сам дар чуткости может помочь клиентам перестать бежать от себя, заинтересоваться своим внутренним миром и начать восстанавливать связь со своей способностью исцеляться.
Еще до того, как клиент зашел в ваш кабинет, предлагаем вам попрактиковаться в успокоении разума. Дайте себе некоторое время настроиться на собственный опыт. Когда клиент сядет перед вами, обратите внимание, удается ли вам поддерживать внутреннюю тишину. Заметьте, что происходит внутри вас, когда вы начинаете устанавливать связь с клиентом; отмечайте мысли, давление, суждения или сильные порывы к действиям, которые создают внутренний шум. Подумайте про внутренний баланс.
Вы можете ощутить желание побыстрее что-нибудь сделать, особенно если клиент что-то напрямую у вас просит. Предлагаем вам разрешить себе не действовать сразу же в ответ на свой порыв или запрос клиента. Просто побудьте с ним – и установите связь со своей любознательностью, присутствием и самоисследованием.
С такой позиции начните наблюдать и попытайтесь почувствовать разные уровни переживаний клиента: телесные, эмоциональные, поведенческие, когнитивные и духовные. Обратите внимание на ваши отношения и на то, каково это – быть в контакте с клиентом и воспринимать его. Осознанно следить за всеми уровнями переживаний клиента может быть тяжело, если в этот момент он что-то рассказывает, а вы параллельно пытаетесь отследить и его историю. Предлагаем вам разрешить себе не отслеживать историю, как вы это делаете обычно, а попробовать понаблюдать за другими уровнями опыта. Обратите особенное внимание на то, что вы замечаете во внутреннем состоянии клиента, и не позволяйте себе запутаться в его историях, поведенческих паттернах и симптомах.
На протяжении всей сессии, пока вы анализируете свою способность с открытостью и любознательностью быть рядом с клиентом, отметьте уровень внутреннего шума – вспомните упражнение с ползунком громкости от 10 до 0. Учитесь замедляться, использовать меньше слов, а иногда брать паузу на рефлексию перед реакцией. И обязательно будьте терпеливы, когда учитесь с новой чуткостью настраиваться на своих клиентов.
Задача принятия – дать место сложности. Нам приходится справляться с невероятно сложным миром. Чтобы справиться со сложностью психотерапевтического процесса, люди часто используют предвзятость, убеждения и установки. Однако они могут мешать осознанному присутствию и открытости к непосредственному опыту клиента. Чтобы искренне понять внутренний мир другого человека и установить настоящий контакт, нужно освободиться от того, что мы, по собственному мнению, знаем в той мере, насколько это возможно. Стоит нам признаться, что мы чего-то не знаем, как мы станем открыты для новых знаний и большей сложности. Как сказал философ Джидду Кришнамурти: «Учиться можно, только когда вы чего-то не знаете»[48]. Реальность такова, что мы никогда не сможем полностью постичь внутренний опыт клиента, но мы можем продолжать его исследовать по мере развития наших отношений.
Один из способов справиться со сложностью – попытаться все упростить. Например, сколько раз вы слышали, как ваш коллега говорит, что его клиент – «пограничный» или «сопротивляющийся»? Диагностические ярлыки и психологические понятия могут помочь нам выделить общие темы разных клиентов, но при этом иногда они скрывают больше, чем открывают. Кроме того, такие ярлыки могут упрощать ситуацию, что приводит к объективизации клиента.
Стоит только объективизировать клиента, и отношения человека с человеком нарушатся. А зачастую такие ярлыки звучат с оттенком пренебрежения. Причиной этому может быть контрперенос с большой буквы «К». Психотерапевт может резко реагировать на своего клиента и упрощать ситуацию, навесив на него ярлык, чтобы справиться с собственной реакцией. Большинство клиентов чувствует, когда все складывается именно так. Что бы вы почувствовали, если бы находились с человеком, от которого ожидали понимания и поддержки, а вместо этого он свел ваш опыт к словам «пограничный» или «сопротивляющийся»? Когда психотерапевты, даже руководствуясь самыми благими намерениями, упрощают опыт своих клиентов, это вредит процессу психотерапии.
Мы учим НАРМ-терапевтов одному навыку, который с трудом дается людям: признавать и уважать сложность наших клиентов, не упрощая их. Для этого приходится оставаться в позиции незнания и полагаться на любознательность и интерес. Позиция незнания вызывает у многих психотерапевтов ощущение беспомощности, и они могут с отчаянием сказать: «Я не могу помочь, если я не знаю!»
Крайне важно, чтобы психотерапевт распознавал и отслеживал свои установки с клиентами. Первое основание помогает нам работать с запросом клиента, его желанием для себя, а не с нашими установками. Мы признаем и уважаем собственные процессы клиента, даже если не до конца их понимаем или не знаем, как ему помочь. Как написал один НАРМ-терапевт: «Мы [не] в ответе за [то, чтобы разобраться во всем сразу]. В центре процесса – клиент, контракт и наше любопытство. Клиент отвечает за содержимое, а мы за процесс. Уважение к автономии клиента – это отказ от своих установок о том, каким должно быть здоровье. Это же позволяет нам не поддаваться гордыне „всезнающих специалистов“»[49].
Другой способ справиться со сложностью – начать занимать стороны во внутренних конфликтах клиента или ориентироваться на результат. Многие психотерапевты чувствуют, как в клиентах зарождается импульс к агентивности, и хотят направлять и поощрять его. В такие моменты надо помнить, что движение к агентивности – лишь одна сторона сложного внутреннего конфликта. Психотерапевту необходимо уметь учитывать обе стороны дилеммы: движение к агентивности и то, что ей мешает.
Например, клиентка, которую не устраивает ее брак. Она верит, что устала от мужа, и думает уйти от него. Ее психотерапевт соглашается, что уйти из брака – верный выбор, и поддерживает клиентку в следующих шагах. С точки зрения поведения психотерапевт занимает сторону той части клиентки, которая хочет развестись, а значит, игнорирует ту часть, которая хочет остаться с мужем. Клиентка много лет думала о разводе, но так и не развелась. Возможно, в данный момент она чувствует прилив сил, когда думает о том, чтобы уйти, но в центре НАРМ-терапии находится не поведение, а внутреннее состояние. Наша задача – исследовать внутренние изменения, из-за которых она начала думать о разводе. Разумеется, мы уважаем любое решение, которое клиент в итоге примет для себя, однако нужно учитывать, что давать советы или занимать одну из сторон во внутреннем конфликте клиента, особенно на такие непростые темы, – это ловушка для психотерапевта. Если мы не занимаем ни одну из сторон, мы укрепляем агентивность клиента. В конечном итоге именно клиент будет жить с последствиями своих действий, и это надо учитывать и уважать.
Зачастую проблемы, которые возникают при попытке оставаться открытыми к сложности наших клиентов, относятся к тому, что мы с трудом можем признать свою беспомощность. Когда мы пытаемся встретить клиентов с принятием, мы стараемся принять и себя. Когда мы замечаем собственное нетерпение, когда нам кажется, что мы что-то делаем не так или что мы должны быть на какой-то другой стадии этого процесса, это отличный повод заняться самоисследованием и изучить, что происходит внутри нас. Не стоит просто случайно подбирать упражнения и интервенции просто потому, что вы не знаете, что еще сделать. Позвольте себе не знать, примите чувства, которые приходят с незнанием, и руководствуйтесь ими. Это может стать важным шагом на пути к более глубокой связи с собой и клиентами. Мы вместе с клиентами находимся в процессе исследования и узнаем новое вместе.
Когда вы поддерживаете осознанное присутствие рядом со своим клиентом, постарайтесь отнестись с принятием к нему и к себе. Начните с клиента: позвольте себе занять искреннюю позицию незнания. Даже если вы уже давно работаете с этим клиентом или многое о нем знаете, постарайтесь побыть с ним в настоящем, не пытаясь во всем разобраться или свести все в единую картину. По мере возможности создайте атмосферу, в которой можно открыто слушать и воспринимать то, чем делится с вами клиент на всех уровнях своего опыта. Отметьте разные аспекты информации, которую вы воспринимаете из истории, убеждений, эмоций и телесных проявлений клиента, а также из ваших отношений. Попробуйте отнестись к нему с позиции новичка – без убеждений и фиксированных представлений.
Попробуйте принять и себя. Работая с клиентом, отмечайте, когда вы начинаете на себя давить в попытке во всем разобраться, что-то сделать, исправить клиента или поторопить процесс, чтобы оказаться в другой точке, а не здесь и сейчас. Можете даже попробовать ощутить «незнание» и посмотреть, что из этого выйдет и получается ли у вас опереться на это чувство. Возможно, вам будет непривычно и некомфортно поддерживать такое обширное пространство в отношениях между собой и клиентом. Дайте себе время исследовать его и его влияние на вас, клиента и процесс психотерапии.
Задача рефлексии и исследования – заложить основы понимания того, как клиент организует свой внутренний мир. По мере того как мы все глубже погружаемся в организацию внутреннего мира клиента, мы начинаем анализировать его ключевые дилеммы и то, как это влияет на него в настоящий момент и в жизни в целом. Мы понимаем, что на клиентов до сих пор влияет внутренний конфликт между искренним «Я» и адаптациями, которые им пришлось предпринять в детстве ради выживания. Мы с любопытством относимся к проявлениям ключевой дилеммы в настоящем клиента.
Первое основание, заключение психотерапевтического контракта, помогает нам начать исследовать ключевую дилемму. Мы уточняем запрос клиента и то, что мешает ему добиться желаемого. Например, клиент обратился к нам с желанием развивать социальные отношения, а он чувствует себя одиноким и изолированным. Хотя его намерение – стать более социальным, он рассказывает, что сидит дома и играет в видеоигры. Мы начинаем видеть обе стороны дилеммы: чего хочет клиент (отношений) и препятствия, которые мешают ему этого достичь (изолирующее поведение и его причины). В НАРМ мы исследуем обе стороны дилеммы и заключенное в них противоречие.
Работать с проблемой сложно, если мы не понимаем, что лежит в ее корне. Когда психотерапевт решает работать с поведением клиента и дает ему задание играть в игры в одиночестве не больше трех часов в день, чтобы освободить время для отношений с людьми, то работа идет только с одной стороной дилеммы. Так мы игнорируем то, какую функцию выполняет подобное поведение в отношении сердечного желания клиента. В центре организующей темы, которая возникает в процессе заключения контракта, будет лежать внутренний конфликт между стремлением к связи и ее проблемами. Если клиент соглашается на такую тему, то именно внутренний конфликт, а не поведение становится организующей нитью дальнейшего исследования.
Этот процесс отражает развитие рабочей гипотезы. Рабочая гипотеза формирует наши вопросы (второе основание), подход к укреплению агентивности (третье основание) и то, как мы отражаем психобиологические сдвиги (четвертое основание). Кроме того, она позволяет нам ощутить, какие искренние эмоции не осознает клиент и как помочь ему в процессе эмоционального завершения.
В рамках процесса исследования (второе основание) мы используем ответы клиента и его реакцию на наши вопросы, чтобы уточнить и дополнить рабочую гипотезу. Стремление держаться за изначальную идею, может служить признаком контрпереноса с большой буквы «К» – стремления как можно скорее во всем разобраться, чтобы почувствовать уверенность в своих действиях. Не стоит держаться за свое формирующееся понимание, и для этого надо постоянно обращаться к самоисследованию.
Вернемся к примеру клиента выше. Изначально он говорил, что самоизоляция связана с тем, что он боится людей. Когда они с психотерапевтом продолжили исследование, клиент пояснил, что изолируется не потому, что боится других, а потому, что в отношениях он чувствует, как сильно на него давят ожидания людей. Поведение, связанное с изоляцией, не изменилось, но изменилась идентификация клиента с тем, что лежит в его основе. Эту информацию можно использовать в дальнейшем исследовании. В процессе психотерапии с клиентом рабочую гипотезу необходимо постоянно пересматривать.
Когда вы осознанно присутствуете рядом с клиентом, дайте себе время и возможность подумать о том, как ваш клиент организует свой внутренний мир. Не пытайтесь ни в чем разобраться и не стремитесь сложить картину воедино, просто отмечайте разные уровни переживаний клиента и то, что привлекает ваше внимание.
Что вы замечаете касательно своей рабочей гипотезы? Возможно, вы отметили, как именно клиент относится к себе, например, моменты, когда он стыдит себя, избегает конкретных тем или вспоминает старые и знакомые эмоции (эмоции по умолчанию). Что вы заметили в его вовлеченности в процесс? Что вам удалось осознать в своем внутреннем опыте, особенно в том, что касается контрпереноса любого вида?
Размышляя над своим пониманием того, как клиент организует свой внутренний мир, как он к вам относится, как вы относитесь к нему, подумайте, можете ли вы с легкостью отнестись к этой информации? Что здесь вызывает у вас любопытство? Что кажется важным? Что лучше исследовать сейчас, а что можно отметить и исследовать позднее? Как ваша рабочая гипотеза может влиять на формирование вопросов, которые вы задаете, и интервенций, которые вы используете? Предлагаем вам по мере прогресса следить за тем, получится ли у вас менять свое понимание вместе с тем, как вы будете получать новую информацию.
Задача осознанных вмешательств – учитывать возможность, что наши клиенты могут научиться по-новому относиться к себе, когда установят связь с собой и другими. Вместо того чтобы относиться к себе через призму старых стратегий выживания: стыда, самоотвержения и ненависти к себе, клиенты начинают работать с открытостью и любопытством, а со временем – с принятием и состраданием. В конечном итоге, когда клиент получает необходимую поддержку в работе с тем, что мешает ему установить связь со своим искренним «Я», у него все больше развиваются психобиологические способности к исцелению и росту.
Как мы, психотерапевты, можем максимально эффективно поддержать этот процесс? Для начала надо поддерживать связь с собой. Психиатр Джеймс Мастерсон полагал, что, когда психотерапевт начинает мешать процессу роста клиента, зачастую это связано с тем, что он настолько стремится помочь клиенту, что теряет связь с собой. Мастерсон считал, что в основе большинства интервенций, которые используют психотерапевты, лежит контрперенос с большой буквы «К». Он писал: «У вас нет права проводить интервенцию, если у вас нет теоретических обоснований и гипотезы результата. Если у вас нет гипотезы, вероятно, вы действуете исходя из собственных эмоций. Если так происходит, забудьте про пациента. Пусть пациент справляется сам по себе, пока вы разбираетесь в своих чувствах, – потому что в этот момент ваши чувства мешают процессу лечения»[50].
Осознанное использование интервенций – это часть интерсубъективного процесса, который помогает поддерживать связь со своим внутренним миром, а также намерением и внутренним миром клиента. Мы используем самоисследование, когда ощущаем свое намерение провести интервенцию, в частности, обращаем внимание на реакции контрпереноса, которые могут лежать в основе нашей вовлеченности. Мы разрешаем себе замедлиться, взять паузу, ошибаться и учиться – быть человеком даже в роли психотерапевта. Когда мы ставим во главу угла свою человечность, мы получаем возможность осознанно и эффективно использовать навыки НАРМ для того, чтобы справиться со всей сложностью внутреннего мира клиента.
Психотерапевтические навыки и техники, которые мы используем, опираются на четыре основания. Мы уже описывали, как мы используем их в работе с неразрешенными комплексными травмами, но хотим еще раз подчеркнуть, что «осознанная часть» этих интервенций заключается в умении оценить, почему вы используете именно этот инструмент и как он соотносится с вашей рабочей гипотезой. Мы не используем интервенции, чтобы добиться какого-то конкретного результата, чтобы нянчиться с клиентом или защитить его от собственных реакций. Интервенции нужны нам, чтобы развивать способность клиента все глубже ощущать свой опыт.
Помните, что важно не просто применять эти навыки, а еще и быть открытым к обратной связи в ответ на наши действия. Нужно всегда быть готовым пересмотреть свое вмешательство в зависимости от новой информации, полученной напрямую от клиента, от наших внутренних процессов или через психотерапевтические отношения. Мы можем многому научиться, наблюдая за тем, как клиенты сами начинают использовать наши интервенции.
Когда вы осознанно присутствуете рядом с клиентом, подумайте о том, как вы взаимодействуете с ним через интервенции. Сначала поразмышляйте, как рабочая гипотеза влияет на ваши методы. Когда вы работаете напрямую с клиентом, постарайтесь с любопытством исследовать намерение, которое стоит за каждой выбранной вами интервенцией. Вот вопросы, которые вы можете себе задать: Чего я хочу добиться, проводя эту интервенцию? Что я замечаю в реакции клиента на это действие? Как мои интервенции влияют на клиента? Как влияние этих интервенций пересекается с моей рабочей гипотезой, особенно в том, что касается намерения клиента (первое основание) и того, что он хочет получить от этой сессии?
Обратите особое внимание, помогают ли ваши интервенции укреплению связей и растождествлению или, наоборот, закрепляют паттерны обрыва связи и старые идентификации. Если вам кажется, что интервенции подкрепляют старые паттерны или влияют на клиента не так, как вы хотели, постарайтесь отнестись к этому с открытостью и любопытством. Не давите на себя в попытках сразу же разобраться в происходящем. Если вы чувствуете необходимость скорректировать способ взаимодействия с клиентом или уточнить у клиента его переживание, это уже само по себе является осознанным вмешательством – это вовлеченность в процесс с открытостью, любопытством и смирением.
Задача интеграции – поддержать развитие психобиологических способностей. В йоге есть поза шавасана, которую еще называют позой отдыха или позой трупа. Как правило, ее выполняют в конце занятия, чтобы интегрировать практику. Некоторые учителя йоги больше отдают предпочтение активным позам и за счет этого сокращают время на шавасану. Однако фаза интеграции невероятно важна для того, чтобы извлечь из йогической практики максимальную пользу для здоровья. Подобным образом многие широко распространенные психотерапевтические модели ставят во главу угла активную психотерапию – то, что мы делаем, – и оставляют минимум времени на интеграцию, которая способствует долгосрочным изменениям и процессу роста. Мы снова возвращаемся к одной из тем этой главы: нужно встречать клиентов с позиции присутствия, а не действий.
Интеграция может оказаться непростой для клиентов. Многие из них торопятся перейти к чему-то новому, стоит им ощутить заземление или что-то осознать. Многие не дают себе времени успокоиться, выдохнуть, не позволяют себе побыть в расслабленном и легком состоянии. Люди стараются занять себя и к чему-то прийти. Более того, дать время на интеграцию тяжело не только клиентам, но и многим психотерапевтам. Психотерапевты могут также испытывать дискомфорт в фазе «отдыха» и торопиться перейти к новой теме, чаще всего используя очередную интервенцию.
После успешной интервенции клиент, как правило, ощущает некий психобиологический сдвиг в сторону большей организованности. Например, он может сообщить, что чувствует облегчение, словно с него спало бремя, либо ощутить спокойствие, расслабленность, равновесие, расширение, ясность или большую вовлеченность в процесс психотерапии. При этом он может попробовать минимизировать произошедшие перемены, пропуская этот момент. Помните, что клиент подсознательно заинтересован в своих стратегиях обрыва связи и старых идентификациях, даже когда они больше никак ему не помогают. И интеграция таких внутренних сдвигов может способствовать развитию психобиологических способностей, что позволит клиенту воспринимать мир с позиции присутствия, вовлеченности, агентивности и самоактивации.
Используя четвертое основание, мы поддерживаем, а иногда направляем клиента, чтобы он побыл со своим внутренним опытом. Развитие телесной осознанности – один из способов помочь интегрировать внутренние перемены. Частью этого процесса является интроцепция: способность человека осознавать текущие ощущения своего тела. С нашей точки зрения, связанные с психобиологическими изменениями ощущения выражают серьезные внутренние перемены в целом. Когда мы предлагаем клиенту уделить внимание этим внутренним сдвигам, мы способствуем их воплощению, а может быть, и изменению нейронных путей.
Очень важно дать клиенту возможность интеграции. Чтобы поддержать этот процесс, иногда важно замедлиться, – даже когда клиент хочет перескочить на следующую тему. Зачастую приходится принять тишину и погрузиться в нее, что может быть некомфортным и даже мучительным для многих психотерапевтов и клиентов. Крайне важно не форсировать процесс и не стремиться что-то сделать просто потому, что бездействие вызывает у психотерапевта или клиента дискомфорт. Перемены порой бывают некомфортными.
Хотя довериться течению этого органического процесса может быть непривычно и порой страшно, возможность замедлиться и помолчать может стать серьезным ресурсом для человека, который привык бежать от своих внутренних переживаний. Это поддерживает наше естественное стремление к связи, здоровью и жизненной силе, а также дает возможность для реорганизации, исцеления и перемен.
Когда вы осознанно присутствуете рядом с клиентом, отметьте, сколько всего происходит в его внутреннем мире, даже больше того – что он осознает. Если вы почувствуете, что не можете этого понять, дайте себе время, замедлитесь, переключитесь с состояния действия на восприимчивое состояние присутствия и вспомните про баланс.
Если ваш клиент быстро переключается с состояния связи и расширения на обрыв связи и напряжение, обратите внимание, как вы к этому относитесь и что делаете с такими переменами. Если вы начинаете давить на себя, чтобы добиться другого итога, ускорить процесс, что-то объяснить, или осторожно подводите сессию к концу, постарайтесь отнестись к процессу с позиции присутствия. Перестаньте давить на себя потребностью контролировать и направлять процесс.
Дайте себе время почувствовать это поле отношений. Вот вопросы, которые вы можете себе задать: Влияют ли на меня переживания клиента? Если да, то как именно? Дают ли мне мои чувства новую информацию об опыте клиента? Каково это – быть в позиции присутствия, когда клиент ощущает что-то новое? Каково это – быть в позиции присутствия в этих отношениях?
Предлагаем вам уделить несколько минут размышлениям о клиенте, с которым вам непросто работать. Можете вспомнить недавнюю сессию с ним.
1. Подумайте, насколько чутко вам удалось настроиться на клиента. Представьте, как вы прямо сейчас сидите напротив этого клиента. К каким аспектам его опыта вы проявляете чуткость?
2. Что вы ощущаете, чутко настраиваясь на клиента? Удается ли вам поддерживать позицию присутствия и открытости без желания сказать или сделать что-то?
3. Что вы знаете про собственные реакции на клиента и его слова? Как на вас влияет само присутствие рядом с клиентом?
4. Какова ваша рабочая гипотеза? Другими словами, как вы думаете, каким образом клиент организует свой внутренний мир?
5. По мере того как вы начнете все лучше понимать организацию внутреннего мира клиента, как вы можете поддержать его, при этом не теряя связи с ним?
Оцените, насколько вы способны поддерживать позицию открытости, любопытства и присутствия с этим клиентом по шкале от одного до десяти, где 10 – это максимум, а 1 – минимум.