Маленькая собачка на руках у хозяйки сидит спокойно, как будто и неживая. Может, на самом деле плюшевая. Впрочем, Макс останавливаться не стал, чтобы глянуть на болонку. А зря. Оскорбленная собачка гавкнула на него, Макс остановился, застыл как заколдованный.

– Молодой человек, что с вами? – Хозяйка собачки поднялась со скамейки, подошла к нему, свободной рукой тронула за рукав.

Макс ожил, повернулся к женщине, напугав ее этим. Она подалась назад, а ее болонка снова гавкнула на него.

– Сердце на минуту остановилось, – сказал Макс. – Задумалось.

– Сердце задумалось? – захлопала глазами женщина.

В годах дама, рыжие волосы, высокая прическа, напоминающая торт «Муравьиный домик», голос грудной, певучий.

– Оно у меня всегда останавливается, когда умная мысль в клапан приходит. В митральный.

Женщина в недоумении смотрела на Макса. Может, в скорую пора звонить? Но вдруг чудного прохожего не заберут в психушку, а ночью он придет к ней и зарежет?

– Лейтенант милиции Воронов!.. – Макс представился, сверкнул корочками. – Собачка мне ваша подсказала, что вы в доме знаете всех!

Макс кивком указал на дверь подъезда, до которого оставалось всего несколько шагов.

– Ну, не всех и не все.

– Ольгу Тулишевскую знаете?

– Ольгу Иванову знаю. Миленькая такая была, тихая, спокойная. А как только Тулишевской стала, я ее и знать не хочу!

– И давно вы знать ее не хотите?

– Да уже лет… Вы знаете, в моем возрасте время летит так быстро, уже не знаешь, пять лет прошло или десять, – вздохнула женщина.

– Семь лет. Семь лет назад Ольга стала Тулишевской.

– Ну, может быть. Муж у нее такой хам! Зойку мою… – Женщина задумалась, глянув на собачку. – Нет, Моника тогда была, да, Моника. Монику мою ногой ударил! И меня чуть не ударил!

– В милицию обращались?

– А что милиция? Да и съехали они. А с год назад вернулись. Мария Ильинична, мать Ольги, умерла, у старшей дочери своя квартира, в общем, здесь они живут. Паша присмирел, жизнь обтесала. Но знакомых водят, водку пьют.

– Кто водит?

– Ольга с мужем.

– И часто пьют?

– Нет, нечасто… Но метко! – Дама с собачкой торжествующе улыбнулась, похоже, вспомнила что-то из ряда вон выходящее. – Один раз даже подрались, я видела!

– Кто подрался?

– Ну, Пашка ударил, а этот в ответ как даст! Пашка упал, Ольга подскочила да как вцепится в волосы! Клок волос вырвала!.. Я в милицию звонить хотела, а они ушли. Эти в одну сторону, те в другую.

– То есть и с другой стороны было как минимум двое?

– Ну да, мужчина был и женщина.

Макс уже третий день отрабатывал сотрудников ювелирного магазина, и тех, кто еще трудился, обходил, и тех, кто уже уволился. По горячим следам преступника взять не удалось, оставалась только надеяться на чудо. Или раскопки на важную находку выведут, или случай. Засветится награбленное, потянется ниточка, по ней и выйдут на преступника…

– А кто женщина?

Макс вытащил из кармана целую стопку фотографий, там и сотрудники магазина, и подозреваемый Антонов. На него-то женщина и указала пальцем:

– Вот, с ним Паша подрался!..

Узнала она и действующую продавщицу магазина Ирину Славину. Оказалось, что Антонов и Славина – пара, которая дружила с Тулишевскими. Макс улыбнулся. Кажется, у него появился ключ к ларчику. Странно, что Антонов отказал ему в подсказке. А ведь Макс разговаривал с подозреваемым, выспрашивал о его знакомых, но про Павла Тулишевского узнал только сейчас. Может, они в сговоре? Сначала подрались, потом помирились. А клок волос – это даже несерьезно, чтобы приобщать его к делу. Наверняка Ольга Тулишевская выбросила волосы. Или даже не вырывала их. Мало ли что соседке могло показаться.

Но к Ольге Тулишевской на огонек Макс все-таки зашел. Дверь открыл ему мужчина с воспаленными глазами. Среднего роста, тощий, шея тонкая, а кадык большой, футболка до колен, даже непонятно, есть ли под ней шорты. Мужчина явно рвался в бой, но не с Максом, а с какими-то другими монстрами. Из игровой приставки. На голове у него наушники, в руках джойстик.

Мужчина открыл дверь и тут же сдал назад, поле боя зовет. Но понял, что пришел вовсе не тот, кого он ждал. Вернулся, снял наушники. Он хотел было закрыть дверь, но Макс уже переступил порог.

– Ты кто такой?

– Служба безопасности! – поигрывая плечами, с угрожающей улыбкой сказал Макс.

Он уже знал, почему Антонов ничего не сказал про этого своего дружка. Слишком хлипкой внешности Тулишевский, вроде взрослый мужчина, а издали глянешь – сопливый юнец.

– Служба безопасности чего?

– Служба безопасности всего!.. Деньги когда отдавать будешь?

Макс закрыл за собой дверь, заглянул в комнату с включенным телевизором, но заходить не стал. Он вежливый коллектор, если вдруг убьет, то обязательно извинится.

– Какие деньги?

– Из сейфа в ювелирном магазине взял. Двадцать второго июля, вспоминай. Месяц уже прошел, сто процентов набежало… Ты же Тулишевский Паша?

– Ну да.

Мужчина смотрел на Макса с открытым ртом, в глазах полное недоумение. Он все никак не мог понять, в какой реальности на него наехали, если в виртуальной, то и деньги тоже ненастоящие.

– Сколько ты взял?

– Э-э…

Тулишевский и хотел озвучить сумму, но вовремя понял, что находится в реальном измерении, где убивают и сажают в тюрьму по-настоящему.

– Сто процентов набежало, это вдвое больше, чем взял!.. Или золотом возвращай! Где оно у тебя? Здесь? Или где?

– Золотом?

– Что ты там из сейфа взял?

– Не брал я ничего!

– Ну что ж, тогда придется закрыть кредит. Кто в доме?

– Никого… А какой кредит?.. При чем здесь кредит?

– При том, что будем его закрывать!

Макс достал из-за пояса пистолет, хлопнул по пустому карману, скривился, дескать, глушитель забыл.

– Подушку принеси!

Он глянул на Тулишевского как на пустое место. А как он мог еще смотреть на человека, которого уже вычеркнули из списка живых? Осталось только поставить точку.

– З-зачем подушку? – От волнения у Паши заложило горло. И голос хриплый, и дыхание тяжелое. Краска с лица сошла.

– А зачем тебе наушники?.. Чтобы соседи выстрелов не слышали. Нравится тебе людей в приставке мочить?

– Ну, так то в приставке.

– А в жизни никого не убивал?

– Нет!

– Ну значит, попадешь в рай.

Макс сунул пистолет на место, повернул голову к вешалке и снял с атласного шелкового халата пояс, натянул его, проверяя на прочность.

– Хотя вряд ли… Мишу Антонова подставил, мужик целый месяц на киче парился, СПИДом заразился.

– Как СПИДом? – встрепенулся Тулишевский.

– Тебе уже все равно.

Макс еще раз натянул поясок.

– Ну хорошо, я отдам деньги! – не выдержал напряжения несчастный. – Но только пятьсот тысяч! Больше у меня нет.

Макс усмехнулся, глядя на Пашу. А ведь не говорил он, сколько денег ушло из сейфа. Жаль, что названная сумма не является доказательством вины. Цифру Тулишевский мог узнать от своей супруги, а та от Славиной. Но то, что Тулишевский проговорился, уже победа. И показатель надлома в его психике.

– И золото.

– Здесь ничего нет!

– А где?

– В гараже… У тетки моей гараж, туда ехать надо!

– Ключ от гаража?

– У меня.

– Бери ключ, поехали!

– Ну, так это в Ермоловке.

– Ничего страшного. Просто заплатишь за бензин. Мне лично… Поехали!

Пока Тулишевский одевался, Макс присматривал за ним. Вывел парня во двор, наручники на него надевать не стал, за руку не держал, надеялся, что страх получить пулю в спину сделает Пашу шелковым. Но просчитался. У соседнего подъезда стоял автомобиль дорожно-постовой службы, Тулишевский со всех ног рванул к нему. А из подъезда выходил толстощекий гаишник, в одной руке промасленный сверток, в другой – пирожок. На плечах капитанские погоны.

– Помогите! – Тулишевский бросился к нему, схватил за руку, сверток выпал на землю.

– Ты что делаешь?

Гаишник запихал остатки пирожка в рот, схватил Тулишевского.

– Бандиты убивают! – надрывался Паша в то время, как Макс совершенно спокойно доставал удостоверение.

Гаишник полез в кобуру за пистолетом, но Макс раскрыл корочку. При этом он смотрел на Тулишевского с недоумением и обидой. Как же так, он к нему со всей душой, а он его бандитом обозвал.

– Лейтенант милиции Воронов! – На капитанские погоны он смотрел с подчеркнутым почтением. – Спасибо, что задержанного остановили!

Тулишевский дернулся, но гаишник держал его крепко. И на пирожки свои в бумажном пакете посматривал, небось еще горячие, и вот валяются на земле. И поднять нельзя, даже зеленый лейтенант милиции не поймет.

– Задержанного задержал! – с набитым ртом проговорил капитан.

Макс чудом уловил смысл сказанного.

– Поможете, товарищ капитан, а я еще не очень!.. – протягивая гаишнику наручники, промямлил он.

– Что не очень?

– Ну, наручники, только-только из школы милиции.

На самом деле он окончил институт МВД, но не так давно этот вуз назывался Высшей школой милиции.

– Ну, так это просто!

Капитан прижал Тулишевского к своей машине, заломил тому руки, защелкнул на его запястьях наручники.

– Да никакой он не из милиции! Бандит он!

– Ну да, – усмехнулся гаишник.

Но еще раз попросил предъявить удостоверение, Макс подчинился:

– Уголовный розыск, расследуем ограбление ювелирного магазина.

– Этот, что ли, грабитель!

– Да он пистолетом мне угрожал! В дом ворвался! Сказал, что бандит, сказал, что убьет! – бился в истерике Тулишевский.

– Я мог такое сказать? – Макс обомлело смотрел на капитана.

Тот еще раз окинул его взглядом и усмехнулся про себя. Ну да, какой из Макса бандит? Матерые опера, конечно, могут сыграть в бандита и его жертву, но Макс еще слишком зеленый для этого.

– Забирай! – великодушно позволил он.

– Мне бы вашу фамилию, в рапорте указать. Все-таки опасного преступника задержали!

– А-а, ну, это конечно! – надулся капитан.

Макс запомнил фамилию, забрал Тулишевского, усадил его в машину. Сначала пристегнул его ремнем безопасности, незаметно заблокировал замок, затем снял наручники.

– А ловкой ты овцой прикинулся! – истошно хмыкнул Паша. – Даже я поверил, что ты салага зеленая!

– Сейчас я закрою тебя в обезьяннике, а потом поеду и доставлю в управление твою жену. Скажу, что ты во всем признался, а она расскажет, как вырвала клок волос из головы Антонова, когда он тебя бил.

– Клок волос? Зачем клок волос?

– А разве не ты оставил волос Антонова на месте преступления?

– А это волос из клока?.. Какой волос, не знаю ничего ни про какой волос! – спохватился Тулишевский.

– Неважно, где и когда ты взял этот волос. Важно, что скажет твоя жена. Волос был? Был! Подбросить его ты мог? Мог!

– Ничего вы не докажете!

– Докажем! А золото из гаража в Ермоловке подтвердит твою вину.

– Какой еще гараж? – От волнения Тулишевский дал петуха.

– Ты ведь мне правду сказал.

– Нет!

– Еще не поздно чистосердечно во всем признаться.

– Ха-ха-ха!

– Значит, в Ермоловке гараж? Адрес?

– Да пошел ты!

– Тетка, говоришь?

– Тетку трогать не надо! – заголосил Тулишевский.

Он назвал адрес, Макс позвонил Молчановой, объяснил ситуацию.

– Расскажи, как ты меня развел, козел! – захныкал Тулишевский.

– Кто там кого развел? – спросила Молчанова.

– Да нет, задержанный просит, чтобы ты постановление на обыск привезла. Чтобы два раза не ходить.

– Постановление будет.

Макс назвал адрес, сказал, что находится на связи, и сбросил вызов.

– Точно ключ от гаража взял? Или от чего-то другого?

– Такой большой, а в сказки веришь! Нет никакого гаража! Ни денег там, ни золота!.. Ничего у тебя на меня нет!

– На Антонова тоже ничего не было. А месяц в СИЗО отбыл. И ты присядешь.

– Он что, правда СПИДом заразился?

– А тебе что? С его женой спишь?

– Так я тебе и сказал!

– Выясним. Обязательно все выясним. Если вы в сговоре с Антоновым, все сядете.

– Эй, какой такой сговор?

– А такой, который на семь лет тянет.

– Не было никакого сговора… Ничего не было!

– Ну, посмотрим.

Молчанова подъехала к месту на оперативной машине с водителем и вместе с Филоновым. Гаражный ряд на отшибе пригородного поселка, двор огороженный, но ни ворот, ни сторожа. Чайки в небе кричат, кружат, значит, свалка где-то неподалеку.

От страха у Тулишевского случился нервный срыв, мужик впал в ступор и наотрез отказался называть номер гаража. Но Макс забрал у него ключ, сказал, что сам найдет замок, которому он подходит. Только тогда задержанный показал, где находится гараж.

Макс осмотрел стены, грубая кирпичная кладка в два ряда. Судя по толщине стен, между рядами остался небольшой зазор. И кирпичи, которые не так давно вынимали, он нашел довольно быстро. Вскрыл тайник, вынул из него сверток, четыреста тысяч рублей, ювелирные изделия, кольца, серьги. Деньги изымали, считали в присутствии понятых, Молчанова не хотела терять лавры победителя из-за какой-то формальности.

– А где еще сто тысяч? – пересчитав деньги, спросил Молчанова.

– Ну, так жить на что-то надо было, – буркнул Тулишевский.

– Не переживай, теперь за казенный счет жить будешь. – Филонов шлепнул задержанного по плечу, направляя его к машине.

– Повезло тебе, лейтенант! – улыбнулась Молчанова.

– Повезло?! Три дня на ногах, подковы сбил.

– Терпение и труд, как говорится.

– Со мной поедешь или как?

– Куда с тобой? – Она смотрела на Макса, как будто ждала услышать про край света.

– К новым свершениям. Что там на очереди? – Макс глянул на часы.

Еще есть время до конца рабочего дня, часик-другой он еще может побегать, но потом все. Устал он, отдохнуть надо, в ночной клуб можно сходить, снять девчонку, не обремененную видами на семейное будущее, и выпустить с ней пар.

– Рапорт на очереди, с подробным изложением, кого ты там развел, – вроде как в шутку, но вполне всерьез сказала Молчанова.

– Нормально все было, – поворачиваясь к своей машине, пожал плечами Макс.

Ну да, нагнал он страху на подозреваемого, действовал вразрез с Уголовно-процессуальным кодексом. Да, виноват, но оправдываться желания нет. В конце концов, кто видел, кто слышал их разговор с Тулишевским? Ни камер, ни диктофонов, ни свидетелей. А то, что напишет Тулишевский в своей жалобе, потянет максимум на выговор. Бездоказательный наклеп, не более того.

– Зря ты так, – остановила лейтенанта Молчанова.

– А что я не так сделал? – сквозь ироничный прищур усмехнулся Макс.

– Держнев что-нибудь придумает. – Она смотрела ему в глаза.

– А это уже интересно.

– Не любит он тебя.

– Что он тебе наплел?

– Ничего. – Молчанова как бы невзначай потрогала мочку уха.

Когда человек врет, кровь приливает к ушам, к носу, возникает желание потрогать эти места.

– Это все неправда. И передай этому козлу, что я привлеку его за клевету.

– И меня тоже?

– Рапорт я напишу, еще что? – Макс холодно смотрел на Молчанову.

Плохо, если она заодно с Держневым, в любом случае оправдываться он не станет. И даже все простит. Тем более что Макс и не подпускал ее к себе близко. И не подпустит. А работать будет по ее поручениям. Родину не выбирают, и следователя тоже.