Короткое в обтяжку платье – лучшее, что придумали модельеры для совращения мужчины. Мини-платье и немного водки – отличная смесь для поднятия сугубо мужского духа. И в клубе таких срывающих клапан девиц хватало. Но Макс обращал внимание и на мужчин. Женщины нужны ему для души – до самых низменных ее глубин. А молодой человек в стильном пиджаке привлек его внимание на профессиональном уровне. Можно сказать, случайно взглядом его подсек, уж очень торопливо двигался живчик к мужчине с оттопыренным косым карманом брюк. И у самого боковой карман пиджака слегка отжат. А торопился парень, потому что жертва могла попасть в зону внимания охранника, который неспешно двигался по маршруту. Клуб, может, и не самый солидный, но клиентов в обиду здесь старались не давать.

Движения у парня быстрые, точные, выверенные, и жертву он задел плечом не просто так. Обернулся на ходу, так, чтобы мужчина не видел его глаз, сухо извинился. Макс едва уловил момент, когда его рука скользнула в карман мужчины и подцепила бумажник. Но при этом он сам вовремя соскочил с барного стула, встал у карманника на пути. Парень налетел на него.

– Извини! – Макс поднял только одну руку, вторая рука в это время скользнула в оттопыренный карман пиджака. Точно, бумажник, пальцы легко зацепились за клапан бумажника, раз, и добыча уже у него в кармане.

– Да ничего, нормально все.

– А это что? – Макс достал и показал бумажник.

Парень хлопнул себя по карману и резко развернулся, собираясь бежать, но левая рука вдруг оказалась в жестком захвате. Макс не стал надевать на него наручники, просто заломил руку за спину.

– Спокойно, дружок, милиция!

Макс наспех обыскал его, вынул из кармана обложку-кошелек для документов, техпаспорт, права, банковскую карточку. Нащупал в кармане телефон, ключи от машины, отбирать не стал. Ствол бы забрал, но нет оружия.

– Сука!

– И не ругайся, дороже встанет! – предупредил Макс.

Обокраденный мужчина сидел с другой стороны длинной барной стойки, Максу пришлось протолкнуть воришку на несколько шагов вперед.

– Мужчина, не теряйте!

Макс шумно положил кошелек на барную стойку, мужчина бестолково замахал руками, сумбурно выражая эмоции, забрал бумажник, наклонил голову, осматривая пол под стулом. При этом он положил руку на голую коленку сидевшей рядом девушки, та взвизгнула, поднялся ее парень. Но до драки дело не дошло, сам парень признал тревогу ложной.

Воришка потешно засмеялся, но Макс взял его на болевой прием и вывел из зала. Умывальник там, в особой нише, туда Макс и затолкал задержанного, прижал к стенке.

– Что-то я не понял, мент, ты же вернул лопатник! Сам снял, сам вернул! Ко мне какие предъявы?

– Никаких!

Макс опустил задержанного, схватил за плечи, развернул к себе, тряхнув с такой силой, что голова приложилась к стене.

– Твою мать! – воскликнул воришка.

Макс возмущено вскинул брови. Он ведь и ударить мог, причем очень больно. И парень это понял, взгляд поплыл.

– Извини!

Черные волосы с мокрым эффектом, брови вразлет, маленькие, чуточку косящие глаза, нос короткий, а вертикальная борозда под ним непропорционально длинная, с одной стороны, признак внешнего уродства, с другой – этот дефект нисколько его не портил. Он же не баба, для мужчины главное – брутальность, а рохлей этот живчик точно не выглядел.

– Отвечаешь на раз-два быстро! Как зовут?

– Алик! – ответил и вдруг спохватился парень. – Эй, а я обязан отвечать?

– На первый раз я тебя прощаю, Алик. Но отвечать ты обязан. А если нет, будет второй раз. Обязательно будет.

Макс достал удостоверение, раскрыл.

– Лейтенант Воронов? Всего лишь лейтенант?

– Да вот, только-только начинаю службу. В уголовном розыске. Информаторы мне нужны. Без информаторов, сам понимаешь, никак.

– Это ты не по адресу, браток!

– Так я же тебя не принуждаю. По собственной воле будешь… делиться информацией.

– А если нет?

– Разозлить меня хочешь? Это ты зря. Я ведь с тебя не слезу. В ад загоню. Сам сойду, а ты останешься.

– Ты мне лучше скажи, как ты лопатник снял?

– Отвечаешь быстро на раз-два! – Макс пристально смотрел вору в глаза. – Сам работаешь или в паре?

– Да не работаю я! Не моя поляна. Так, случайно лопатник дернул. Удержаться не смог.

– Что здесь делал?

– Ну, что здесь все делают? Отдыхают!

Взгляд у Алика едва заметно дернулся, это во-первых, а во-вторых, он оперировал множественным числом. Все отдыхают, но только не он.

– Алик, мы же договорились! Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Мало ли что может случиться.

– А ты реально из милиции?

Как будто на заказ к ним подошел охранник в строгом костюме и с рацией в руке. Взгляд сухой, колючий.

– Что здесь у вас?

Макс предъявил удостоверение:

– Городское УВД, уголовный розыск!

– Хорошо!

– Не хорошо! Внимательно глянь! – потребовал Макс.

Охранник кивнул, всмотрелся в удостоверение, даже рацию на него направил, встроенным в нее фонариком посветил. Освещение в закутке действительно оставляло желать лучшего.

– Помощь нужна? – спросил он.

И, получив такой же вежливый ответ, исчез.

– Смотри, Алик, если здесь вдруг что-то такое произойдет, крайним останешься ты.

– А что может произойти? – заметно напрягся парень.

– Тебе виднее!

– Да не будет ничего, – пожал плечами Алик.

Ему явно недоставало уверенности в себе.

– Давай, давай, колись!

– Ну, что обычно бывает в таких случаях… Может, на выходе примут, может, здесь повяжут.

– Кого повяжут?

– Да телочку одну. Я ей сумочку зарядил.

– Чем?

– А чем пистолет заряжают? Патронами. Три маслины подбросил.

– Зачем?

– Попросили.

– Кто?

– Этого я не скажу! – мотнул головой Алик.

– Где девушка?

– Ну, так там они, в дальней зоне.

Алик провел Макса через весь зал, к лаунж-зоне, где оттягивалась целая компания. Мальчики-мажоры, девочки-припевочки, среди них две знакомицы. Вероника Полякова и Татьяна Слащилина. Глядя на них, Макс подумал, что клуб впору переименовывать. «Тесен мир» – отличное для него название.

Слащилина обхаживала темноволосого с осветленной челкой парня, обнимала его за шею, ноги на боку, одна к одной, платье короткое, ножки длинные. И Вероника в коротком платье, но сидела она на самом краю дивана, сложив руки на подлокотнике. Сидевший рядом пухляк что-то ей говорил, хотел шептать на ушко, но девушка отводила голову. И думала о чем-то, о своем. Возможно, о Тиме Румянове, которого Макс здесь не видел. Может, вышел куда-то.

На Веронику Алик ей и показал.

– У нее в сумке закладка! – тихо, но напористо сказал он. И, немного подумав, добавил: – Есть ощущение, что сейчас что-то начнется.

Вероника заметила Макса, на мгновение задумалась, не зная, как на него реагировать. С одной стороны, он чужой, с другой – назойливый толстяк достал ее. Макс помахал девушке рукой, поманил к себе, и она торопливо поднялась, довольная тем, что появился повод уйти:

– Я исчезаю!

Алик растворился в мерцающей тьме, Макс и не думал бежать за ним. Он успел изучить его документы, Александр Степанович Ширков, двадцать пять лет от роду, местный. Никуда этот черт от него не денется.

– Привет!

Макс бесцеремонно обнял девушку за талию, отстранилась она не сразу. Но глянула на него вопросительно.

– Это вместо поцелуя! – подмигнул он.

– Какие поцелуи? Ты мент!

– Загляни в свою сумочку, боюсь, там тебе сюрприз подбросили.

– Какой сюрприз? – всполошилась Вероника. – Кто подбросил?

– Эй, что за дела?

К ним подошли двое, толстяк и с ним такой же юнец домашней закваски, но порядком накачанный. Фитнес-мен.

– Давай глянь, только быстро! – поворачиваясь к ним, сказал Веронике Макс.

И облегченно вздохнул, заметив краем глаза, что девушка полезла в сумочку.

– Что такое, ребята?

– Ребята у тебя в яйцах пищат! – раскинул руки толстяк.

А взгляд злой, потому что парень пьяный. И злоба бесконтрольная.

– Нормально придумал, пацан! – засмеялся Макс.

И даже поднял руку, как будто хотел погладить толстяка по голове. Но тот почему-то сдал назад, за пьяной пеленой в глазах мелькнул страх.

– Что это такое? – взвизгнула Вероника, вынимая из сумочки патрон, похоже, от ПМ.

– Еще ищи!

Сначала Макс забрал у нее патрон, а затем сумочку. Он не церемонился, поэтому быстро нашел еще два патрона.

А через зал к ним уже направлялась целая делегация молодых и не очень людей, нацеленных на исполнение какой-то великой миссии. И шли они прямо на Веронику. Но бояться ей уже нечего, патроны у него, а он имел полное право на ношение боевого оружия. И боеприпасов к нему.

В зале грохотала музыка, вряд ли рвущиеся в бой мужчины разобрали слова.

– Наркоконтроль! – объявил пучеглазый усач в хорошем костюме. – Сумки, карманы к осмотру!

В одной руке он держал раскрытую корочку, в другой – развернутое постановление, дающее право на обыск. А его сотрудники окружали одну-единственную лаунж-зону, как будто в других местах уже все нашли. Высокий мосластый мужчина в летнем костюме взял под локоток Веронику. А она в свою очередь схватила Макса за руку, требуя вмешательства и защиты.

– Караул! Милиция!

Девушка спряталась за его спину. Макс стоял как глыба, мосластый схватил его за плечо, но понял, что с места его не сдвинуть.

– Лейтенант милиции Воронов! Уголовный розыск!

– Старший лейтенант Кораблев! Досмотр у нас!

– Ну да… – ухмыльнулся Макс. – Ника, сумочку давай!

Полякова протянула Кораблеву сумочку, тот ее обыскал, вывалив содержимое на стол. Ничего интересного не нашел, разочарованно цокнул языком, глянул на усача и с виноватым видом покачал головой.

Досталось и Татьяне, оперативники также выпотрошили ее сумочку, но никто и не рассчитывал в ней что-то найти. Вся надежда на Веронику, ради нее затевался этот беспредел. И совсем не важно, что незаконное хранение боеприпасов должны были найти люди, которые искали совсем другое.

Мажоры оправились от шока, один достал телефон, другой, усач, понял, что ловить здесь больше нечего, дал команду и пошел к выходу, увлекая за собой подчиненных. Схлынула волна людей, Вероника в замешательстве смотрела на Макса.

– Забирай сумочку, уходим! – сказал он. – Пока еще что-нибудь не подкинули!

Наркоконтроль не церемонился, на стол выгрузили содержимое трех дамских сумочек. Документницы, ключи, косметика, презервативы – все смешалось в одну кучу, разобраться, где что и чье, было трудно. Макс ждал минут десять, прежде чем Вероника наконец-то закончила собирать свои вещи. Еще ее понесло в туалет, но Макс не пустил.

– Ты что, не понимаешь, заказали тебя! Валить отсюда надо! Пока не завалили тебя!

Они вышли из клуба в прохладную ночь, а Вероника в одном платье, даже кофточку с собой не взяла. Но у Макса клубный пиджак, он, конечно же, не мог заставить девушку мерзнуть. Тем более в таком соблазнительном платье.

– Я тут, в общем-то, недалеко живу! Если там в туалет или успокоиться. – Макс щелкнул пальцами по горлу.

Он видел, как Вероника бросила в сумочку пару цветных квадратиков, а презервативы – это не столько контрацептив, сколько планы на вечер.

– И успокоиться тоже! – внимательно глядя на него, кивнула Вероника.

Он привел ее домой, пока она пользовалась туалетом, приготовил нехитрый коктейль из виски и кока-колы, себе сразу добавил льда, Веронике насыпал лед в блюдце.

– Споить меня хочешь?

– Хочу. Тебя хочу, – спокойно сказал, глядя ей в глаза. – Но это ничего не значит.

– Что не значит?

– Ты можешь послать меня к черту!

– Иди ты к черту! Если это какая-то подстава!

– Это не подстава.

– Откуда менты взялись?

– Понятия не имею.

– Что они искали?

– Я искал. По карманникам в клубе работал. Одного взял и раскрутил. Он сказал, что подбросил тебе что-то.

– Хочешь сказать, я у тебя в долгу?

– Провоцируешь меня на «хочешь»? – улыбнулся он, приближаясь к Веронике со стаканом в руке. – Да, я хочу!

– Отвали!.. – Она оттолкнула его, вернее, попыталась это сделать. – Ты что, чугунный?

– Кому ты перешла дорогу?

– Кому я перешла дорогу?

– Кто хочет тебя посадить?

– А меня хотят посадить? – задумалась Вероника.

– Все еще хотят. С первой попытки не вышло, это не значит, что не будет второй.

– Ну, я не знаю.

– Что у тебя с Тимом? Почему ты не с ним?

– Да ну его! – Вероника глянула в сторону.

– Поссорились?

– А ты так и хочешь, чтобы мы поссорились!

– Ты знаешь, кого я хочу. Вопрос, чего хочет его секс-бомба-мамочка? – спросил Макс, взглядом пытаясь притянуть к себе Веронику. Он жутко хотел ее, как бы клапан не сорвало от внутреннего напряжения.

– Секс-бомба-мамочка?! – Девушка глянула на него так возмущенно, как будто он признался Румяновой в любви.

– В ней столько… слепой любви к сыну. На которого ты незаконно претендуешь.

– Почему незаконно?

Макс мог назвать по меньшей мере одну причину, почему мама против. Тиму всего семнадцать, а Веронике двадцать два, вряд ли Румянова сможет смириться с такой разницей в возрасте.

– Потому что секс-бомба против. И сегодня чуть не взорвалась. Если это Румянова пыталась тебя подставить.

– Баба-яга против, – кивнула Вероника, зачарованно глядя на Макса.

– Есть подозрения на ее счет?

– Есть.

– На Тима претендуешь?

– Ну, есть немного.

– Румянова пытается вас развести?

– Да, я Тиму не пара, это ее слова.

– Тим тебе не пара, это мои слова.

– А кто мне пара?

– Ну, есть способы это узнать. Например, методом подбора.

Макс протянул руку, мягко обнял Веронику за талию, она не отстранилась, и он вплотную притерся к ней. Так, что она сквозь платье ощутила невыносимую силу его желания.

– В смысле ты меня подобрал? – Взгляд ее затуманился.

– Подбираю. Ключ. К тебе.

– Ключ у Тима.

– Тогда у меня отмычка.

– Да в конце-то концов!

Вероника сама толкнула его, но только для того, чтобы он упал на диван. Макс правильно все понял, поэтому сначала сел. И когда Вероника поставила ногу на сиденье дивана, лег, руками задрав короткий подол ее платья.

Под платьем что-то белело, сначала он подумал, что это трусики, но пальцы нащупали только гладкую кожу там, где они должны были прикрывать интимное место. За трусики он принял незагорелую полоску кожи.

А бюстгальтер в ванной Вероника снять не успела, Макс нащупал его руками, но срывать не торопился. Для этого нужно было снять платье, а он уже изнывал от нетерпения. Вытащил из-за пояса и положил рядом пистолет, стянул с себя джинсы, Вероника только этого и ждала. Села на него, повела бедрами, нащупывая точки соприкосновения. Нащупала и замерла, руками упираясь в его грудь.

– Только не думай, я не такая! – скорее в шутку, чем всерьез сказала она.

– Я такой!

– Ха-ха!

Она повела бедрами, оценивая степень его готовности. И удовлетворенно кивнула. Степень готовности высшая, ключ уже на старте, осталось только повернуть. Но Вероника не спешит. Нарочно не спешит. Ждет, когда он сам натолкнет ее на себя. И ведь дождется.

– Громче давай! – засмеялся он.

– Ха-ха-ха!

– Еще громче!

Вероника засмеялась в голос.

– А теперь давай!

Он уже готов был притянуть ее к себе, но Вероника начала первой. Крутанула бедрами, погружая в себя на всю длину чуть ли не звенящий от напряжения стержень. И понеслась – вверх-вниз по американским горками – до самой вершины, где секс-бомба наконец-то взорвалась. К этому времени на Веронике ничего не осталось, а грудь у нее такой формы, такой упругости, что невозможно оторваться. Макс мял ее грудь даже после падения с невыносимой высоты.

– Самец! – пробормотала девушка, укладываясь на него сверху.

– Я такой!

– И я такая… С плохой памятью.

– Это как?

– Уже завтра тебя забуду.

– Ты этого хочешь?

– Сегодня нет. А завтра я буду с Тимом.

– Если мама позволит.

– Сука, а не мама… Интересно, что она в следующий раз придумает?

– Что-нибудь.

– Ты можешь поговорить с ней?

– Нет.

– Почему?

– Потому что она секс-бомба. А я детонатор, – отшутился Макс.

Он даже пытаться не будет выяснять отношения с Елизаветой Викторовной. Это все равно что стричь свинью, и визгу много, и дерьмом с ног до головы забрызгает.

– Кобель ты!

– И ничего не могу с этим поделать.

– А если серьезно: что мне со всем этим делать? Один раз ты меня выручил, а что будет завтра?

– Завтра ты забудешь обо мне.

– Я могла бы забыть Тима… А вдруг это не Румянова меня подставила?

– А кто?

– Понятия не имею!.. А это правда не твой розыгрыш?

– Нет, это не розыгрыш.

– И что мне делать?

– Спать. Со мной. Пока не разберемся, откуда ветер дует.

– Может, выпьем? У тебя музыка есть?

И музыка нашлась, и выпивка. На второй круг американских горок зашли. Спать в обычном смысле этого слова Макс лег только под утро, но на службу он явился без опозданий. И отпахал день без всяких скидок на похмелье. Вечером вернулся домой, а Вероники нет. Но чувства утраты он почему-то не испытал. Но и вздох облегчения не вырвался из груди. Может, потому, что он не смог помочь милой и падкой на удовольствия девушке.