Утро началось с кофе, а рабочий день с разбитого стекла в частном автомобиле. Кто-то знакомый позвонил Слепову, попросил разобраться, Макс просто мимо проходил. В общем, оказался не в то время не в том месте. Впрочем, ему лучше свежим воздухом дышать, чем штаны на совещаниях протирать.

Три минуты на постановку задачи, шестнадцать – на дорогу, не так уж много для большого города. Но знакомый Слепова смотрел на Макса недовольно, как будто весь день его ждал. Лет сорок мужчине, закваска пролетарская, а взгляд барский, надменный.

– А Семен почему не подъехал? – спросил Жомов.

– Подъедет. Если я не справлюсь.

– Лейтенант? – поморщился мужчина.

Волосы клоками, и непонятно, то ли расческа их не берет, то ли он не привык ухаживать за головой. Вымыть волосы на ночь, сеточку на голову, утром спокойно расчесался, что может быть проще. И настроение утром будет хорошее, а то стоит, кривится, как баба климактерическая. Рубашка в клеточку, в такой за плугом хорошо ходить. И машине на свалку пора. «Опель Кадет» царя Гороха. Впрочем, стекла довольно крепкие. Чем-то тяжелым в окно ударили, вмятина, стекло на мелкие фрагменты раскрошилось, но не вылетело. Пленка тонировочная удержала.

– Генерал будет, если Семен Валерьевич не справится. Что тут у вас?

– Ты не видишь? – фыркнул Жомов.

Присылают всяких, толку от них никакого.

– Вижу. Стекло разбито, но не взломано. Проникновение в машину было?

– Какое проникновение?! Не взломано стекло, сам же сказал.

– Ну, не знаю, может, дверь от удара отошла, – усмехнулся Макс.

Машина настолько дряхлая, что дверь и отвалиться могла.

– Не было проникновения! Но кто-то же пытался!

– А что ценного было в машине?

– Магнитола новая!

– Панель съемная?

Стекла в машине тонированные, заглянуть внутрь салона можно, но для этого нужно прижаться головой к окну. А это хлеб для криминалиста. Потожировые следы можно снять или даже отпечатки пальцев. Но стоит ли овчинка выделки? Из машины ничего не украли, одно только стекло разбито. Впрочем, новое стекло будет стоить дороже самой машины. Наверное.

– Панель съемная… Я что, не имею права панель забыть снять?

– И еще вы имеете право не повышать на меня голос!

Макс тяжело глянул на истеричку в брюках.

– Да нет, просто обидно. Преступника вы не найдете.

– Это у нас что?

Макс смотрел на обломок кирпича, который лежал возле машины. Но лежал как-то странно для предмета, которым пытались выбить стекло. Удар наносился практически под прямым углом, кирпич лежал бы напротив двери, а он отлетел к бамперу – слишком уж острый угол.

– Кирпич здесь лежал? Может, вы пнули его?

– Да нет, не трогал, а что?

– Может, кто-то пнул, когда шел.

– Да нет, не ходят здесь. Там ходят… – махнул за машину рукой Жомов.

«Опель» стоял носом к трансформаторной станции, водительской стороной к забору, прохода здесь действительно нет. А по другую сторону автомобиля – натоптанная дорожка, от одного пятиэтажного дома к другому.

Кирпич мог отбросить злоумышленник. Со зла. Швырнул камнем в окно, стекло разбить не смог, подскочил к несостоявшемуся орудию взлома, пнул. Но почему не схватил камень? Почему не повторил попытку? Кто-то вспугнул? Или желание отпало? Стекло под пленкой – материя упругая, кирпич на отлете мог попасть в лицо.

А мимо машины от одного дома к другому шли двое, молодые, полные сил и энергии, один полноватый, стриженный под ноль, другой костлявый, в бейсболке, козырек надвинут низко на глаза. Но шишка на лбу ближе к виску, выглядывает из-под кепки, запекшаяся кровь видна. И на Макса костлявый глянул как-то странно. Быстро посмотрел, вскользь и испуганно.

Макс не стал окликать молодцев, пошел за ними молча, но костлявый заметил его, оглянулся, все понял и побежал. Макс усмехнулся, набирая ход. Лают и не кусают только бестолковые собаки, настоящий пес даже не рычит, бросаясь на жертву, преследует молча, но до упора. И это молчание может деморализовать нарушителя похлеще грозного лая.

Костлявый бежал быстро, но очень скоро выдохся, а Макс даже о втором дыхании не думал, подставляя ногу под передний изгиб стопы. Парень упал, Макс прижал его к земле, блокируя руки. Обыскал. Ни документов, ни оружия, ни даже понюшки белого табаку. Поднялся. Наручники доставать не стал. Зачем?

– Ты чего бежал? – спросил он, с насмешкой глядя на парня.

– А ты чего? – Костлявый зыркал глазами, искал своего дружка, но найти не мог.

– Зря ищешь, толстячок твой на рожон не полезет. Знает, что ты спалился, когда за музыкой в «Опель» лез.

– Не знаю я ничего!

– Я знаю.

Макс полез за сигаретами, протянул пачку:

– Как зовут?

– Ну Гена. – Парень снова глянул по сторонам, но сигарету взял.

– Откуда шишка, Гена?

– Шишка? – Парень провел рукой по лбу. – О-о, точно шишка!

– Комедиант? Поехали, криминалист у нас шутов любит! Он им даже по пятницам подает!

– Куда поехали?

– На экспертизу. К стеклу, когда в салон заглядывал, прикасался? На кирпиче твоя кровь есть?..

– А что я такого сделал?.. Ну, разбил стекло, и что? Вставлю я стекло!

– Вставишь, конечно! Поехали!

– А не сделал я ничего плохого!

– А документы? Может, ты в бегах!

– Не в бегах я!

– Может, гастролер!

– Гена я, Вентиль, меня все здесь в районе знают!

Макс схватил парня за руку, задрал рукав, следов от уколов на локтевых сгибах не видел, лагерных татуировок тоже. Да и непохоже, что парень сидел.

– Пойдем! Не заставляй применять силу!

Макс привел Вентиля к своей машине, усадил на переднее сиденье, подскочил Жомов, глаза навыкате, душа взывает к расправе.

– Сергей Васильевич, если что-то пропало, вы скажите! Гена вам все возместит!

– Стекло пропало.

– Да будет тебе стекло! – буркнул Вентиль.

– Не «тебе», а «вам»! Сосунок!

– Кто сосунок?!

Вентиль всего лишь повел плечом, как будто собирался выходить из машины, а Жомов уже испуганно сжался. А ведь он раза в два тяжелее Гены. Все они герои на расстоянии, кричат: менты, мусора, увольнять таких надо, а как прижмет, так помогите, спасите, грабят! Макс едва не сплюнул вихрастому под ноги.

– Сколько тебе, двадцать есть? – спросил Макс.

– Девятнадцать.

– Чем занимаешься?

– Да так.

– А ведь воровать, Гена, плохо. Год отсидишь, а клеймо на всю жизнь, нормальная баба не даст, на работу не возьмут, сгинешь, парень!

– Да я особо ничего такого, – мялся Вентиль.

– Мой тебе совет, иди в армию. Сейчас год всего служить, я на два уходил, получилось, четыре служил. Человеком стал… Только не говори, что мент не человек, оставь голимые понты для быдла, вдруг поверят.

– Да я все понимаю.

– Ну, тогда все.

Макс остановил машину.

– Что все?

– Фото на память, и выходим!

Макс навел на Вентиля камеру своего телефона.

– А фото зачем?

– Теперь ты у меня в базе данных. Если узнаю, что в армию не ушел, буду тебя подпрягать. Постукивать у меня будешь… Кстати, вот мой номер телефона! Если что, звони!

– Я не стукач!

– Тогда в армию! Но сначала стекло Жомову вставь!.. Все, бывай!

Макс практически не сомневался в том, что Вентиль забьет на его совет. И постукивать будет, никуда не денется.

Слепова Макс нашел в холле, разделяющем отдел по борьбе с экономическими преступлениями с уголовным розыском. Он стоял, с несчастным видом глядя на роскошную женщину лет тридцати пяти. Пышные русые волосы, неестественно голубые глаза, похоже, линзы, изящный носик, тщательно «отредактированный» пластическим хирургом, полные, сочно накрашенные губы, грудь наверняка силиконовая, но под тонкой шелковой блузкой смотрится так естественно, так аппетитно. Глаза красивые даже в бешенстве, и кривая улыбка почти не портила чудный ротик.

– Я вам здесь такое устрою! На коленях перед Тимом извиняться будете! – рвала и метала красотка.

А Макс восхищенно смотрел на ее грудь, скользил взглядом по бедрам, туго обтянутым прямой, чуть выше колен юбкой, измерял длину стройных ножек. Туфли у нее «Ив Сен Лоран», но не бренд красил эти чудные ножки, а ножки красили бренд.

Заметив Макса, Слепов не удержался и указал на него пальцем. И так начальнику хотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы спрятаться за спиной у разъяренной мамочки. Зачем сестре Тима скальп бедного лейтенанта?

– Лейтенант Воронов!

– Ага! – Красотка набирала в легкие воздух, чтобы погромче заорать на Макса.

– А вы мама Тимофея Румянова! – Но Макс выдохнул быстрее.

– Я ваше увольнение, лейтенант!

– Ну, зачем же так, я уже сегодня два дела раскрыл. Воришку задержал, мошенницу вот на чистую воду вывел! – Он с бравурным видом улыбнулся, искренне влюбленно глядя на женщину.

– Кто мошенница?! – Она правильно все поняла.

– Ну, какая же ты мама Тима? Тиму семнадцать!.. Ты что, в девять лет его родила?.. Товарищ майор, вызывайте наряд!

– Да как ты смеешь мне тыкать? – по инерции взвизгнула Румянова.

Но уже задумалась над скрытым, но явным комплиментом.

– Видали, товарищ майор, девушка старушкой прикидывается?.. Тебе восемнадцать хоть есть, а то ущипну за попку, растление малолетних впишут! По самое не балуй!

– Тебе по самое не балуй и так впишут! – в предвкушении захватывающего зрелища упоенно улыбнулась красотка.

– Поразительно! Гениально!.. – Макс едва не аплодировал ей – в духе режиссера Якина.

– Ты издеваешься? – догадалась Румянова.

Но она уже понимала, что Макса ей своей немыслимой крутизной не прошибить, а Слепов очень даже велся на ее угрозы. К нему она и обратилась:

– Он издевается?

– Товарищ майор, нашел я взломщика, – подмигнув ей, похвастался перед начальником Макс. – Представляете, бросил камень в стекло, камень отлетел, и в лоб. Я этого лузера по шишке на лбу нашел. Задержал, закрыл, уже пытают, два ногтя вырвали, третий все никак…

– Что?! – В струнку вытянулась Румянова и на ногти свои акриловые глянула.

– Ну что ты! – Макс поймал ее за руку, поднес ее ладонь к губам, склонив при этом голову. – Твои ногти мы будем только целовать!

– Майор, скажи ему! – Женщина запоздало одернула руку.

– Это действительно мама Тимофея Румянова.

– И супруга владельца «Молож-Банка»! – Красотка явно хотела произвести впечатление на Макса, убить его силой влияния своего мужа, растоптать, уничтожить.

И если Слепова она унижала из спортивного интереса, то расправы над Максом требовали порочные глубины ее души. Его унижение доставит ей сексуальное наслаждение, Макс почему-то не сомневался в этом. Что ж, он готов пойти навстречу даме, но на условиях взаимной выгоды. Взаимного удовольствия.

– Моложба! Ну, конечно, моложба-ворожба! Волшебство! Поэтому вы такая молодая!.. Уф, отпустило! А то стою, чувствую себя старым развратником!

– У вас тут все такие вот, с приветом? – уже и не зло, хотя и колко спросила Румянова.

– На самом деле ваш сын бросил мороженое в нашего сотрудника. Кирилл спустился в канализацию искать пистолет, орудие преступления… Кстати, ваш сын поучаствовал в раскрытии самого настоящего убийства. С его помощью нашли и изъяли пистолет… Он, конечно, мог пораниться, но кто не рискует, тот не становится мужчиной… Какая женщина! – Макс в полном восторге смотрел на Румянову.

– Еще раз подойдешь к моему сыну – уничтожу!

Румянова гневно ткнула пальцем в грудь лейтенанта, но руку убрала не сразу. Какое-то время ждала, что Макс возьмет ее руку и приложится к ней губами. Но, не дождавшись, застучала каблучками. А походка у нее, конечно, особенно попка…

– Товарищ майор, у меня украли сердце! Мне писать заявление?

– Напишешь! Когда язык украдут!.. Понял уже, кого в канализацию спустил?

– Мне бы немного ясности о масштабах банка.

– Масштабы банка… Личный кошелек Гапона, масштабы банка. Все махинации через «Молож».

– Мэрия участвует?

– И мэрия тоже.

– Странно все это. Вчера Дутов тире мэрия, сегодня Румянова тире Гапон… Откуда этот Тимоха взялся? На ловца зверь бежит? Так не собираюсь я Гапона ловить, зачем он мне?

– Что по краже?

– Так не было кражи, попытка взлома была. – Макс вывел на дисплей телефона фотографию Вентиля, предъявил.

Качество изображения хуже некуда, шишки на лбу не разглядеть, пришлось на пальцах показывать.

– Сам себя кирпичом огрел!

– И где шишка?

– Так отпустил… Или ваш товарищ заявление писать будет?

– Все, молодец. Давай делами занимайся, с Филоновым работать будешь, висяков у вас там вагон и маленькая тележка. Грабежи, разбой, кражи. С Филоновым, я так понимаю, сработались?

– Он в кабинете?

– Кто, Филонов?.. – едко усмехнулся Слепов. – Если в кабинете, скажи, чтобы вазелин искал. Веревку мылить!

Слепов повернул к лестнице, а Макс зашел в кабинет. Он уже знал, что Филонов не просто старший опер, а заместитель майора Жутких, начальника условно первой оперативно-разыскной части. Убийства, тяжкие телесные, изнасилования, грабежи, разбой, кражи. Второе направление занималось розыском преступников, граждан, похищениями, пропавшими без вести. Третье – борьбой с организованной преступностью, четвертое – наркотиками, хотя этим занималась и независимая от МВД структура. Макс до сих пор и не понял значения этих слов, «контроль за оборотом наркотиков». Бороться с наркотой надо, а не контролировать.

Поднаправление Филонова занималось грабежами, кражами. И занимало просторный кабинет, лучшее место в углу у окна занимал начальник, два стола принадлежали кому-то, но пустуют, четвертый, бесхозный захламлен, бумага в папках и просто навалом. Один опер в отпуске, второй после дежурства, третий еще только вступал в должность, только-только пришел. Зато Филонов на месте, с деловым видом стучит по клавишам компьютера, ну, точь-в-точь вчерашний Дутов.

– Товарищ капитан, лейтенант Воронов прибыл!..

– Продолжай, продолжай, «прибыл в ваше распоряжение»!

– В ваше распоряжение сейчас веревка в мыле прибудет. Слепов сказал вазелин готовить.

– Так и сказал? – сквозь плотно сжатые губы, с досадой спросил капитан.

И наконец оторвался от компьютера.

– Да говорить не больно. Он вроде в дежурную часть спустился, на обратном пути зайдет. И введет. В курс дела.

– Фантазер!

– И надо было тебе Тимоху в солнышко пробить?

– Я пробил?! – взвился Филонов.

– Нет, я, конечно, тоже хорош…

– И зачем ты мне такой хороший нужен?

– А вдруг пригожусь?

Филонов указал на захламленный стол:

– Прямо сейчас и начинай. Работа интересная, творческая. Охота. На глухарей.

– Я думал, их уже всех истребили, – усмехнулся Макс.

– Да нет, некоторые особи занесены в Красную книгу.

– И с чего эта Красная книга начинается?

– Ограбление ювелирного магазина. Из сейфа исчезли полмиллиона рублей и несколько ювелирных украшений.

– Несколько?! В ювелирном магазине?!

– Что было, то и взял.

– Всю ювелирку, что была, взяли?

– Всю! А тебя что-то удивляет?

– Да нет, – пожал плечами Макс.

Воры стараются не связываться с драгоценностями, но глупо рассчитывать на такой подход у человека, который отправился грабить ювелирный магазин. Он заранее решил взять золото и камушки, деньги для него сопутствующая добыча.

– Ну, если не удивляет, давай в следственный отдел, найдешь там капитана Молчанову, поступаешь к ней в рабство. Пока дело не раскроете. У меня все.

Какой именно следственный отдел, Филонов уточнять не стал, если Макс не дурак, догадается сам. А если нет, зачем он в отделе такой нужен?

Макс догадался сам. Следственный комитет при прокуратуре грабежами не занимается, значит, дело вращается в системе МВД. Следственный отдел есть только в городском управлении, в районных отделах только следственные отделения.

Следственный отдел находился этажом выше, Макс нашел кабинет капитана Молчановой, вошел и оторопел. Нет, молодая женщина лишь отдаленно напоминала Женю. Светленькая, миленькая, взгляд умный и где-то в глубине добрый. Его удивил Держнев, сидит за приставным столом, что-то рассказывает ей, улыбается, сам себе приятный. Но женщина слушала его из уважения, в глазах явное желание заняться чем-то более полезным, а главное, интересным. Но послать Держнева она не могла, воспитание не позволяло. А послать она его хотела. Потому что прокуратура находилась совсем на другой улице.

В общем-то, девушка действительно чем-то напоминала Женю. Такая же худенькая, хотя и не угловатая, округлые плечи, грудь примерно второго размера. Вышла она из возраста юношеской незрелости, около тридцати уже. Примерно столько же было бы сейчас и Жене.

– Разрешите!

– Не понял! – Держнев резко повернулся к Максу, медленно поднял брови, выражая степенное удивление.

– Лейтенант Воронов, отдел уголовного розыска.

Молчанова для него начальник, но не настолько, чтобы вытягиваться перед ней в струнку. Она ведет дело, он бегает-ищет по ее поручениям, такая вот незатейливая схема.

– Капитан Филонов к вам отправил, по поводу ювелирного магазина.

Молчанова улыбнулась ему как родному. И дело не в его внешней привлекательности, просто у нее появился повод избавиться от назойливого Держнева.

– Да, да!

– А по делу Рябкова ты уже не работаешь? – удивленно и с насмешкой повел бровью Держнев.

Это дело вел он, но Макс ему ничем не обязан. Убийствами в отделе занимается майор Жутких, а его поставили на расследование грабежей и краж.

– Уже отработал.

– Жаль. Родственная душа Рябкова мне бы не помешала.

Держнев явно перегнул палку, намекая на прошлое Макса. Тем более что прошлое недоказанное, а основанное на слухах и домыслах.

– Товарищ майор, вам, наверное, уже пора!

Макс предостерегающе смотрел на Держнева. Но тот его не понял.

– И в убийствах ты знаешь толк, да, Воронов?

– Хотите об этом поговорить?

Макс улыбнулся Держневу как сама вежливость, помноженная на блаженную доброту, руками сжал его плечи, даже не хватаясь пальцами за ткань рубашки. Сжал, как будто в тиски взял, поднял руки, отрывая Держнева от стула. Ткань рубашки не комкал, но давил больно. Держнев дернулся, но понял, что вырваться не сможет. А Макс уже задал ему направление к двери, с каждым его шагом умножая кинетическую энергию разгоняемого тела. Если разжать руки, Держнев по инерции врежется в дверь. Но Макс отпускать его не стал. Остановил. Открыл дверь и указал на выход.

– Поговорим! – разминая плечи, с жалкой угрозой во взгляде выпалил Держнев. – Где надо, поговорим!

Максу не пришлось выставлять его за дверь, вышел сам, забыв даже попрощаться с Молчановой. Макс усмехнулся, глядя на него. Теперь он понимал, почему Держнева не жаловали женщины. Вздорный ум, нелепое поведение, сумбурная речь, та же Молчанова в недоумении смотрела Держневу вслед. Трудно понять, что он хотел сказать Максу.

– Что это было? – наконец спросила она.

– Да убийство Рябкова, Держнев только раскачивался, а мы уже на убийцу вышли. Вот он и злится.

– А ты от Филонова?

Молчанова с интересом смотрела на Макса. Можно считать, что контакт между начальником и подчиненным установлен. Пока только деловой, но у них все впереди. Впрочем, углубленные отношения Макса не интересовали. Молчанова хороша, спору нет, но она точно не Женя. И никогда ею не будет. Да и не сторонник он служебных романов. Уж лучше с той же Румяновой крутнуть, там точно никаких обязательств, ни личных, ни корпоративных.

– Ограбление ювелирного магазина, следственный отдел, капитан Молчанова, я так понимаю, что попал по адресу.

– Осталось только грабителя найти, – усмехнулась женщина.

– Кого подозреваете?

– Друга сотрудницы магазина. Месяц под следствием, улики есть, признания нет. А потом еще и стопроцентное алиби появилось. В общем, месяц работы коту под хвост. – Молчанова говорила Максу, а смотрела куда-то сквозь него, как будто жаловалась кому-то, кто стоял у него за спиной.

– А улики какие?

– Волос с головы подозреваемого.

– А пальчики?

– Пальчиков нет, только волос. На дверце сейфа.

– Почему на дверце?

– Потому что прилип.

– Дверца покрашена была или кофе сладкий разлили?

– Да нет.

– Может, зазубрина там какая-то, вот волос и зацепился.

– Да не за что там цепляться.

– Может, намагнитился волос?

– Не знаю.

Молчанова поднялась, повернулась к Максу спиной, открыла сейф на высокой тумбе. Она могла наглядно показать ему, где и как волос попал на дверь сейфа, но Макс почему-то думал о другом. Худенькая она, талия тонкая под рубашкой угадывается, бедра узкие, попка аппетитная…

– Вот!

Впрочем, Молчанова всего лишь вытащила из сейфа папку с делом, повернулась к Максу, окатив его насмешливо-вопросительным взглядом. Неужели почувствовала его подернутый страстью взгляд?

– Фотография там, сам посмотри.

Но Макс не торопился знакомиться с делом. Долго это и нудно.

– А ты сама как думаешь, могли этот волос подбросить?

Молчанова недовольно повела бровью. Она капитан, а Макс всего лишь лейтенант, к тому же в зависимом от нее положении, а обращается к ней на «ты». Но, во-первых, он не зеленый юнец, а, во-вторых, Молчанова сама тыкала ему, так что нечего обижаться.

– Если честно, я сама об этом подумала, – сказала она.

– Но волос – это всего лишь волос. Генетический материал. А экспертиза ДНК – дело не быстрое. Или вы сразу заподозрили этого друга?

– Не сразу, но раньше, чем пришел результат экспертизы. Мы отработали по этому делу двадцать человек. – Молчанова положила руку на папку, давая понять, что ей пришлось повозиться с делом, накапливая объем материалов. А Макс хотел узнать все с наскока, не проявляя при этом уважения к ее труду.

– Все люди связаны с работниками магазина.

– Читай, выясняй!

– А дело прошлое. Если подозреваемый месяц под следствием.

– Дело прошлое. Но актуальное.

Молчанова разочарованно смотрела на Макса.

– А работники магазина настоящие? Ну, на момент ограбления.

– На момент ограбления настоящие.

– Но дело-то прошлое, – сказал Макс. – Может, надо было отсмотреть прошлых работников? На момент ограбления.

– А думаешь, мы не отсматривали? – как-то не очень уверенно сказала Молчанова.

– Не знаю… Знаю, что преступник взял не очень много. Хотя, думаю, рассчитывал на большее. Или я не прав?

– Раньше ювелирные изделия на самом деле хранились в одном сейфе, – кивнула следователь. – А потом все стали хранить в другом, о существовании которого Антонов мог и не знать… Или не Антонов, или кто-то другой.

– Кто-то другой, кто спрятался за Антонова, – кивнул Макс. – И кому не сообщили о происшедших изменениях.

Возможно, решение вопроса действительно находилось в области прошлых лет. В любом случае нужно будет копнуть под более поздний временной слой.