Дом старый, четырехэтажный, настенная эвакуационная пожарная лестница – от крыши до фундамента, ржавая, но на вид крепкая.

– Какая квартира? – спросил Макс.

Филонов понимал, куда идет, с ворами дела иметь – ушки на макушке нужно держать, зевнешь – лови нож в брюхо. Макс знал, что это такое, в Чечне два раза ловил, в первом случае месяц в госпитале валялся, а во втором – бронежилет спас. И сейчас он мог бы надеть бронежилет скрытого ношения, облегченный, для защиты от ножа, но, увы, оставил его в своей машине. Хорошо, ствол догадался взять. Как знал, что сразу с корабля на бал.

Филонов перехватил его взгляд, заметил лестницу.

– Ну да, квартира как раз там, – кивнул он. – Оставить кого-то надо.

– Останешься?

– Да нет… – как-то совсем не уверенно отказался капитан.

– Меня Рябков не знает, мне может открыть.

– Ну да, меня знает… Я лейтенантом был, когда его брали.

– Давай, смотри в оба!

В подъезде пахло кошачьей мочой и свежим пивом. На площадке между вторым и третьим этажом витал под потолком табачный дым, в консервной банке поверх бычков лежала незатушенная сигарета. На исписанной стене особо выделялось незаконченное сообщение, сделанное губной помадой: «Костя – гнойный» и многоточие. Женщина не решилась бы убить на такую чушь свою губную помаду, но в то же время мужчина однозначно бы закончил начатую фразу.

Макс подошел к двери девятой квартиры. Обычное деревянное полотно, обитое дерматином, ткань старая, изрезанная или просто изорванная, ватная набивка местами выглядывает. Макс невольно вспомнил матрасы в тюремной камере, находились умельцы, которые выдергивали из них вату, чтобы развести костер для чифиря.

Макс курил, сколько помнил себя, не мог он физически уловить запах дыма, доносящийся из квартиры через замочную скважину. Но уловил его подкоркой, той самой, которая столько раз выручала его в прошлом. Куривший на площадке человек зашел в квартиру, оставив после себя запах табачного дыма. Но если это так, то почему он не курил в квартире? Может, кто-то не переносит запаха табачного дыма? Но есть же балконы… Возможно, человек не хотел, чтобы его увидели с улицы. А соседей при этом он не боялся. Соседи его знали. И как минимум терпели.

Замок самый обыкновенный, даже отмычку подбирать не надо, вполне подойдет мультинож с загнутым на конце шилом. Приложив ухо к двери, Макс прислушивался к тому, что происходит в квартире, и ловил момент, когда в замке щелкнет. В прихожей тихо, замок продержался ровно две минуты, соседи о себе не заявляли.

Макс тихонько открыл дверь, впрочем, он мог особо и не осторожничать. В одной из комнат скрипела кровать, сдавленные стоны подтверждали догадку Макса. А стоны настолько сдавленные, что непонятно, мужские они или женские.

Макс заглянул на кухню, никого. На обычном столе относительно чисто, на разделочном – деревянная доска с крошками на ней, из посуды в мойке только тарелка и стеклянная пивная кружка с отбитой ручкой. В гостиной беспорядка поболее, на журнальном столике две начатые бутылки пива, кружки с ручками, хлеб, остатки колбасы на тарелке, целые горы рыбьей шелухи, хвосты, головы, острые кости. Полотенце на полу валялось, даже поднимать не надо, и так видно, что об него вытирали жирные руки.

Столик стоял косо, ковер на полу смят, видно, диван двигали, покрывало наполовину сползло. Возможно, парочка начала свое движение к спальне отсюда, но почему тогда посуда на столе вся на месте, одно только полотенце на полу? Возможно, под диван что-то спрятали. Сначала вынули, а потом спрятали. Из-под книжного шкафа выглядывал уголок купюры зеленого цвета. А шкаф настолько низкий, что Максу пришлось попыхтеть, прежде чем извлечь из-под него «франклинку». Ну, вот и масть поперла.

Поднимаясь, Макс заметил глянцевый журнал с каталогом недвижимости, лежавший на полке шкафа. Неспроста он здесь появился.

Тем временем кровать отскрипела, стоны отзвучали, после минутной паузы послышался мужской голос. Причем совсем рядом. Максу даже из гостиной выходить не пришлось, чтобы подкрасться к спальне. Смежные комнаты в квартире.

– Каждый день так будем! С утра! А потом кофе, с видом на озеро!

– Почему на озеро? – спросила женщина. – Море лучше!

– На море народу много, а я так от стада устал. Достала зона! Три года раз, четыре – два! Мне уже, блин, тридцать! Жизни не видел!

– Давай лучше на море! Всю жизнь мечтала на море жить!

– Сколько там твоей жизни! – засмеялся мужчина.

Макс слушал, а душа трепыхалась, как белый флаг на холодном ветру. Восемь лет назад точно так же он собирался бросить все и вместе с Женей уехать куда-нибудь в красивую глушь. Он ведь тоже выбирал озеро, а Женя предпочитала море. И куш он сорвал перед этим, квартиру Савельева обчистил. А предположительно, Рябков увел такие же нечестные деньги у Юрчинова. Да, он имел дело с вором, но человек решил завязать, уже даже выбрал домик в живописном месте, и подруга согласна ехать с ним. И пусть едут! Они же никого не убили. А Максу и дела нет до Юрчинова с его незаконным обогащением. Тем более что чинуша не собирался заявлять о деньгах, а драгоценности нашлись.

Макс готов был уйти с пустыми руками, оставив Рябкова в покое, уже придумывал оправдание для начальства, но дверь вдруг открылась, и в квартиру вошел Филонов.

– Кто там? – вскрикнул женский голос.

Мужчина ничего не сказал, он выскочил из комнаты, держа в руке пистолет, не заметив стоявшего у двери Макса. И встал к нему спиной, направив ствол на Филонова, который показался в проходе из коридора в гостиную. Надо было видеть, как дернулась щека у капитана. Краска схлынула с лица в пятки, понятное дело, ушла душа. Но вместе с тем у него опустились и руки. Причем в прямом смысле этого слова. И пистолет едва не выскользнул из ослабевших от страха пальцев.

Впрочем, Рябков не собирался стрелять, во всяком случае, пока.

– Ты кто такой?

Ответил ему Макс. Набросился на Рябкова, сначала отвел руку с пистолетом, исключая прицельный выстрел, затем уже намертво блокировал ее. Рябков оказался крепким малым, но Макс прочно владел инициативой, а по части задержаний опыт у него серьезный. Рябков дернулся, но тут же оказался на полу с заломленной рукой. Филонов разом осмелел, подскочил к ним, лихо вытащил наручники.

– Что вы делаете?

Судя по звучанию голоса, его обладательница неслась на Макса со скоростью курьерского поезда. И возможно, с каким-нибудь канделябром в руке. Бросив Филонова, Макс развернулся на сто восемьдесят градусов и увидел полнотелую голую женщину с отечным лицом и отвисшей грудью. А ведь воображение почему-то рисовало девушку или молодую женщину, внешне хоть как-то похожую на Женю. Впрочем, он все равно мог бы отпустить ее с миром. Но, видно, не судьба. Тем более что женщина действительно замахивалась, собираясь его ударить, но не канделябром, а пустой бутылкой из-под пива.

Оставленный без присмотра Рябков резко поднялся, Максу понадобилось мгновение, чтобы оценить обстановку. Филонов еще только достает наручники, а Рябков – мужик неслабый, он уже на ногах, не справиться с ним капитану. Макс резко ушел в сторону, толстуха с разгона налетела на своего дружка, вцепилась в него, камнем повиснув на руках. Рябков устоял на ногах, но Филонов уже пришел в себя. Он ударил противника кулаком в живот, вдвое не сложил, но дыхание сбил.

Макс рубанул Рябкова по загривку, тот упал, но бить его подружку он не решился.

– Помогите, насилуют! – голышом запрыгнув на Макса, заорала она.

Выручил его запрещенный прием, он щекотал ей ребра, пока она не отвалилась от него, как насосавшаяся крови пиявка. Осталось только уложить ее на живот и связать руки жгутом из простыни. Увы, но наручников с собой Макс не прихватил. Зато Филонов упаковал Рябкова по всем правилам.

– И как это все понимать? – шумно, с лихостью отстрелявшегося ковбоя выдохнул он.

– Это Рябков? – чтобы развеять сомнения, спросил Макс.

– Ну да, он самый!

– И что тут понимать?

– Как ты попал в квартиру?

– Дверь была открыта.

– Врет он! – заверещала баба. – Дверь была закрыта. Лично на замок запирала!

– Лично ты оказала сопротивление сотрудникам милиции.

– Извини, не принюхивалась! Не поняла, что ты мусор!

– Плохо ты себя ведешь.

Макс взял лежащую на кресле сумочку, вынул оттуда паспорт.

– Плохо себя ведешь, Кушникова Варвара Денисовна. Семьдесят шестого года рождения. Не нравишься ты мне.

– Когда насиловал, нравилась, а сейчас нет?

В ответ Макс лишь усмехнулся. Кто с кем спал, легко установит судебно-медицинская экспертиза. Если вдруг зайдет о том разговор.

– А ведь я думал, может, отпустить вас на все четыре стороны. Деньги-то вы украли, а заявления нет, сажать вас, в общем-то, не за что.

Рябков лежал на животе, не шевелился, как будто без сознания. Но Макс заметил, как подрагивают его веки, и неподвижное ухо, казалось, ловило каждое слово.

– Ты слышишь меня, Рябой?.. Или как тебя кличут, Ряба?

– Да пошел ты! – сквозь зубы процедил вор.

– Случайно, не Костя зовут? – спросил Макс.

– Случайно его мама родила, – усмехнулся Филонов. – А Костей назвали не случайно.

– Это ты, Варвара, про него плохо написала? Он что, правда гнойный?.. А если братва узнает?

– Слышь, ты, мусор!

– Не хочешь договариваться? – с досадой, но вместе с тем и злорадно спросил Макс.

– О чем с тобой договариваться, мент?

– Сдаешь добровольно деньги, украденные у гражданина Юрчинова, и на все четыре стороны!

Макс едва заметно качнул головой, выразительно глянув на Филонова. Разумеется, так просто Рябкова отпускать неправильно и нелогично, сначала его нужно склонить к секретному сотрудничеству с родной милицией, просто говорить об этом рано.

– Какие еще деньги? Какой Юрчинов?

– Под диваном деньги. В стодолларовых купюрах. Сейчас пригласим понятых, твоя свобода начнет последний отсчет!

– Да хоть черта лысого вызывай! Нет никаких денег! Ни под диваном, нигде!

– Или все-таки без понятых обойдемся? – спросил Макс, обращаясь к Филонову. – Деньги-то как бы не пропадали, заявления нет, а будут понятые – дело придется заводить. Юрчинову может не понравиться.

– Позвоню, спрошу! – с важным видом отозвался Филонов.

Он вынул из кармана телефон, вышел из комнаты, но вдруг резко повернул назад.

– А деньги точно здесь? – в замешательстве спросил он.

Действительно, вдруг он позвонит Слепову, доложит, а денег не будет.

– Точно, точно здесь! – с насмешкой заверил Макс. – Звони, пусть приезжают, вместе посмеемся.

– Ну, смотри!

Макс отставил столик, сначала сдвинул, а затем перевернул тяжелый диван, внутри которого мог находиться тайник. Но поиски ни к чему не привели. Он оторвал днище, оттянул подлокотники, перебрал все деревянные «ребра», но так ничего и не нашел.

– И долго я так буду лежать? – спросил Рябков. – Незаконное проникновение в чужое жилище! Нападение на невинных граждан! Вам это дорого встанет!

Макс опустился на колени, осмотрел паркет под диваном. Дощечка к дочечке, лежат плотно, неподвижно, под давлением не прогибаются. И на стук не отзываются, как будто и нет под ними пустот. Если тайник все-таки существует, то сейчас на полу лежал со связанным руками криминальный талант чистой воды.

А тайник действительно существовал, Макс снова воспользовался шилом из мультинабора, с трудом, но сковырнул дощечку, на краю которой очень робко угадывались следы недавнего физического воздействия. С хитрой присосочкой оказалась паркетина. И вторая такая же прилипчивая к тяжелой чугунной крышке с отшлифованной поверхностью. Под этой крышкой и находился тайник.

– Телефон у тебя с камерой? – обращаясь к Филонову, спросил Макс.

Тот правильно все понял, включил видеозапись. Изображение, конечно, слабое, но лучше что-то, чем ничего.

Под тяжелой крышкой в такой же бетонной коробке плотно лежали котлетки по десять тысяч долларов в каждой. Восемь пачек сверху, столько же снизу, вряд ли больше. Ширина плиты перекрытия сильно ограничивала глубину тайника.

– Заметь, как плотно лежат, – сказал Макс. – Схрон чисто под определенное количество упаковок делался. Ни одного свободного места. И сверху прижаты плотно. Чтобы никаких пустот не было… Бетон совсем свежий, не совсем еще просох. Возраст не больше недели. Как раз столько прошло с момента кражи. Неделя прошла… Рябков, почему сразу не уехал?

– Куда? – Неудачник едва не плакал от обиды.

– В домик у озера.

– Ты что, подслушивал?

– А на балкон почему не выходишь? Кого боишься?

– Вас, мусоров, боюсь!

– Мусора, дружок, это те, кто таких, как ты, умников в пресс-хатах прессует. Не буди лиха, гнойный!

– Слышь!.. – зашипел Рябков.

– Ну, чего замолчал? – усмехнулся Макс. – Давай, продолжай!.. Что, страшно за мусора ответить? Это правильно. С законом нужно жить дружно. Тогда и закон будет тебя уважать… Сколько здесь в схроне?

Макс не торопился вынимать наличность из тайника. Филонов уже вышел из комнаты звонить Слепову, пусть начальство подъезжает, считает. Оформляет, если нужно.

– Сто шестьдесят, – буркнул Рябков.

– Подожди!

Макс вошел в спальню, Кушникова лежала на полу и беззвучно плакала. Тяжелая баба, жира в ней много, но Максу хватило силы, чтобы переложить ее на кровать. И укрыть не составило труда.

– Здесь лежи, не дергайся.

Кушникова ничего не сказала, только всхлипнула, оплакивая домик у моря. Денег в тайнике вполне хватило бы на вариант экономкласса.

– А в сейфе сколько было? – спросил Макс, закрывая дверь в спальню.

– У кого?

– А у того, кто с тебя за эти незаконные деньги незаконно спросит. Понимаешь меня?

– Триста двадцать, – вздохнул Рябков.

– Пополам разбили?

– Да.

– С кем?

– Ну-у…

– Мы же все равно узнаем.

– Есть один фраерок, он мне дело заказал. Бабла, сказал, много.

– Кто такой?

– Да я даже не знаю, кто он такой. Подошел, сказал, дело есть.

– Откуда он знал, что ты можешь сигнализацию отключить и все такое?

– Без понятия!.. Нет, правда, я не знаю, кто он такой… Но я так думаю, он из этих, из чинарей, кент этого Юрчинова. Такой же гладенький.

– А Юрчинов гладенький? Ты знал его раньше?

– Так на фото видел, в доме, головка сахарная, – презрительно скривился Рябков. – Мы зону за булку хлеба топчем, а эти миллионами берут, как сыр в масле катаются, суки!

– Жену его видел?

– На фотографии.

– Красивая. Королева.

– А-а, воровать – так миллионы?

– Да ты не колотись. Может, и не закроем тебя. Деньги-то левые, Юрчинову светить их нельзя.

– Хм, рука руку моет?

– Не знаю, я не местный, первый день на службе.

– Да ладно, первый!

– И ствол тебе простим… Паленый ствол?

– Да нет…

– Если паленый, пеняй на себя.

– Да нет, чистый ствол… Ну, сам я точно ни в кого не стрелял. Я же не мокрушник.

– Я тебя сейчас отстегну, оденешься, и Варваре твоей нечего сиськами светить. Нормально будешь себя вести – и я с тобой нормально. Попробуешь соскочить – все кости переломаю, я не шучу.

– Не шутишь? – мрачно усмехнулся Рябков.

– Нет.

– Знаешь, а я почему-то тебе верю… Ломом подпоясанный!

– Не умничай!

Макс подошел к Филонову, но тот качнул головой, отказываясь отдавать ключи от наручников.

– Тогда сам его одевай. – Макс тяжело смотрел на него.

– Под твою ответственность!

Макс расковал Рябкова, вместе с ним вошел в спальню, где лежала его одежда. Тот стал одеваться, посматривая на него в зеркало. И подумывая, как сбежать.

– Я же тебя предупредил.

– Так я ничего!

Рябков оделся, подошел к Варваре, хотел развязать ее.

– Мы сами… Ком цу мир! – Макс звякнул наручниками.

– Подушку только поправлю!

Подушка эта полетела в Макса, а сам Рябков рванул на балкон. Но Макс поймал подушку и тут же запустил в беглеца, да с такой силой, что Рябков припечатался к приоткрытой двери. Еще и стекло головой разбил, порезав лоб.

Макс уложил его на живот, наручники надевал с силой, у Рябкова что-то хрустнуло в запястье. От боли он вскрикнул.

– А я предупреждал!

Варвара бежать не пыталась и даже слова грубого не сказала. Оделась, села на стул и застыла, глядя в туманную даль, в глубину которой уплывал домик у моря.

Слепов подъехал вместе с Юрчиновым. Вице-мэр даже не глянул на Рябкова, сразу к тайнику. Вынул деньги, пересчитал.

– Это все? – спросил он, с сомнением глянув на Филонова.

– А больше в тайнике не помещается, – ответил тот. – Можете проверить.

– Значит, есть другой тайник!

– Или тайник, или сообщник, – сказал Макс. – Деньги на двоих разбили.

– Кто второй? – с жадностью и надеждой на справедливость спросил Филонов.

– Этот ничего не знает, – кивнул на Рябкова Макс. – Этого использовали втемную. А наводчик молчать не станет.

– Кто наводчик? – Юрчинов смотрел на него, как на собаку, которая могла укусить.

– Даже не пытались выяснять. Скажете – начнем. Но конфиденциальности не гарантируем.

– Конфиденциальность… – скривился чиновник. – Откуда ты такой умный взялся?

– Ну так что, нам дальше двигаться? – тем же тоном, что и Макс, спросил Слепов, и на Юрчинова он смотрел так же выразительно.

– Наводчик, наводчик…

Вице-мэр понимал, что дальше двигаться нельзя, тем более что и без того далеко зашли, но жадность терзала душу, как шило задницу.

– Неделя прошла, деньги уже далеко, вряд ли мы их найдем.

Макс кивнул, соглашаясь с начальником. Вторая половина где-то там, далеко, а здесь, в квартире, точно ничего нет. Во-первых, у него нюх на деньги, а чуйка молчит. Во-вторых, тайник слишком сложный, вряд ли Рябков смог бы осилить еще один такой. Да и вел он себя так, как будто лишился всего, не грел глазами место, где находилась вторая половина. Потому что не было такого места.

– А этот? – Юрчинов кивком указал на Рябкова.

– А этот на домик у моря копил.

– Домик у моря.

– Все хотят домик у моря. – Слепов с намеком смотрел на Юрчинова.

– Ну, да… – покосился на него Юрчинов.

– Наводчика ищем?

– Не надо.

– С этим что делаем? – Слепов кивком указал на Рябкова.

– Да хоть расстреляйте!.. Пойдем, проводишь меня!

Юрчинов забрал деньги и в сопровождении Слепова покинул квартиру.

– Повезло тебе, Рябков, – сказал Макс, глянув на Филонова. – Продаешь нам душу, и свободен.

– Продам вам душу?! Не понял!

– Домик у моря отменяется, остаешься здесь. Кровью расписываться не надо, так помогать нам будешь.

– Как помогать?

– Ты понял.

– Не буду… Еще и жалобу напишу!

– Ну что, ствол оформляем? – глянув на Филонова, спросил Макс.

Но тот промолчал, свысока глянув на него, все решает Слепов, как он скажет, так и будет. А Слепов думал так же, как и Макс. Вернулся, увел Рябкова на кухню, переговорил с ним и ушел без него, забрал с собой только оперов и пистолет системы ТТ.

Дом старый, район депрессивный, машин во дворе немного, в основном старье, даже новенькая «Приора» и та бросалась в глаза. «Лада» стояла у самого въезда во двор, метрах в пятидесяти от «Фольксвагена» Филонова, но Макс все-таки обратил на нее внимание. И машина новая, на солнце серебром отливает, и человек за рулем смотрел в их сторону. Через лобовое стекло. А боковые окна затонированы, в салоне сумрак, но Макс все равно заметил человека. И номера срисовал. Скользнул взглядом по машине, и все, мгновенное фото готово, осталось занести его в архив. Или в оперативную память? Вдруг этот человек на самом деле наблюдал за ними?

– Ну, что, с кражей закончили, – по дороге в отдел сказал Слепов. – У кого-то есть возражения?

– Деньги, драгоценности нашли, преступника задержали, – пожал плечами Филонов. – Нормально все.

– Согласен, – кивнул Макс. – В порядке все.

Отработали без заявления, уголовное дело даже не заводилось, Рябков ушел от ответственности. Порядка в этом, конечно, нет, но, если вдруг что, отвечать за столь вольную интерпретацию закона будет Слепов. А Макс всего лишь проявил себя, для начала службы это неплохо.

– Воронов, как у тебя с квартирой? – спросил начальник.

– Снял однушку.

Макс повернул к себе салонное зеркало, быстрым движением поправил прическу. Заодно глянул назад. «Приора» их не преследовала. Значит, человек, наблюдавший за ними, остался во дворе, чтобы продолжить наблюдение за Рябковым. Действительно, вор по-прежнему представлял угрозу для Юрчинова. Хотя бы потому, что слишком много знал.

– Машина есть, видел.

– На боевые купил.

– Сколько боевых? В смысле срок.

– В общей сложности два с половиной года.

Из двух лет срочной службы Макс провел в Чечне в общей сложности целый год. И по контракту полтора. Длительные командировки перемежались с боевой подготовкой по месту постоянной дислокации части. Потом четыре года в институте МВД, вдали от боевых действий. Четыре года, высшее юридическое образование, специализация «оперативно-розыскная деятельность». И лейтенантские погоны. Итого восемь лет. Рябков это время в лагерях провел, а Макс человеком стал, о чем ничуть не жалеет. А если жалеет, то Рябкова. И своих старых дружков, которые уже гуляют на свободе, но не здесь, а в Новоспасске. Как бы их сюда ветром не задуло.

– Орден Мужества, медаль «За отвагу»… Где наградной ствол?

Макс в ответ улыбнулся, вынул из-за пояса пистолет, протянул Слепову. Он еще пока что имел смутное представление о своем начальнике, но и не доверять ему не мог, поэтому обойму вынимать не стал.

– А ты говоришь, оружия нет, – рассматривая пистолет, сказал Слепов.

А в расположении городского управления повел Макса к его же машине. Черный «Гранд Чероки» девяносто шестого года выпуска, в простонародье «кирпич», двенадцать лет машине, и еще столько же пробегает в ритме борзой.

– Салон кожаный? – спросил Слепов, открывая дверь.

Сел за руль, указал на соседнее кресло, Макс принял приглашение.

– И салон кожаный, и движок бензиновый, двести пятнадцать свежих лошадок.

– Бензина много жрет?

– Да так.

– Техобслуживание дорогое… Опять же, квартиру снимать. Короче, деньги нужны.

Макс и не понял, как в руках у Слепова появился рулончик из стодолларовых купюр. Судя по толщине, в районе трех тысяч.

– Я понял, ты не дурак, все понимаешь.

Макс кивнул. Деньги серьезные, зарплата опера за полгода. И за квартиру можно заплатить. Тоже за полгода. И все потому, что взяточник Юрчинов заплатил Слепову за молчание. Десять штук со ста шестидесяти снял. От сердца, можно сказать, оторвал. Вряд ли он дал больше, слишком жадный. И Слепов правильно сделал, что взял. Уголовный розыск экономическими преступлениями не занимается, а пропажу он нашел, можно сказать, исполнил служебный долг. Уголовное дело не разваливали, торжеству правосудия подножку не ставили. Всего лишь получили частный гонорар. За частный сыск. По частному делу.

– Я прекрасно все понимаю. И ни грамма не осуждаю. Но денег не возьму, – твердо сказал Макс.

Он парень холостой, ему много не надо, но и зарплаты точно хватать не будет. Лишняя денежка никак не помешает. Но брать он не станет. Это ведь Слепов и Филонову отстегнул, а капитану Макс пока не доверяет. И Слепов под вопросом. Рано еще идти с ними в разведку… Или подставят они его с этими деньгами, или тупо сдадут, когда правда вдруг всплывет наружу. А она может всплыть. Потому что там, где знают двое, знает и свинья… Нет уж, он своими погонами рисковать не будет. Может, и не склонен Макс к альтруизму, но служба ему дорога. Служба, на которую его благословила сама Женя.

– Без обиды, – сказал он.

И еще Макса смущал водитель серебристой «Приоры». Наблюдение за ними, за Рябковым мог установить Юрчинов. Но сделать это мог и человек, который заказал кражу со взломом. Возможно, это он находился в «Приоре». Даже если в машине сидел непричастный к преступлению человек, все равно история с деньгами могла получить продолжение.

– То есть я могу на тебя надеяться?

Слепов едва заметно повел плечом, даже пальцами, казалось, не шевельнул, а деньги исчезли из руки. Фокусник.

– Я своих не сдаю. Железно.

– С жильем точно все нормально?

– Ну, прибраться бы надо, подушки взбить, полы помыть.

– На сегодня свободен. Завтра как штык!

Слепов записал номер его телефона, быстро, но пронзительно посмотрел в глаза и вышел из машины.

А Макс подумал о том, что ему действительно нужно домой. К идеальному порядку он не стремился, больше грязи – шире морда, но в квартире много чего не хватает для нормальной жизни. Чайник нужен, без турки никак, поскольку утро для него должно начинаться с кофе. Легкая зарядка, крепкий кофе, потом уже все остальное. Даже первую сигарету он выкуривает уже после завтрака.

Много чего нужно в дом, но и это еще не все. Макс достал из кармана стодолларовую купюру, найденную в доме у Рябкова. Забыл вернуть, да и черт с ней, пусть остается. Тем более что этого не хватит на праздничный стол. А поляну накрыть придется, проставиться по случаю назначения – святое дело. Впрочем, деньги есть, и поляна будет. У него даже кафе нормальное на примете есть, с администратором договориться можно будет уже сегодня, нечего время тянуть.

Но сначала нужно решить вопрос по «Приоре», зациклился Макс на этой чертовой машине. К гаишникам обращаться нужно, он пока не знает, кого именно нужно побеспокоить, но ничего, разберется. Тем более что это часть его работы: выяснять, пробивать, разбираться. И это ему совсем не в тягость. По магазинам ходить скучно, а искать и находить – дело, достойное охотника на людей.

И все же, прежде чем заняться номером, Макс отправился на улицу Герцена, где проживал гражданин Рябков.