Днем кража и разбой, ночью ограбление и пьяная драка с покушением на убийство. Разрядка криминальной напряженности наступила только под утро, Макс наконец смог немного отдохнуть. Разбудил его Филонов, дежурство еще не закончилось, но рабочий день в управлении уже, можно сказать, начался. А Тамары еще нет, не подошла. Макс взял мобильник, набрал номер телефона, гудки длинные, не отвечает Тамара.

– Ты чего такой бледный? – спросил Филонов.

– Да Тамара молчит.

– Может, телефон сел?

– У кого телефон сел, у Тамары? Скорее мы с тобой сядем!.. Давай-ка я домой съезжу! Подстрахуешь?

– Вы же рядом живете, пять минут туда, пять обратно. Заберешь Тамару и вернешься.

– Твои бы слова… Скажешь, что я быстро!

Макс уже завел машину, когда появился Филонов:

– Давай-ка я с тобой!

Он улыбался раскрепощенно, как будто не верил в плохое, но взгляд напряженный, как будто и его одолевало плохое предчувствие.

…Дверь в квартиру была открыта, но не заперта. Только от одного этого у Макса заледенело где-то в глубине желудка. Сначала заледенело, а когда он увидел Тамару, то и отвалилось. Она лежала на кухне, раскинув руки, глаза открыты, на лице печать мученической смерти. И на шее следы удавки. Ее душили, она знала, что умрет, и больно было, и страшно. Одна тапочка на ноге, другая отброшена к плите. Халат надет на ночную рубашку, пара бигудей на голове, третья сорвана, валяется на полу.

– Что за черт?

У Макса закружилась голова, пол ушел из-под ног, но Филонов схватил его под руки, не дал упасть:

– Сейчас мы спокойно уходим!

– Куда мы уходим!

– Мы и так уже натоптали!

– Я этих уродов!

Голова продолжала кружиться, но Макс все же смог заметить синюю авторучку с хромированным колпачком. Под столом валялась. Не было у них такой авторучки, тогда откуда она взялась?

– Ручка! Это не наша ручка!

– Эксперты разберутся!

Макс практически не сопротивлялся, но Филонов едва ли не выбился из сил, пока вытаскивал его из квартиры.

– Сигареты есть? – спросил он.

И сам полез в карман его куртки, достал пачку, выбил из нее сигарету, вставил ему в рот, щелкнул зажигалкой. Макс затянулся глубоко, но едва ли ощутил крепость дыма. Оттого второй раз затянулся еще глубже, но снова ничего не почувствовал.

Филонов стоял в дверях, блокируя вход в квартиру. Смотрел на Макса и говорил по телефону. Сразу Слепову позвонил, сказал, что капитан Молчанова найдена в квартире мертвой, подозрение на убийство.

– Скажи, что ты пошутил! – потребовал Макс.

Ночка сегодня выдалась еще та, то одно, то другое, не спал он почти, а в сон клонило. Наконец заснул, и надо же, какая ерунда приснилась.

– Пошутил, – кивнул Филонов.

Но Макс ему не поверил. Не шутка это и не сон, Тамара действительно убита. Задушили ее.

– Но это же не шутка!

– Макс, давай без глупостей! Сейчас подъедет группа.

– Я уже в группе.

– Да, но ты опер. Сначала эксперты, потом ты…

– Да я и без экспертов знаю, кто это сделал… Кто подписал себе приговор! – скривился Макс.

– Обязательно найдем убийцу. И накажем по всей строгости.

– Кого по всей строгости?.. – фыркнул Макс. – Иногда лучше молчать!..

Он даже не сомневался в том, что Сульфат будет гулять на свободе. Напал на сотрудника милиции, попытался отбить у него задержанного, но уже на следующий день выяснилось, что Макс не так все понял. Вину адвокат не отрицал, да, гражданин Сайфутдинов действительно оказал сопротивление законному представителю власти, но это лишь мелкое хулиганство, и судить его нужно не по уголовной, а всего лишь по административной статье. И ведь осудили, на две с половиной тысячи рублей. А его дружкам присудили по тысяче.

Анатолий Купряжкин, он же Стульчик, пока еще под стражей. Вину свою признавать отказывается, но при обыске у него нашли несколько купюр из похищенной партии, это пока и удерживает его за решеткой. Нашел деньги, шел-шел и нашел, бывает же такое. Бывает, конечно, но суд тем не менее продлил содержание под стражей – по ходатайству следователя Молчановой. И вот итог… Ничего Сульфат не боится. И над Максом смеется. Потому что есть покровители в верхах. Убийство Вероники с рук сошло, и за капитана Молчанову ничего не будет, поскольку доказательств нет.

– Думаешь, Сульфат? – спросил Филонов.

– А кто?

– Зачем ему это?.. Давай прямо, доказательств у нас против Купряжкина нет, купюры он действительно мог найти. Грабитель в казино подался, в туалете обронил, Купряжкин нашел. Для суда это, конечно, слабое оправдание, но сам знаешь, какой у нас суд. Сульфата Купряжкин не сдаст, Адама тем более, бояться им нечего. Зачем им убивать Молчанову?

– А зачем Женю убили? Мою Женю! Лейтенанта милиции не побоялись убить!

– Кто убил?

– Бандиты! Скаут, падла!

– Когда это было?

– Кирилл, без обид, я тебя сейчас ударю!

– Тихо, тихо!

– А Веронику за что убили? Ее ведь тоже задушили!

– Грибский задушил, Грибский сидит.

– Как ему сказали убить, так он и убил. И там задушили, и здесь задушили – это почерк Сульфата!

Макс дрожащими руками выбил очередную сигарету, закурил. На душе немного полегчало, руки еще подрагивали, но голова уже не кружилась, и ноги крепко держали тело. Он знал, кто убил Тамару, он знал, как будет мстить Сульфату. Скаут сдох, и эта мразь сдохнет. Есть у него левый ствол, и этот кусок железа грел душу.

– Макс, ты меня пугаешь! – Филонов смотрел ему в глаза.

– Я и сам себя боюсь.

– Сульфата нужно брать.

– Как?

– Расколем Купряжкина, получим показания, будут основания для задержания.

– Расколем Купряжкина? Легко!

Макс покачал головой, невидяще глядя на Филонова. Нельзя ему сейчас зацикливаться на единственно правильном наказании для Сульфата. Расколоть Купряжкина, взять за жабры его босса, выбить из него признание. А потом уже с легкой душой прикончить. Можно при попытке к бегству… Макс на все пойдет, но Сульфату не жить.

– Купряжкин сейчас в СИЗО, с допросной можно договориться. Так, чтобы никакой видеофиксации.

– Бить Купряжкина нельзя! – кивнул Макс.

– Хорошо бы без этого! – Филонов внимательно смотрел на него.

– Какие могут быть кулаки в ядерный век? Есть у меня один вариант.

– Ну, тогда поехали!

Филонов, казалось, готов был на все, чтобы увести Макса как можно дальше от места преступления. Но сначала они дождались криминалистов. Следователь еще находился в пути, оперативник уже на месте, но Макс состоял в отношениях с потерпевшей, он не мог участвовать в расследовании. Слепов нашел оперативников ему на замену, а они с Филоновым отправились в следственный изолятор – на другой конец города.

И у Кирилла друг служил в следственном изоляторе, и Макс успел обзавестись знакомым из оперчасти. И милицейская солидарность сыграла свою роль. Как-никак следователя милиции убили.

Для допроса выбрали помещение с клеткой, сначала в отсек поместили большой камень, затем доставили подследственного. Макс встретил его в бронежилете, призванном изображать рентгенозащитную накидку.

– Что это с тобой, лейтенант? – усмехнулся Купряжкин.

Конвоир закрыл за ним дверь, ключ в замок вставлял не спеша.

– Давай быстрее! – поторопил его Макс, глядя на накопительный индикатор давно уже испорченного дозиметра. – Гамма накапливается.

– Какая еще гамма? – фыркнул Купряжкин.

Но Макс не обращал на него внимания. Он торопил конвоира и, когда тот покинул помещение, сел за стол, который находился у самой двери, на «безопасном» от камня расстоянии.

– Что это за цирк, лейтенант?

Макс не торопился отвечать, глянул на дозиметр, что-то записал, задумался, как будто решал какую-то математическую задачу на радиоактивную тему.

– Что это за камень, начальник?

– Твое спасение, мужик!

– Мое спасение?

– Через неделю на больничку тебя отправим. Думаю, неделю ты продержишься.

– Какую неделю? Что ты несешь?

– Следователя Молчанову убили.

– Как убили?

– Сульфат убил.

– Зачем?

– Тебя спасти хотел. Вот я тебя и спасаю. Если неделю не продержишься, петухом на больничку пойдешь. Но это не должно тебя пугать. Все равно через неделю сдохнешь. Лучевая болезнь – штука страшная.

– Какая еще лучевая болезнь?

– От гамма-излучения.

Макс поправил на себе бронежилет, каску, с самым серьезным видом глянул на индикатор дозиметра:

– До меня не достает, а ты все равно сдохнешь. Или ты думаешь, я прощу тебе Молчанову?

– Да я-то здесь при чем?.. Что это за камень?

– Из Чернобыля камень. Это все, что я могу тебе сказать.

– Врешь ты все!

– Вру?.. Ну, может, и вру… Только я на всякий случай все-таки выйду.

Оставив дозиметр, Макс вышел из допросной, в коридоре у зарешеченного окна в компании с кумом стоял Филонов. Курил только опер, Филонов – спортсмен, прекрасный семьянин. И мент неплохой. Если, конечно, Адаму не сливает, а то всякое возможно.

– Ну что? – спросил капитан Крылатов, заговорщицки улыбаясь Максу.

Его самого не на шутку заинтересовал эксперимент, у них же тоже план по раскрываемости.

– Занервничал.

Уже через десять минут из допросной послышался стук, это Стульчик пытался вытолкнуть через прутья решетки камень. «Источник радиации» нарочно подобрали такого размера, чтобы несчастного не покидала иллюзия, что еще немного, еще чуть-чуть, и камень окажется по ту сторону клетки. Расстояния между прутьями не совсем одинаковые, где-то больше, где-то меньше, главное, не отчаиваться и дерзать, дерзать.

Купряжкин уже выбился из сил, когда Макс зашел в допросную, присел передохнуть. В помещении жарко, и со лба градом катил пот. Макс вошел без бронежилета, глянул на дозиметр, ужаснулся и повернул назад.

– Эй, хватит издеваться! – крикнул Стульчик.

– Это не издевательство, это возмездие!

– Но я ни в чем не виноват!

– Сульфат виноват. Как у вас там в песне поется, один за всех?

– Да какая к черту песня?

– Извини, я пошел! Дозиметр зашкаливает!

– Я все скажу!

Макс все равно вышел, но уже через две минуты за Стульчиком пришли, забрали и перевели в другое помещение, без клетки. Там и ждал его лейтенант Воронов.

– Что ты там хотел мне рассказать?

– Это же все неправда? – осторожно возмутился Купряжкин. – Ну, что камень радиоактивный.

– Ну конечно нет!

Макс уже открыл дверь, чтобы позвать конвойных.

– Верю! Верю! И все скажу!

Макс закрыл дверь, вернулся к разговору. Но Купряжкин снова принялся взвешивать за и против.

– А вы реально можете усложнить мне жизнь, да?

– Даже не собирались. Пока не погибла Молчанова.

– А она точно погибла?

– А я похож на артиста из погорелого театра? Чтобы шутить такими вещами… Кто заказал кражу в банке?

– Ну, я сам…

– То, что ты сам, я знаю. И мне плевать на банк… Мне нужен Сульфат! И рано или поздно я его получу! Но лучше рано, потому что там, где поздно, там ты сдохнешь! Заживо сгниешь!

– Ну, Сульфат на самом деле предложил мне ограбить банк. Сказал, что и как нужно сделать.

– Портфель тебе с логотипом в казино дали?

– Да нет, портфель я сам взял, по случаю. С ним и пошел… А потом вспомнил, что там логотип. Ваша Молчанова все правильно сказала…

– Мне нужно полное чистосердечное признание. И чтобы Сульфат в нем был упомянут.

Оперативник не имел права проводить допрос без поручения следователя, но никто не мешал Максу взять у Купряжкина чистосердечное признание. И он его взял, до капли все из Стульчика выжал. А затем отправил его на медосмотр, врач должен был дать заключение о том, что на теле подследственного отсутствуют следы физического воздействия. Психическая атака не в счет.

Макс и Филонов вернулись в управление, но на пути к Слепову их перехватил Держнев.

– Ну, как съездили? – без лишних предисловий и очень даже участливо спросил он.

– Тамару любили все, – сказал Макс, тяжело, исподлобья глядя на него. – Даже Купряжкин влюбился. И в память о ней признался во всех своих грехах.

– Но Купряжкин тебя не интересует?

– Меня интересует Сульфат!

– И как?

– Мне нужно знать, кто будет вместо Тамары, кто вынесет ходатайство о задержании Сайфутдинова.

– Разве он грабил банк?

– Он организовал преступное сообщество.

– Статья двести десятая, наша подследственность. Тем более что на авторучке, найденной в вашей квартире, обнаружены следы пальцев гражданина Ревякина.

– Чьи следы?! – сквозь зубы сдавленно простонал Макс. Так хотелось бросить все и, не дожидаясь решения суда или прокурора, отправиться к Сульфату. И будь что будет.

– Макс, мы обязательно возьмем этих гадов, – сказал Филонов.

– Мне нужно признание Купряжкина, заключение экспертизы у нас есть, привяжем Ревякина к Сайфутдинову, думаю, часа через два будет постановление. – И Держнев рвался в бой.

– Посмотрим.

Макс глянул и на него, и на Филонова. Интересно, кто подаст сигнал Сульфату о том, что на него готовится облава? Кто позволит убийце скрыться?

Не верил Макс в успех предприятия, но группой захвата занялся лично. Он успел плотно сойтись с бойцами из боевого отделения отряда милицейского спецназа, в спортзале занимался с ними, в захватах участвовал. Ну и боевое прошлое сказывалось. В общем, он стал для этих ребят своим парнем. И они его не подвели.

Сульфата взяли тепленьким. Ревущим штурмом ворвались в казино, уложили охрану, захватили начальника службы безопасности. Макс едва сдерживался, чтобы не прибить Сульфата на месте.

А Филонову и Держневу он принес извинение. Мысленное. За мысленные обвинения. Никто не слил бандитам, а Держнев еще и постановление в самые короткие сроки организовал.

Но Держнев получил и право первой встречи. Допрос задержанного он проводил сам, никого к Сульфату не подпускал. Впрочем, у Макса и не было времени, чтобы пообщаться с бандитом. Он мотался по адресам в поисках Ревякина, но его как будто корова языком слизнула. Что, впрочем, неудивительно.