На улице дождь, плащ с капюшоном подозрений не вызывает. Грабитель точно знает, где находятся камеры, заходит в отделение банка уверенно, в объектив попадает исключительно со спины. Левой рукой распахнул дверь, в правой у него заранее открытый портфель. Пересекает операционный зал, по пути вынимает из портфеля пистолет, направляет на сотрудниц за стеклом. Знает, что стекло обычное, не бронированное. Отделение маленькое, операционисток всего две, грабитель выводит всех – в кассу. Не спрашивает, не выясняет, знает, куда и как вести. Спокойно поворачивается к камере, знает, что капюшон надежно скрывает верхнюю часть лица, а медицинская маска – нижнюю. Женщины одна за другой проходят под камерой, преступник за ними. Следующая камера уже в помещении кассы, но грабитель знает про нее, спокойно становится боком к объективу, даже капюшон не поправляет, настолько уверен в себе. Одну женщину, худосочную брюнетку с острым носом, он ставит к двери сейфового шкафа, вмурованного в стену, спиной к себе, бьет ее по рукам, чтобы не дергалась. На другую, полногрудую крашеную блондинку, направляет пистолет, при этом не поворачиваясь к ней. Женщина открывает дверь своим ключом, отходит в сторону, а деньги вынимает брюнетка. Преступник бьет ее по плечу, подгоняя, а у несчастной и без того дрожат руки, одна пачка падает, но грабитель не требует ее поднять, как будто знает, что это может сбить его с темпа. Женщина наполняет поданный ей пакет, он сует его в портфель, рукой подправляет деньги, чтобы не топорщились. И спокойно уходит, до последнего сохраняя олимпийское спокойствие.

– Девятнадцать пачек, двенадцать пятитысячными, семь тысячными, – кивая на экран, говорила Тамара. – Итого шесть миллионов семьсот тысяч.

Макс вчера сменился с дежурства, после обеда ушел домой, ограбление случилось вечером, к делу его привлекли только сейчас.

– Мог взять и больше, но одна оранжевая котлетка упала на пол, – кивнул Макс.

– Не было больше оранжевых, все забрал, и пятитысячными купюрами брал, и тысячными. На пол пятьдесят тысяч упало.

– А это не деньги?

– Пятисотенными преступник не брал, не царское дело. Восемь пачек осталось, четыреста тысяч рублей.

– Не жадность фраера сгубила.

– Еще не сгубила, – с интересом и влюбленно глянула на него Тамара.

– А куда он денется?.. Почему грабитель деньги в пакет складывал? Сразу в портфель было бы удобнее. И укладывать без пакета удобнее. Так можно было бы больше унести. Котлеток пять-шесть еще бы уместилось… Может, в портфеле что-такое эдакое было, что кассирше показывать нельзя?

– Что там такое могло быть?

– Брюнетка в портфель не заглядывала. Хотя бы краем глаза.

– Да нет, в сейф смотрела.

– Снаружи ничего особенного. А внутри… Может, внутри чистосердечное признание лежало? – улыбнулся Макс. – Я такой-то, фамилия, имя, отчество, решился на дерзкое ограбление…

– А если просто имя, отчество и даже фамилия? Хлоркой вытравлено. Портфель не новый, в руках скольких людей он побывал. Кто-то мог что-то после себя оставить.

– Имя или просто логотип фирмы, изготовителя портфеля. Если уж осторожничать, то до конца. А мужик осторожный, действовал продуманно. И в этом банке он уже не впервой. И в хранилище бывал. Только вот с портфелем промашка вышла, не тот портфель взял. Понял это не сразу.

– Филонов думает, что это бывший охранник.

– Бывший? Тогда почему нет настоящего?

– Потому что штаты сократили. Отделение маленькое, держать охранника не выгодно. И охранника сократили, и даже кассира. Операционистка за кассира.

– Отделение маленькое, камера одна, а денег в кассе семь лимонов с копейками.

– Всех отработаем. Антропометрия преступника известна. Рост примерно сто семьдесят пять, размер пятьдесят второй. Обувь примерно сорок третьего размера…

– Вряд ли. Мужик реально с мозгами. И нервы крепкие. На ходу вспомнил, что в портфеле палево, пакет достал. И жадничать не стал… Рост, размер… Манера движения… Манера движения немного странная. Потому что измененная. Ноги шире обычного расставляет и выпрямляет их при ходьбе. Чем-то мне эта походка пингвиний шаг Чарли Чаплина напоминает.

– Лишь бы я тебе кого-то не напоминала. – Тамара посмотрела Максу в глаза, положив обе руки ему на плечи.

– Ты сейчас напоминаешь мне вечернюю Тамару. Которая хочет чего-то погорячее.

– Ну, дверь в кабинет запирается. И Держнев не зайдет, – сказала она, лихо дунув на локон волос, сползший на лоб.

Месяц-второй уже пошел, как они вместе. И все хорошо, лучше не бывает. На капитане Молчановой – следствие по грабежам и кражам, на группе Филонова – оперативное обеспечение, Макс в первых рядах, по-другому не может. Держнев успокоился, палки в колеса не ставит, но Макса и близко к себе не подпускает. И Слепову строго-настрого наказал не подключать Макса к своему расследованию. А работа у него двигалась, свидетеля засекретили, Грибский признал свою вину, правда, заказчика не сдал, даже на дружка своего Ревякина не показал. Но, как бы то ни было, убийца сидит, а рвать жилы, чтобы найти заказчика, Макс не торопился. Уже известно, что ветер дует со стороны Адама, у следствия нет доказательств против него, у Макса – полномочий. Будет возможность прижать Адама – Макс обязательно этим воспользуется, а лезь к нему на рога ради Вероники глупо. Хотя бы потому, что она сама во всем виновата, впуталась в опасные игры и пропала ни за грош. Но по возможности Макс все-таки спросит за нее.

– А Чарли Чаплина искать? Филонов, я так понял, вчера ничего не нарыл.

– Нароет. Давай присоединяйся.

– Уже. Сейчас поедем… Так, постой, а почему я про брюнетку спросил? Кто у нас сейф с деньгами открывал? Блондинка. Она у нас за кассира была? Почему грабитель ее не бил? Брюнетку поколачивал, а ее и пальцем не тронул. И еще вопрос: в кассе всегда были такие деньги?

– Не всегда. Деньги на заказ привозят, для расчета с клиентами. Но семь миллионов не самая крупная сумма. Бывает и двадцать миллионов, и даже больше.

– Но более крупной партии преступник ждать не стал.

– Так, может, и не было у него выхода на блондинку.

– Заметь, ты сама про выход на нее сказала. Вход, выход, вход… Блондинку надо отрабатывать.

– Только без этих твоих входов-выходов.

– Не мой вкус, дорогая.

Дверь открылась, появился Филонов, начищенный, наглаженный, на правом безымянном пальце золотое кольцо. До истинного мента он пока не дотягивал, но семьянин примерный. Иногда до тошноты. Но Макс также не собирался гулять от Тамары. А она обязательно станет его женой, все уже решено.

– Ты вроде как со мной собирался. – Филонов не спрашивал, он фактически приказывал.

– С кассиршей бы пообщаться. Блондинка сейчас в банке?

– Должна быть.

– Я с вами!

Тамара увязалась за ними, приехали в отделение банка, выяснилось, что Чечеткина Ирина Ивановна взяла отгул. И вторая потерпевшая также не вышла на работу. Из другого отделения женщину прислали, она-то и провела Макса по «местам боевой славы». Он представил себя на месте грабителя, прошел под одной, затем под другой камерой. Постоял перед сейфом, долго смотрел на стул с круглым вращающимся сиденьем. Кассир вполне могла огреть им грабителя, пока тот загружал в пакет деньги. Стул тяжелый, убить можно.

Женщина, конечно, могла испугаться, страх – оружие парализующее. Скорее всего, Макс напрасно грешил на Чечеткину, но все-таки из банка он отправился к ней домой. Но сначала выяснил семейное положение женщины. Тридцать шесть лет, не замужем, сын учится в кадетском корпусе, значит, дома ночует нечасто.

– Нутром чую, что-то не так с этой Чечеткиной, – по пути в машине сказал Макс.

Филонов остался в банке, а они ехали на улицу Карамзина.

– Поговорю с ней – будет видно. Или лучше на допрос вызвать?

– В официальной обстановке человек как улитка без панциря. А мне бы ее, как кукурузу, в шелухе сварить.

– Это ты о чем?

– О неформальной обстановке. Тебя она видела, а меня нет. В машине останешься, а я дыму напущу.

Они подъехали к четырехэтажному дому, Тамара хоть и неохотно, но осталась в машине, а Макс зашел в первый подъезд.

Дверь открыла Чечеткина, свежая завивка на волосах, губы ярко накрашены, одета не по-домашнему, кофточка, юбка в обтяжку на толстых бедрах. Настроение отнюдь не траурное, но в глазах грусть, как будто покойника мимо окон в гробу прокатили под прощальную музыку. А взгляд у нее быстрый, оценивающий, взгляд незамужней женщины, ищущей себе мужчину.

– Вы из милиции? – спросила она.

Видно, кто-то позвонил ей из банка, предупредил, что едут допрашивать. И вопрос Чечеткина правильный задала, и назад сдала, пропуская Макса в дом. Он вошел, закрыл за собой дверь, прислушался, радио на кухне играет. Гостиная наполовину просматривалась, коридор-прихожая на всю длину, никого не видно. И обувь мужская у порога не стоит.

– Я из милиции?! – скривил губы Макс. – Ну, ты, мать, даешь… Деньги где?

– Какие деньги? – шарахнулась от него женщина.

– Четыреста штук там в кассе оставалось, Миша не смог все взять, тебе сказал унести.

– К-какой Миша?

– Не гони ферзей, тетя! Деньги где? Из сейфа!

– Не брала я никакие деньги!

– Миша сказал взять!

– Не говорил он мне… Не говорил мне никто ничего! И не знаю я никакого Мишу.

– Миша – это настоящее имя. А как он тебе назвался, меня мало волнует.

– Да не знаю я!

– И я не знаю. Где ты деньги брать будешь. Четыреста штук – деньги немалые.

– Не брала я деньги! И Миша этот ваш не говорил! Я вообще не знаю, как его зовут!

– Настоящее имя не знаешь, – импровизировал Макс.

– Никакого не знаю!

– Как же вы с ним общались без имени?

– Да не общались мы! Я вообще его не знаю!

– Он тебя знает!

– Знает. Подошел ко мне ночью, стой, говорит, поговорить надо. Я к нему даже не повернулась, он все время за спиной стоял. Нож у него там, в руке, сказал.

Смешно это или нет, но Макс Чечеткиной почему-то поверил. Может, потому, что она слишком убедительно показала, как происходит разговор. Она стояла и смотрела куда-то вдаль так, как будто за спиной у нее кто-то стоял и просил, требовал не оглядываться. И каждая мимическая мышца лица в напряжении, как будто ей в любой момент могли вонзить нож в спину.

– Но где камеры висят, сколько денег в кассе, ты ему сказала?

– Ну, про камеры сказала, а сколько денег в кассе, не говорила.

– Но про камеры сказала, и что сейф открыть можешь, тоже говорила?

– Сказала, а что делать? Он сказал, что Севку моего убьет. Просто подойдет к нему вот так ночью, скажет, что это мамка во всем виновата, и убьет… Так, а почему я перед вами оправдываюсь? – наконец-то спохватилась женщина и, вспомнив, что никто не стоит у нее за спиной с ножом в руке, встревоженно посмотрела на Макса. – Вы из милиции!

– Лейтенант Воронов! – Макс предъявил удостоверение.

– А почему сразу не сказали? Зачем в заблуждение вводите? – набросилась на него Чечеткина. – Вы не имеете права, я буду жаловаться!

– Сейчас мы туда как раз и отправимся, где вы можете жаловаться на меня сколько угодно. После того, как ответите на ряд вопросов.

– Но я правда ничего не знаю!

– Что вы не знаете? Вы сказали, где находятся камеры, что в кассе водятся деньги, но охранника нет, есть только две несчастные женщины. Одна из них точно в поисках большой любви. Не самый лучший способ для знакомства с мужчиной вы выбрали.

– Да не собиралась я знакомиться! Этот козел Севке моему угрожал!

– Ну, на пушку вас этот козел взял! Что совершенно не снимает с вас ответственности. Но мы, конечно, можем пойти вам навстречу, но для этого вы должны помочь нам найти преступника.

– Но я не видела его. То есть видела, но недолго, когда он уходил, я оглянулась, увидела, как он сворачивает за угол дома. Лица не видела.

– А походка?

– Что походка?

– Вы не обратили внимания на странности в его походке, когда он вас грабил?.. Этот же человек вас грабил или кто-то другой?

– Этот!.. И походка, да… Не знаю, про какие странности вы говорите, но в первый раз, когда я его видела, у него была одна походка, а когда он ворвался в банк, другая. Немного прыгающая. Да, пожалуй, странная! Но я тогда не обращала внимания, не до того было, а сейчас вы спросили, я вспомнила.

От волнения у Чечеткиной подрагивала голова, ощущение такое, что мысли внутри черепной коробки мечутся в поисках выхода. Настроение паническое, отчего бы?

– Сколько Миша пообещал вам денег? – спросил Макс.

– Да не Миша он!

– А кто?

– Не знаю, – задумалась Чечеткина.

А действительно, откуда она знает, что мужчину зовут не Миша?

– Знаете вы все. И мужчину вы этого знаете. Дружба у вас не очень-то нежная, но вас он вчера в банке не бил, а вашу напарницу по рукам, по плечам, как последнюю…

– Ну да, Лидку он бил, но я не знаю его, и дружбы у нас не было, никакой, ни нежной, ни грубой.

– Тогда почему он вас и пальцем не тронул?

– Может, потому, что я уже помогла ему?

– Может, потому, что вы были с ним в сговоре?

– Да не были мы в сговоре… Ну, может, и были, но немного.

– Как это немного? – усмехнулся Макс.

– Ну, как немного… Он правда мне денег пообещал. Двадцать процентов, сказал.

– Вот видите, понемногу начинаем открываться, даже в отдел вас везти не надо. А то ведь закроют на ночь в кутузке, а там клопы. И злые соседки. Одна ночь, вторая, год, два… Как выглядел этот ваш Немиша? Глаза большие, маленькие, круглые, раскосые? Брови низкие, высокие, прямые, дугообразные?

– Да не видела я его в лицо!.. Он мне прямо сказал, не надо мне видеть его. Потому что тогда он просто вынужден будет убить меня. А если я не буду знать его в лицо, тогда ничего и не будет.

– А деньги он вам как собирался передать?

– Да не передаст он, – обреченно махнула рукой Чечеткина. – Придумает что-нибудь. Скажет, что оставил мне четыреста тысяч, сама виновата, что не взяла.

– Хорошо у вас получается говорить за него. Его самого, наверное, хорошо знаете?

– Я вас, мужиков, хорошо знаю! – выплеснула женщина. – Одно вранье от вас! Паразиты вы на теле женщины!

– Еще раз спрашиваю, как выглядел ваш Немиша?

– Еще раз отвечаю, не знаю!

– Тогда собирайтесь, поехали!

– Да не знаю я, правда! Ничего про него не знаю!

– Я сказал, собирайтесь!

Макс вывел женщину из дома, Тамара пересела на заднее сиденье, Чечеткину он затолкал на переднее, наглухо пристегнув ремнем безопасности. И уже за рулем вспомнил про портфель.

– Да, кстати! Преступник с портфелем приходил вас грабить?

– Да, был портфель, большой такой, мягкий, две застежки, ручка накладная.

– Вы видели этот портфель изнутри? Может, заглянули случайно.

– Случайно заглянула.

– И что вы там увидели?

– Ничего. Деньги он тогда еще не положил, пистолет в руке держал. А должна была что-то увидеть?

– Не знаю.

– Написано там было что-то.

– Что?

– Не помню.

– У вас будет время вспомнить, – сказала Тамара. – Не думаю, что три года пролетят как один миг.

– Какие три года?

– Да нет, больше, – качнул головой Макс. – Грабеж, соучастие в составе группы, особо крупный размер. И десятку заключения могут дать.

– Какого еще заключения?

– Ну не одиночного же!

– Ну не знаю я, как выглядел этот чертов Немиша! – захныкала Чечеткина.

– А портфель!

– Да что такого в этом портфеле… Стоп! Ну да, фортуна там была. Эмблема «Фортуны». Казино «Фортуна»! Я такую эмблему на нашем казино видела, только там карты из пластика, а там нашитые карты, позолота, буквы…

– Вы в этом уверены? – спросил Макс.

– Да, казино «Фортуна»! Вы думаете, Немиша оттуда?

– Я думаю, вам придется у нас немного задержаться.

Чечеткину доставили в управление, Тамара занялась задержанной, а Макс позвонил одному товарищу. Человек работал в казино, придумал схему, как выжать из оборота немного денег, но не смог ничего сделать, служба безопасности помешала. Эта же служба провела с ним воспитательную работу, Леша Веретенников попал в больницу с ушибом мозга, Макс взял парня под свою защиту. Вернее, сделал вид, что берет. Бандиты Адама и без того отстали от несостоявшегося кидалы, хотя и убить могли.

В общем, Веретенников считал себя обязанным Максу, поэтому сразу же согласился на встречу. Подъехал к лодочной станции у пруда в городском парке. Октябрь месяц, вчера весь день шел дождь, сегодня просто ветрено и пасмурно, все лодки на приколе, станция на замке, кафе летнее неподалеку, и там никого, только старый деревянный стол стоит одиноко под навесом.

– Даже не знаю, зачем такая конспирация, – вымученно улыбнулся Веретенников.

Худой, и грудь впалая, и живот. Взгляд быстрый, цепкий, по сторонам туда-сюда. Синяки и ссадины прошли, но выбитые передние резцы еще не вставлены, рот щербатый. И страх за шкирку держит, заставляя зыркать по сторонам.

– Знаешь ты все. Сульфат тебе еще не все отбил.

– Да не нужен я Сульфату, забыл он обо мне.

– А ты о нем?

– Ну, ты же ничего не сможешь сделать, если вдруг что?

– Если вдруг что, тогда и будем думать.

– Нет, я понимаю, ты Жеребу и Проне вломил, но когда это было?

– Но ведь было. И будет… Короче, меня интересует вот такой портфель.

Макс достал из кармана скрин с видео, портфель грабителя на снимке угадывался с трудом, но лучшего изображения найти не удалось.

– Портфель видишь, тебе это о чем-то говорит?

– Ну, портфель как портфель, черный.

– Темно-коричневый.

– Может быть… У нас в таких бабло развозили.

– Где у вас?

– В казино, когда я работал.

– Развозили – это как?

– У них же там не только казино, игровые автоматы есть, бильярд, кальянные… Ну и нелегал… В общем, своя система, а деньги – кровь этой системы.

– Деньги в портфелях развозили? С нашивкой казино?

– Да. Если с нашивкой, значит, это легальный развоз, легальные точки, а там, где палево, там ничего… Ну, я все портфели не смотрел, но видел, один с нашивкой был, другой нет.

– Странная какая-то система.

– А ты не знал, что Сульфат у нас самый умный в городе? – усмехнулся Леша. – Я удивляюсь, как Адам памятник ему не поставил. Посмертно.

– А может?.. Может, Сульфат что-то мимо кассы проносит?

– Может, и прилипает что-то.

– Может, он банду левую собрал, сберкассы грабить начал.

– Насчет сберкассы не знаю, но есть у него левые люди, которых он светить не хочет. Видел, как он в машину с одним чертом сел, я его раньше никогда не видел… Стульчик к нему примкнул, деловой такой стал, раньше ходил всем улыбался, а сейчас на драной козе к нему не подъедешь. Ну, как сейчас… Когда я работал.

– Кто такой Стульчик?

– Толиком его зовут. Кто-то Тольчиком назвал, а Казах Стульчиком его назвал. Стульчик не обиделся, я теперь, говорит, на стульчике выступать буду. И точно, поставил стульчик на сцену, и давай трепать.

– На сцену?

– Ну, у нас же там не только музыка, народ живые номера любит, художественную самодеятельность, Стульчик анекдоты рассказывал, юморески всякие… Бывало, выйдет взрослый такой мужик на сцену, встанет, задумается и стоит, стоит, в смысле думает, и народ смеется. Не все, конечно, смеялись, но кто-то смеялся. Мужик, говорю, взрослый, ему бы серьезными делами заниматься, а он на сцене кривляется. Не скажу, что любимцем публики был, но и борозду не портил.

– Пел, танцевал?

– Юморные песенки пел.

– Чарли Чаплина не изображал?

– Изображал! Ты его знаешь?

– Знаю. Но не знаю, как найти. Адресок не подскажешь?

– Да не знаю я… Но я знаю одну телочку, которая его хорошо знает.

– А фото этого клоуна у тебя, случайно, нет?

– У меня нет, у Тоньки точно есть.

– Кто такая?

– Она из одного со Стульчиком театра. Только он вокруг стульчика крутится, а она вокруг шеста.

– Стриптизерша?

– Не стриптизерша, а мастер эротического танца. Нет, танцует на самом деле здорово… Кстати, ее фотка у меня есть!

Макс выжал из Веретенникова все, что можно, узнал координаты Тоньки, получил ее фото и отправился по адресу.

Дверь в квартиру открыла девушка со снимка. И снимок некачественный, и сама девушка не фонтан. Фигурка – высший сорт, высокая, подтянутая, грудь, ноги, а лицо так себе. И это при том, что девушка накрасилась, приоделась для выхода. Длинная кофта без юбки, легинсы, туфли еще не надела, но, видимо, собиралась.

– Что надо?

– Автограф! – расплылся в дурацкой улыбке Макс.

– Кто там? – донесся из глубины квартиры голос.

А голос явно мужской.

– Да псих какой-то!

– Кто псих?! – взвился Макс.

И широко шагнул через порог с таким видом, как будто собирался схватить девушку за горло.

– Толик! – взвизгнула она.

Из комнаты выскочил мужчина лет сорока, роста примерно сто семьдесят пять сантиметров, размера пятьдесят второго. И зовут Толик.

– Ты чего, мужик? – агрессивно раскидывая руки, спросил он.

– О-о, Стульчик! Ты здесь какими… Э-э, я не понял, ты что, мою любовь трахаешь!

– Я сейчас милицию вызову! – пригрозила Антонина.

– Ну-у, милиция нам не нужна, да, Толик? Пойдем выйдем? Поговорим, как мужик с мужиком!

– Давай проваливай, пока я пацанов не позвал!

Стульчик хорохорился, пускал пузыри, но чувствовалось, что ему не хватит духу наброситься на Макса.

– Да не дрейфь ты, не буду я тебя бить! Просто поговорим… Антонина, как ты с таким ушлепком живешь? – засмеялся Макс.

– Ну, смотри, сам напросился!

Толик вырвал из рук Антонины телефон, сунул ноги в туфли, вышел из дома. И еще в подъезде стал набирать номер телефона и даже набрал, но Макс, вырвав телефон, сбросил вызов.

– Сульфату звонил? – спросил он, сунув телефон в карман.

– Ну а если Сульфату?

– А сам что, не можешь? Один на один, все по-честному! Мне нравится Антонина, тебе нравится Антонина, раз на раз решим, чья она будет.

Макс вывел Стульчика из подъезда, остановился, достал сигареты.

– Нервы шалят, да? – ухмыльнулся тот.

– Ну, так пользуйся! Левой в голову, правой в корпус! Можно наоборот… Что, страшно?

– Да нет, просто Антонина моя по умолчанию.

– Поделись! Ты же не жадный! Петровками вот в банке не брал, для тебя это мелочь.

– Какими еще петровками?

– Купюры. По пятьсот рублей… А в каком банке, почему не спрашиваешь?.. Кстати, в банке ты круто держался, спокойно зашел, спокойно взял, как будто всю жизнь этим занимался.

– Какой банк, что ты несешь?

– Так, постой, это ж нашего, городского банка отделение. – Макс едва не шлепнул себя по лбу.

Как-то не придал он значения принадлежности банка. Ну, банк и банк, неважно, что «Молож». Название прошло мимо сознания, а сейчас вдруг все встало на свои места. Похоже, Сульфат нарочно выбрал банк Румянова. Сначала с Вероникой вопрос решил, теперь вот удар по финансам.

– И что? – озадачился Стульчик.

– Ты же знаешь, какой банк! – подмигнул ему Макс.

– Эй, какой банк? Ты кто такой?

– Лейтенант милиции Воронов! Уголовный розыск!

Наручники Макс доставал левой рукой, а правую держал наготове. И, как оказалось, не зря. Стульчик дернулся, собираясь бежать, но Макс осадил его на самом взлете. Даже поправку на движение головы правильно взял, въехал кулаком точно в подбородок. Стульчик рухнул как подкошенный. В этот момент из подъезда выскочила Антонина.

– Караул, грабят! – заголосила она.

– В милицию звони! – подмигнул ей Макс.

Он наклонился, перевернул задержанного на живот, свел руки за спину, надел наручники.

– Сволочь!

Антонина слишком резко шагнула к нему, резво замахнулась, Макс успел среагировать, но руку подставил быстро, а потом и грубо. И больно схватил девушку за горло, у нее даже слезы из глаз брызнули.

– Где портфель? – Макс убрал руку, но продолжал сверлить девушку взглядом. – С деньгами!

– Нет у нас!

– А у кого?

– Забрали!

– Молчи, дура! – зашипел очнувшийся Стульчик.

– Не молчи, а то сядешь вместе с ним! – мотнул головой Макс. – Будешь в зоне париться! Кто деньги забрал?

– Да не забрали, Толик сам отдал, договор у них.

– С кем, с Сульфатом?

– Ну-у!

– Да молчи ты!

– Сам молчи! Говорила тебе, идиоту, нет, блин, полез! Самый умный, блин!.. Ой!

Антонина побледнела и резко сдала назад, но Макс еще до этого услышал шум подъезжающей машины, повернул голову и увидел черный «Гранд Чероки», но в отличие от его «чемодана» совершенно новый.

Из машины вышли трое, Сульфат, Проня и еще один вышибала из клуба, с которым еще только предстояло познакомиться.

– Снова ты? – скривился Сульфат.

Высокий, но среднего веса, голова большая, лицо скуластое, нос маленький, острый, как кончик единички. Глаза раскосые, рот высоко поднят, отчего подбородок казался длинным. И широким. Хороший подбородок, и захочешь – не промажешь.

Сульфат смотрел на Макса, не сомневаясь в своих силах. Но Проня, уже познавший на себе силу его удара, занервничал и чуть отвел в сторону полу куртки, чтобы было легче выхватить ствол.

– Даже не думай! – сурово глянул на него Макс. – Пристрелю!

– Кого ты пристрелишь, мусор?

Сульфат шел к Максу неторопливо и на расстоянии длинного удара вдруг запрыгал, переставляя ноги и резко дергая бедрами. Заставлял Макса смотреть на ноги, чтобы ударить рукой. Но Макс не купился на уловку. Даже не пытался уклоняться от возможного удара, а просто провел прямой правой. И точно в подбородок. В падении Сульфат продолжал перебирать ногами, но твердую почву обрел под спиной.

Незнакомый спутник Сульфата не растерялся, с ходу атаковал Макса. Сульфат еще не упал, а он уже прыгнул в развороте, нога четко прокрутилась на уровне головы, только чудом Макс смог подставить руку. И этого хватило, чтобы спасти голову, но ударную ногу поймать и взять в захват не вышло.

Макс пошатнулся, но равновесие восстановил быстро, на мгновение раньше противника. Каратист приземлялся на обе широко разведенные ноги, ему требовалось всего лишь одно мгновение, чтобы перейти в готовность к следующему удару. В это мгновение Макс и влепил ему ногой в промежность. А вот с Проней он справиться не успевал. Времени не хватало, чтобы провести удар, вышибала мог влепить ему ногой в любой момент. Но не влепил. Глянул на своих дружков, Сульфат пытался, но не мог подняться, каратист корчился от боли, Проня не захотел пополнять ряды сбитых летчиков, полез за пушкой, потеряв на этом драгоценное время. Потому что не особо спешил. Заметил у Макса под курткой рукоять ПМ и недалеким своим умом сделал вывод: если ствол в кобуре, то можно и не торопиться.

И все-таки свой пистолет Проня достал быстро, Макс опередил его всего на долю мгновения. Правая рука после удара оказалась за спиной, Макс направил ее к пистолету, вырвал «грач» и навел ствол на противника, ничуть не сомневаясь в своем праве открыть огонь на поражение. И Проня дрогнул. Опустил руку.

– Стреляю! – крикнул Макс.

– Не надо! – Проня разжал пальцы, и пистолет с глухим стуком упал на землю.

– Мушку спилил? – спросил Макс.

– Э-э…

– Тогда отбросил ствол ногой!.. А теперь проверь мушки у своих кентов!

Макс разоружил бандитов, позвонил в управление, первый экипаж патрульно-постовой службы прибыл через десять минут, тут же появился второй.

– С огнем играешь, мент! – угрожающе процедил сквозь зубы Сульфат.

– Уже не мусор, и то хорошо, – ухмыльнулся Макс.

– Будет тебе мусор! И урна будет!

– Давай, пошел! – Старшина грубо втолкнул Сульфата в машину и глянул на Макса в ожидании доброго слова. Уж очень он хотел получить одобрения от человека, который в одиночку задержал четырех преступников.

И Макс в знак благодарности ему кивнул. Патрульно-постовая служба доставит задержанных в отдел, сдаст их под подпись, на этом их миссия закончится. А для Макса все только начнется. Сульфата с его выродками, скорее всего, придется выпустить в ближайшее время, а за Стульчика он будет бороться. Хорошо бы получить у него чистосердечное признание. Да и Антониной нужно будет плотно заняться.