Небо уже темнело, в городе зажигались фонари, очертания следующих позади автомобилей терялись в свете фар. Но Макс все равно смог приметить спортивный «Мерседес», преследующий его от самого управления. Держнев разошелся не на шутку, смог выбить признание из Грибского. Пока только признание в том, что в предполагаемый момент убийства подозреваемый находился в квартире у Вероники. А также в том, что его видели возле машины Макса. Но работа шла, связи Грибского отрабатывались, а организация убийства так просто Румяновой с рук не сойдет, она это понимает, вот и мечется.

Макс не стал выводить хвост к своему дому, остановился возле бара, зашел внутрь и, как только Румянова припарковала автомобиль, вышел на нее. Постучался в закрытую дверь, с тихим приятным шелестом опустилось тонированное стекло.

– Какая неожиданная встреча! – Макс откровенно насмехался над Румяновой.

Красивая она телка, сексуальности в ней как сладкого нектара в спелом персике, но сейчас если что-то и не лежало к ней, так только душа. Сука она законченная.

– Садись! – Зрелая красотка кивком указала в салон.

– Да нет, лучше вы к нам! – Макс указал на свою машину.

Но Румянова повела его в бар. И снова она в брючном костюме, но красного цвета – под цвет машины. И пожара в душе.

Макс заказал за стойкой пару кофе и велел подать за самый дальний столик, куда и отвел нечаянную партнершу по безалкогольной выпивке. Но в состоянии легкого алкогольного опьянения. Или даже не совсем легкого. Спиртным от нее тянуло.

– Я понимаю, вам бы сейчас чего-нибудь покрепче, но я за рулем. И подставы на каждом шагу.

Макс не лебезил перед Румяновой, обращался с ней как с дешевой телкой, которую снял для мимоходной утехи. И она не кочевряжилась, не козыряла своим мужем, куда указал, туда как миленькая и села. И при этом завороженно смотрела на Макса. Смотрела, как проститутка на своего сутенера.

– Кстати, о подставах! Да, виновата, каюсь, подставляла Веронику! Но я ее не убивала!

– Нет, конечно! Веронику задушил человек, который до этого подбросил ей деньги!

– Деньги ей подбросил совершенно другой человек!

– Слава Ревякин?

– Не знаю такого!

– Но вы знаете Валентина Грибского.

– Не знаю!

– Тогда почему вы говорите, что деньги подбросил не он?

– Я знаю, кого вы сегодня арестовали. И узнала это от человека, который и подбросил деньги… Я могла бы попросить этого человека поговорить с тобой, но тебе бы это не понравилось.

– А с чего ты взяла, что мне понравится говорить с тобой?

– Дело в том, что я не с пустыми руками. – Румянова побарабанила пальцами по своей сумочке.

Маникюр у нее совсем свежий, но один ноготь уже надломан, нервный выдался денек.

– Что там, дурь, деньги? А то удавку мне уже сегодня пытались подбросить.

– Деньги, но не подбросить… Не надо говорить следователю, что я пыталась подставить Веронику. Тем более что я буду это отрицать!

– Отрицай, мне-то что?

– Ты ничего не говори!

– Откуда ты знаешь, что я еще ничего не сказал?

– Знаю!.. Но знаю, что можешь сказать.

– Чтобы подставить своего начальника?.. Грибский скажет! Или Ревякин!

– Не скажет. Не скажут. Потому что я им никого не заказывала.

– Ну да!

– Не заказывала!.. Если бы могла, сразу бы заказала. Если бы могла убить человека. Но я не могу!

Официантка подала кофе, но Румянова заказала еще и бутылку самого дорогого виски. И лед.

– Душа не на месте! Девчонку жалко!.. – Она провела рукой по лацканам жакета, а под ним только бюстгальтер, наверняка такой же невесомый и кружевной, как трусики в ее шкафу.

– Не знаю, – мотнул головой Макс.

– Да мне, в общем-то, все равно, веришь ты мне или нет, главное, чтобы Тим ничего не узнал. Ну, про эти подставы. Он мне Веронику точно не простит.

– Я бы не простил. Даже если ты не убивала.

– Не убивала! Точно не убивала!.. Блин, так напиться хочется!

– Напейся, – усмехнулся Макс.

Ему-то какое дело, в какие грехи собирается впасть эта непорядочная женщина?

– Тебя, говорят, тоже сегодня потрепали!

– Все-то ты знаешь.

– Тебя не знаю!.. Странный ты какой-то! Молодой, а как орех. Твердый, не твердый, а потрескиваешь!

– Твердый.

– Проверять не буду, – улыбнулась Румянова, взглядом давая понять, что всего лишь выдает желаемое за действительное.

Макс в отличие от нее не кокетничал. И ни на что не напрашивался. Но когда подали виски, выпил вместе с ней. Она достала сигарету, он щелкнул зажигалкой и также закурил.

– Не убивала я. И не хотела убивать… Ну, так что, мир?

Макс пожал плечами. Возможно, Румянова на самом деле не заказывала Веронику, но напиваться с ней он не станет. Не может он комфортно чувствовать себя с человеком, который два раза фактически подставил Веронику. Но и враждовать с Румяновой он не хотел. Вдруг она на самом деле не при делах.

Румянова кивнула на бутылку, Макс налил, выпил вместе с ней.

– Мне пора.

Он мог уйти сразу, но Румянова что-то говорила про деньги, а они ему нужны. На одно вливание в коллектив ушли две месячные зарплаты, наверстывать упущенное надо. Но одно дело – взять деньги за реально раскрытое дело и возмещенный материальный ущерб, и совсем другое – продать свое молчание и этим прикрыть задницу, возможно, убийцы. Да и в любом случае Румянова не тот человек, с которого он мог бы взять деньги.

– А узнать не хочешь, кто Веронику мог заказать?

– Мог или заказал?

– О покойнике нельзя плохо, но Вероника – змея подколодная! Она же не просто так под Тима легла. Она под мужа моего нацеливалась лечь, – презрительно скривилась Румянова и снова потянулась к бутылке, Макс налил и ей, и себе. Он, конечно же, хотел знать, кто мог заказать Веронику.

– Нацеливалась, нацеливалась, но меня не обманешь! Я сразу раскусила ее продажную сущность! И всеми правдами-неправдами… А кто ее мог под мужа моего сунуть?

– Кто?

– Я знаю, ты человек у нас новый, всех раскладов не знаешь. Кто такой Адам, понятия не имеешь.

– Ну почему же? Познакомился с ним сегодня.

– А-а, все-таки вышли на Адама! – пьяно обрадовалась Румянова.

– Ну, не так, чтобы уж очень.

– Это очень страшный человек! И если ты вдруг стал для него отработанным материалом… Вероника попала под каток, я на нее ополчилась, вы наехали, зачем она такая Адаму? Вот он ее и убрал. Чтобы она тебе лишнего не наболтала.

– Может быть.

Макс не знал, можно верить Румяновой или нет. Скорее всего, нет. Хотя в ее словах есть рациональное зерно.

– Только я тебе ничего не говорила!

– Не говорила.

– За наш секрет?

Макс качнул головой, с него хватит, ему еще домой ехать. Еще пара дринков, и придется вызывать такси, а завтра сюда за машиной ехать. Если ее здесь не сожгут.

Румянова выпила сама, глянула на свою сумочку:

– Да, я деньги привезла.

– Расплатишься за виски, остальное оставишь себе.

– Не возьмешь?

– Нет.

– Честный?

– Осторожный.

– Продуманный.

– Может быть.

– Если деньги не берешь, домой меня проводишь. Вдруг ограбят! – Румянова загадочно улыбнулась.

О деньгах она думала сейчас меньше всего.

– Провожу.

– А то я что-то не рассчитала, – оценивая свое состояние, недовольно заключила она.

– Муж рассчитает.

– Муж в Москве… Со своей сучкой… Вот скажи, если бы ты был моим мужем, ты бы мне… – Румянова спохватилась, махнула рукой вместо продолжения.

Действительно, не такая уж она и пьяная, чтобы выставлять напоказ грязное семейное белье.

– Я никогда не буду твоим мужем, – без всякого сожаления констатировал Макс.

– Ну что, едем?

Она поднялась, оправила жакет, ее слегка качнуло. Макс взял женщину под локоток, помог выйти на улицу. И подвел к своей машине.

– Может, на моей? – спросила она.

– Нет.

– А клопы у тебя есть?

Макс молча открыл дверь, взял женщину за руку, чуть ли не силой втолкнул в салон. Ставить Румянову перед выбором он не мог, по-любому она должна была ехать с ним. Если ей угрожает опасность, то защитить некому. Кроме него.

Он тронул машину с места, Румянова нежно провела ладонью по его плечу:

– Ну, извини за клопов!

– Грибского Держнев допрашивает. Если этот черт не расколется, я всю душу из него вытрясу. Но узнаю правду. Я ему Веронику не прощу!

– А меня? Если мы вдруг, тьфу-тьфу, переспим с тобой, ты тоже будешь за меня рвать и метать?

– Я узнаю правду, – повторил Макс. – И очень хорошо, если Грибский не назовет твое имя.

– Не назовет… А спать я с тобой не собираюсь! – обиделась Румянова.

Она молчала всю дорогу, а когда подъехали к ее дому, нажала на кнопку брелока, и откатные ворота медленно поползли в сторону. Но Макс покачал головой.

– Выходи!

– Охраны в доме нет. Никого нет, – тихо сказала она.

– Замечательно!

Он вышел из машины, открыл дверь, подал даме руку. Румянова зыркнула на него глазами отвергнутой женщины, из машины вышла без его помощи, брезгливо глянув на свои руки, как будто они были грязными.

– Да пошел ты! – донесся со двора ее голос под гул закрывающихся ворот.

Дом Румяновых находился в черте города, но в огороженной и частично охраняемой зоне. Проезжая под поднятой стрелой шлагбаума, Макс глянул в сторону и в узком проулке под фонарем заметил темно-серую «девятку». Номера знакомые, даже не нужно разглядывать женщину, сидящую за рулем. А машина стояла передом к нему, чтобы без дополнительных маневров сразу сесть на хвост.

Останавливаться Макс не стал, проехал, как будто ничего не заметил. Молчанова могла повернуть к своему дому, но она пошла за ним. Макс не стал останавливаться у подъезда, обогнул детскую площадку по кругу. И припарковался сбоку от «девятки». Вышел, постучал в окно, Тамара опустила стекло.

Фонарь горел в стороне, но даже в темноте Макс видел, как ее лицо заливается краской. Нежная у нее кожа. И сама нежная. И как она, такая хрупкая, может работать в милиции? У Жени спросить он уже не может. Спросить у Тамары? А почему бы и нет?

– Девушка, если вы хотите со мной познакомиться, начинайте!

Тамара смущенно молчала, прятала глаза.

– Или начну я!.. Пойдем? – Он открыл дверь.

– Куда?

– Знакомиться. Можно прогуляться под луной. Можно зайти ко мне. Ты же знаешь, что я люблю кофе.

– От тебя пахнет виски.

– И женщиной. Которую я всего лишь проводил домой. Чтобы ее не убили. Вслед за Вероникой.

– Кто ее мог убить?

– А это я не могу сказать так просто. Мы должны достигнуть с тобой наивысшего уровня доверия. Я знаю несколько практик. Из одного очень известного индийского учения.

Про «Камасутру» Макс говорить не стал, Тамара сама догадается. Если захочет. А если нет, у нее еще есть время уехать.

– Мы будем пить кофе! – сказала она, выходя из машины.

Макс подал ей руку, она приняла помощь, и правильно сделала. Видимо, от волнения у нее подкосились ноги, упасть она бы не упала, но вывихнуть ступню, например, вполне бы могла.

Про лифт многоэтажного дома в «Камасутре» не упоминалось, поэтому, поднимаясь в квартиру, Макс к Тамаре не приставал. Хотя очень хотелось. Уж очень она хороша, да и серьезные отношения с ней перестали вдруг пугать.

– Сим-сим, откройся! – Макс вставил ключ в замочную скважину.

– Пещера Али-Бабы?

– И я же бывший разбойник… Жаль, несметные сокровища не здесь. А из моих фантазий их не достать. – Макс расстегнул форменную куртку Тамары, помог снять. Она не возражала. Макс начал расстегивать на ней рубашку.

– Ты чего?! – Она скрестила руки на груди, испуганно глядя на него.

– А в твоих фантазиях есть злато-серебро? – спросил он, нащупывая молнию на ее юбке.

– Зачем тебе?

– Сольем наши богатства в один большой шумящий поток! До полного… обогащения!

– Ты правда разбойник!

– Бери выше, гигант!

– Ты обещал кофе! – переступая через юбку, напомнила она.

– В тихой семейной обстановке полного доверия. Виски будешь? Послезавтра новый учебный год. И новая жизнь!

– Виски буду! Прямо сейчас!

– Конечно!

Сначала Макс раздел Тамару догола, поставил ее в центре комнаты.

– Остановись, чудесное мгновение! Это приказ!

– Ты не можешь мне приказывать! – возмутилась Тамара.

Но с места не сошла. Он метнулся на кухню, достал из шкафа початую бутылку, выгреб из холодильника остатки льда, наполнил стаканы. Тамара так и стояла посреди комнаты, большими от потрясения глазами глядя на свое отражение в зеркале мысленного взора. Она не могла поверить, что кто-то мог так нагло ее раздеть и с ходу поставить в нулевую позу из древнего трактата о любви. Да, ей пообещали новую жизнь в семейной обстановке, но можно ли верить мужчине? Макс, например, уже точно знал, что этому мужчине можно верить. Эта его уверенность в себе передалась Тамаре, может, потому она и открылась ему навстречу. Сначала взяла стакан с виски, а затем опустила левую руку. Высокая, стройная грудь нерожавшей женщины, плоский живот, ни единого волоска в незагорелой зоне нижней части купальника.

– На брудершафт!

Макс не предлагал, он требовал, Тамара безропотно подчинилась, сначала переплелись их руки, затем слились в поцелуе губы, в потом сплелись и тела – в галопирующем ритме с резким взлетом перед финишной чертой. И падением в бездну за ней. Со дна которой Тамара попробовала подняться, но не смогла, махнула рукой и легла. Хотела что-то сказать, но не было сил, качнула головой и закрыла глаза, свежие с пылу с жару воспоминания растягивали губы в благостной улыбке. Не зря секс сравнивают с маленькой смертью, последующим воскрешением и затем изгнанием из рая на бренную землю. Где столько всякого зла и куда так не хочется возвращаться.

– Я пойду? – наконец заговорила Тамара.

– Я тебя подвезу, – кивнул он.

– И даже кофе не попьем? – вздохнула она.

– Почему не попьем? Зубную щетку заберешь, и попьем. Утром. Приглашаю тебя на завтрак, – не отрывая головы от подушки, улыбнулся Макс. – А потом вместе на службу…

– Завтра выходной.

– Не зарекайся!.. У тебя кабинет изнутри закрывается?

– Зачем закрываться?

– Держнев зайдет, а у нас любовь. Что он подумает?

– А у нас любовь?

– Не знаю. Вдруг ты назло Держневу меня совратила?

– Я совратила?!. – Тамара приподнялась на локте, но Макс не увидел ее глаз, он смотрел на соски, все еще налитые соком желания. – Это ты меня совратил! Назло Держневу?

– Плевать мне на этого козла!

– А если он в меня влюблен?

– Тогда скажи, что он в пролете. Или я сам скажу, – пожал плечами Макс.

– Сам поймет.

– А он в тебя влюблен?

– Не знаю… Но клеится только ко мне.

– Он, конечно, не красавец, но и не урод. Молодой, неженатый. Чем он тебе не угодил?

– Странный он какой-то, мутный, взгляд нехороший. Смотрит на меня, а видит кого-то, не меня.

– Женю он видит, – вслух подумал Макс. – Ты на Женю чем-то похожа. А он, похоже, сильно на нее запал. До сих пор не женился. И у меня после нее серьезных отношений ни с кем не было, ты первая.

– Может, потому, что и ты во мне Женю видишь?

– Было в ней что-то такое, отчего сердце только на нее работало. Она ушла, а блокировка осталась. Только ты и смогла разблокировать. На себя.

– Но я не хочу быть Женей!

– Я же сказал, что ты меня на себя разблокировала. На себя!.. За вещами едем? – спросил Макс, пытаясь переключить ее со своего прошлого на совместное настоящее.

– Я подумаю, – буркнула она.

Тамара жила с родителями, в ее личную жизнь они вроде бы не лезли, но домой за вещами она отправилась только на следующий день. И снова осталась у Макса на ночь. Утром в понедельник отгладила форму его утюгом, пока он готовил завтрак. В управление отправились на его машине.

На входе их поджидал Держнев, стоит, смотрит проницательно, напустил на себя бравурный вид, а в глазах досада. Понял, что в жизни Тамары произошли кардинальные перемены.

– Опять за грабителями всю ночь гонялись? – спросил он.

– Отдыхали, товарищ майор. – Макс глянул на следователя снизу вверх, но только для того, чтобы полюбоваться рогами на его голове. – Вдруг ваши поручения отрабатывать придется. Вдруг с подозреваемым какие-то непонятки возникнут. Или Грибский раскололся?

– А вот это не ваше дело, товарищ лейтенант!

– Ну, хоть товарищ, и то хорошо. – Макс смотрел вслед Тамаре, которая уже прошла через вертушку дежурной части.

– Ну а что нам с вами делить, лейтенант? Молчанову? Ну, так не велика потеря, – не очень убедительно соврал Держнев.

– Ну, во-первых, Тамара кто, а во-вторых, у нас с ней все серьезно.

– Ну да, потому что она нравилась мне… Если бы не нравилась, ты бы и не глянул на нее. Ты же позлить меня хотел, признайся!

– Никак нет.

– Ну, так знай, что Тамара меня интересует так себе. Женя да, Женю я до сих пор люблю. И всегда буду любить. А Тамара так, ну, похожа на нее немного.

– Немного, – кивнул Макс.

– Вот и оставь это немного себе, а все отдай мне. Все – это Женя! Отвали, ты третий лишний!

– Какой-то странный у нас разговор.

– А какие еще разговоры с тобой говорить? Относительно Грибского хочешь знать? А откуда я знаю, можно ли тебе доверять? Про свидетеля спрашивал, откуда я знаю, может, тебе дружки Грибского вызнать про него поручили?

– Не спрашивал я про свидетеля.

– Значит, собирался спросить.

– Ну, интерес имеется. Но не шкурный… А про дружков Грибского вы правильно сказали. Там ведь не столько дружки нужны, сколько заказчики.

– Не переживай, разберемся.

– Скажу прямо, Вероника не последним для меня человеком была, я бы очень хотел наказать и исполнителя, и заказчика. А свидетель, о котором вы постоянно думаете, слабое звено в этом деле. За ним нужен глаз да глаз.

– Не переживай, свидетеля я вам не отдам. И не надейтесь! – едва усмехнулся Держнев.

– Ну, посмотрим.

– Все будет хорошо, свидетель даст показания, и вы помешать этому не сможете. Так Румяновой и передай!

– Кому? – изобразил удивление Макс.

– Думаешь, я ничего не знаю? – фыркнул Держнев. – Знаю! Как она Полякову пыталась подставить, знаю. Два раза пыталась подставить?..

– Возможно.

– Мне почему ничего не сказал?

– Так доказательств не было…

– Были доказательства, были! Просто ты с Румяновой договорился.

– Потому и договорился, что доказательств не было.

– Да я тебе не предъявляю, лейтенант, – надменно усмехнулся Держнев. – Просто говорю, что не могу тебе доверять. Никогда не доверял.

– Ваше право.

– Ты-то сам себе хоть доверяешь?

– Доверяю.

– Ну, тогда работай. По кражам! А в серьезные дела не лезь. Убийствами взрослые дяди должны заниматься… И не смотри на меня, как Красная Шапочка на волка. Не собираюсь я тебя есть! Живи себе, наслаждайся бабами, сколько их у тебя было и сколько будет. А я остаюсь с Женей. Буду рассказывать ей, с кем ты, как ты. И когда Тамару бросишь, скажу.

– Не брошу.

– Ну да, ну да, любовь до гроба, пока смерть не разлучит… Смотри, если с Тамарой вдруг что-то случится, в этот раз я с тебя не слезу!

Так хотелось послать Держнева далеко-далеко, но Макс умел держать себя в руках. К тому же он прекрасно понимал, что в Держневе говорит обида. Не при делах Макс, не помогал он Румяновой подставлять Веронику, совесть его чиста, но Держнев мог, если очень захочет, сделать его крайним. Заказчиком преступления, например. Как ни крути, а с Держневым сейчас ссориться не с руки.