И снова ограбление, и снова капитан Молчанова. Ограбление дерзкое, с применением насилия, фактически разбой, преступники напали на гражданина Горшкова в момент, когда он с крупной суммой денег выходил из банка, ударили его по голове, отобрали наличность. Разбойников зафиксировала камера, это помогло раскрыть дело по горячим следам. Действовали ребята в масках, но Филонов обратил внимание на то, что один преступник слегка хромал. А Макс предположил, что нападавшие знали жертву. Знали, что Горшков строит дом, постоянно обналичивает крупные суммы с банковского счета. И сам Горшков не сплоховал, первым делом заподозрил бригадира строителей, поскольку мутный тип.

На объекте устроили обыск, нашли деньги, бригадира и его подельника взяли за жабры, даже признание выбивать не пришлось, сами друг друга сдали. Закончили, правда, поздно. Третий час ночи, а Макс только-только подвез Молчанову к дому. Крупнопанельная девятиэтажка на улице Клары Цеткин, дом спит, по двору только тени качающихся на ветру тополей бродят.

– Зайдешь? – вдруг спросила Молчанова.

– Куда? – не сразу понял Макс. Хорошо, не спросил зачем.

– Ко мне… Ладно, до завтра! – Тамара в смущении открыла дверь.

– Да мне домой срочно нужно!

– Да ничего… Просто подумала, что ты любишь кофе, – уже на ходу договаривала она.

Она хотела закрыть дверь, но в смятении чувств слишком слабо толкнула ее. Макс услышал про кофе и грустно улыбнулся. Кофе он любил в любое время дня и ночи, но фанател от него только по утрам. А ночью… Пожалуй, сейчас он бы выпил по чашечке крепкого кофе с Вероникой. Для бодрости тела и духа. С ней бы он чем-нибудь занялся. Без планов на будущее. А с Молчановой этот номер не пройдет. Тамара – женщина серьезная. Перед ней рано или поздно возникнут обязательства, а ему это ни к чему. Нет уж, если и утолять жажду, то с кем-нибудь попроще.

Но к Веронике он не поехал. Ее постель еще не остыла после Славы, личность которого Макс хотел, но не успел выяснить.

Кофе на ночь он пить не стал. Принял душ и спать. Он мог проходить весь день, ни разу не вымыв рук, но душ на ночь и утром – святое дело.

На душ утром ему просто не хватило бы времени.

В шесть утра его разбудил звонок телефона, звонил Слепов:

– Где ты? Что делаешь?

– Только что спал.

– Убийство у нас, давай присоединяйся к группе! Улица Новоспасская.

Слепов назвал номер дома и разъединил связь. Макс быстро собрался, рванул к машине. Во дворе остановился, как молнией насквозь прошитый страшной догадкой. А если это Веронику убили? Новоспасская, дом сорок два. А как еще объяснить этот странный вызов? Макс работал по кражам, к «мокрым» делам его не привлекали.

Из машины он выходил с легкой дрожью во всех частях тела. Патрульно-постовая служба у подъезда, следственно-оперативная группа на месте, пестрые ленты, оцепление, работа идет полным ходом. А из подъезда выходил Слепов. Взгляд твердый и острый, ни дать ни взять шампур с винтом. Макс вдруг понял, что упадет или как минимум сильно пошатнется, если сделает хоть один шаг. Остановился, Слепов подошел к нему.

– Вероника? – спросил Макс.

– Вероника.

– Как?

– Задушена. Поясом от халата.

– Пояс остался?

– Нет.

– Тогда почему поясом?

– Потому что халат есть, а пояса нет.

– Пояса нет, правильно.

Максу казалось, что его душа покинула тело. Душа будто зависла над Слеповым и говорила, а тело стояло на месте и молчало.

– Что пояса нет, правильно?

– Потожировые следы на поясе могут остаться. Или запах. Запаховый след… Где собака?

– С собакой заминка вышла.

– В пробирку запах надо взять, на фланельку.

– Какая пробирка? Какая фланелька? – Слепов помахал рукой перед глазами. Еще и пальцами щелкнул. – Ты когда Полякову в последний раз видел?

– Вчера днем, ну, как вы меня отпустили, сразу к ней… Так, мне нужно к ней!

Из подъезда вышел Держнев, и у этого взгляд остронаправленный, как карающий меч правосудия, нацеленный на Макса.

– Он что-то знает? – спросил Макс.

– Запомни, Полякова украла деньги, мы их нашли, а Румянова отказалась от претензий. Поляковой уже все равно, а нам нет.

– Значит, знает, – скривил губы Макс.

Проговорился Слепов, раскрылся перед Держневым, подогнав события под удобную схему. Но это значило и то, что Слепов уже связался с Румяновой, чтобы согласовать с ней эти некоторые изменения. Все правильно, своя рубашка ближе к телу.

– Ну что, Воронов, готов писать чистосердечное? – совершенно серьезно спросил Держнев.

Максу пришлось поднапрячься, чтобы сохранить видимость спокойствия.

– Странные у вас шутки, товарищ майор.

– Пока товарищ, – коварно усмехнулся Держнев.

– Я вчера был у Поляковой в районе четырех дня, – обращаясь к Слепову, сказал Макс. – В гостях у нее был бывший десантник Слава, тридцать – тридцать пять лет. Очень подозрительная личность.

– Он подозревался в убийстве своей девушки? – ехидно спросил Держнев.

– Вероника Полякова не моя девушка, так что не надо.

– То есть вы убиваете только своих девушек?

– Если вы меня в чем-то обвиняете, выкладывайте! А личная неприязнь на почве неразделенной любви доказательством не является. Можете спросить об этом у прокурора.

– Гражданин Воронов, где вы находились сегодня в районе трех часов ночи?

– В районе трех часов ночи находился по адресу Клары Цеткин, дом восемьдесят восемь. Капитан Молчанова это подтвердит.

– Кто подтвердит? – встрепенулся Держнев.

– Не там копаете, товарищ майор!.. Славу нужно искать, который вчера у Поляковой гостил, – обращаясь к Слепову, сказал Макс.

Держнев безнадежен, но Слепов понимал, что за убийством могла стоять Румянова. Вчерашний знакомый Вероники мог быть ее человеком. Кто-то же подбросил ей деньги.

Но Славу искать не пришлось. Макс с удивлением смотрел на темно-синий «Субару», который припарковался сразу за «уазиком» патрульно-постовой службы. Из машины вышел Слава – с букетом цветов, нарядный, навощенный. Улыбка медленно сходила с его губ.

В подъезд Славу не пустили, он спросил, что случилось, получив ответ, повернул голову к Максу, вцепился в него взглядом.

– Сейчас перед нами будет разыгран спектакль, – предрек Макс.

– Ты же из милиции, да? – не обращая внимания на Слепова и Держнева, спросил Слава.

– Убили Веронику, – сказал Макс.

– Ты убил?

Держнев открыл рот и вскинул руки, как будто собирался аплодировать. Но так Макс и не сомневался, что спектакль ему понравится.

– Давай, скажи, что из ревности! – Макс предостерегающе смотрел на Славу.

Сцена мести за убитую любовь должна сопровождаться кровью, а не соплями. И если Слава вдруг попробует броситься на Макса, пусть пеняет на себя.

А Слава бросился, собираясь схватить Макса за грудки. И нарвался на прямой в голову. Хватать за руки, брать на прием, заламывать – слишком долго. А так раз, и уже в нокауте.

В себя Слава пришел быстро. Сразу после приземления. Поднялся, к нему подскочили патрульные, схватили.

– Оставьте его! – вступился Держнев.

– Кто вы такой? – спросил Слепов, обращаясь к Славе.

– Ревякин Вячеслав Кузьмич… – потирая отбитый подбородок, проговорил бывший десантник. – Я так и знал, что этим все закончится!

– Что закончится?

– Ну, так я вчера у Вероники был, врывается этот. Думал, убьет!

– Что вы делали вчера у Вероники Поляковой?

– Спать мы легли, а этот увидел… Я думал, он убьет Веронику. Против меня-то кишка тонка!

– Эй, пластинку смени! – усмехнулся Макс. – Свою поставь. Там, где у меня кишка не тонка… Не надо нам тут заученные тексты гнать!

– Да какие заученные?

– И спать вы с Вероникой как-то странно легли. Диван не разобрали, простыню не постелили. Разделся, достал одеяло из шкафа, накрылся, типа герой-любовник… А разделся ты минуты за две до того, как я пришел. Брюки не могли долго сползать со спинки стула…

– Какие брюки? Какой диван?

– Гражданин Ревякин, где вы находились в районе трех часов ночи? – включился в разговор Держнев.

– В казино я находился, двести баксов выиграл. – Слава кивком указал на букет, который сиротливо валялся на земле.

– Всю ночь в казино находились?

– До шести утра. Пацаны… Парни подтвердить могут. Да и камеры там есть!

– Камеры – это серьезно, – кивнул Держнев. – Вы пока свободны, гражданин Ревякин. Но далеко не уезжайте.

– Да куда я от Вероники, у нас такая любовь была, а этому только сунуть-плюнуть! Сволочь!

– Ты еще заплачь! – скривил губы Макс.

– Это ведь ты ее убил!

– Вам же сказали, свободны пока! – Слепов схватил Ревякина за плечи, развернул к себе спиной и подтолкнул к машине.

– Вот видите, гражданин Воронов, у человека есть алиби! – Держнев нисколько не сомневался в виновности Макса. – А где ваше алиби?

А с алиби, если честно, проблема. Время убийства определил судмедэксперт, пока только на глазок. Разброс по времени пока большой, убить Макс мог как в два часа ночи, так и в четыре. А в четыре часа он уже спал. Один. Алиби у него нет. А у Ревякина есть. И, скорее всего, оно подтвердится, потому что он действовал не в одиночку.

– А где пояс от халата? – наседал Держнев. – Которым задушили гражданку Полякову!

– Не знаю я ни о каком поясе.

– Ну, как же, ваше любимое оружие, Воронов! На Тулишевского ты с чем бросался?

Макс кивнул, вспомнив, как кошмарил Тулишевского, пояс с халата его жены снял. Плохо это, неправильно. Но хуже всего, что Держнев до этого факта докопался. Значит, он все это время рыл под него. А сегодня он собирается его зарыть. И ничем его не остановить.

– Тулишевский к этому делу отношения не имеет! А капитан Молчанова имеет! Капитан Молчанова – мое алиби! Хотите вы того или нет, но я еду за ней!

Макс рванул к своей машине, Держнев, не ожидая этого, потянулся за ним.

– Задержите его! – крикнул Держнев.

Патрульные поспешили к Максу, но Слепов осадил их:

– Отставить!

– Товарищ майор!

– Вам же говорят, алиби у Воронова! Сейчас подъедет Молчанова, все станет ясно!

– Я сам ей позвоню!

Держнев полез за телефоном в карман, но Макс уже завел двигатель, сорвал машину с места. Его не преследовали, он беспрепятственно подъехал к своему дому, вышел, направился к подъезду. И на полпути остановился, вспомнив, где ночью находилась машина. Во дворе стояла, открытая всем ветрам. Ночью могло и надуть. Действительно, зачем преступникам рисковать собой в светлое время суток, когда свинью можно подложить в темноте? Рассвело сегодня только в начале шестого.

Макс вышел, пошарил под водительским сиденьем, под соседним, открыл заднюю дверь. Пояс от халата он нашел под резиновым ковриком в багажнике. Тот самый пояс, который он видел на халате Вероники. И задумался, не зная, что делать с опасной находкой.

А к нему кто-то подходил, шаги тихие. Некрадущиеся, но нарочно приглушенные. Легкие шаги, женские. Занятый поисками Макс не терял контроль над ситуацией. И мог бы спрятать пояс до того, как она вышла к нему. Но не спрятал. Так и остался стоять, рассматривая злополучный пояс.

– Что это? – спросила она.

– Предполагаю, что орудие убийства. Этим поясом задушили Веронику Полякову, Держнев тебе звонил, говорил.

Макс оценивающе глянул на Тамару. Прическа, свежий макияж, куртка форменная еще не мятая, только что после глажки, юбка обтягивает тугие бедра… А ведь хороша! Не зря Держнев так разозлился, когда узнал, с кем она проводила время в эту ночь.

– Говорил.

– Сказал, что я сбежал.

– Что-то в этом роде.

– А я домой рванул, думал, пояс там. Думал, в дом подбросили. А пояс здесь.

Макс мрачно усмехнулся, представив, как Держнев находит улику в багажнике машины. Вот обрадовался бы. Но угроза отнюдь не миновала. Пояс у него в машине увидела Молчанова, а она следователь. Должностное лицо. Молчать ей никак нельзя. А убивать ее Макс не собирался.

– Подбросили?

– Вот я и думаю, что делать. Выбросить, сжечь? А вдруг на поясе следы настоящего убийцы… Или ты думаешь, что убийца я? – Макс резко повернулся к Тамаре, без нажима, но строго посмотрел в глаза, требуя откровенности.

– Мы расстались вчера в районе половины третьего, – сказала она.

– Я спешил. Возможно, к Веронике.

– А вдруг?

– Хорошо, я убил? Зачем мне прятать оружие убийства в багажнике? И возить его с собой. Когда я знаю, что подозревать будут меня.

– Ты мог просто забыть о нем.

– Ну, хорошо…

Макс вернул пояс на место, закрыл багажник. Отпечатки бы снять, но нет у него ни порошка, ни кисточки, а криминалиста и без него вызовут. Мольбами Молчановой. Но пока она позвонит Держневу, пока он подъедет… Времени у Макса мало, катастрофически мало, так что надежда только на чудо.

Не обращая внимания на Молчанову, он оглянулся. За стоянкой детская площадка, утром здесь гуляют собачники, днем – мамочки с детьми. Ближе к вечеру может появиться участковый по жалобе рассерженной жительницы. Любовь к собакам, как правило, бесследно не проходит, остаются экскременты, понятное дело, что не все в восторге от такой радости. Макс живет здесь всего две недели, а уже и ругань слышал, и участкового видел. А опорный пункт здесь совсем рядом. К нему Макс и направился.

– Ты куда? – Молчанова поспешила за ним.

– Сбегаю! Звони Держневу! Или сама принимай меры!

– Я серьезно!

– Не думаю, что пояс подбросили сразу после убийства. Возможно, преступник подошел к машине рано утром, с пяти до шести или даже позже. Участковый должен знать всех собачников, надо бы их опросить, может, кто-то что-то видел.

– Ну давай вместе!

Сегодня суббота, для многих в милиции день выходной. Участковый, к счастью, находился на месте. Молчанова никому не звонила, но Макс все равно торопился. Представился, без предисловий изложил просьбу, старлей глянул на него, на Тамару, кивнул, назвал один адрес, другой.

Некто Левченко дверь не открывал, зато отозвался Вертоградов:

– Знаете, я ничего не видел, но на скамейке парень сидел, он в пятьдесят шестой квартире живет. Не знаю, кто такой, знаю, что живет там. Сидел, за живот держался, я спросил, что случилось, он сказал, что сейчас пройдет. Что пройдет, не сказал.

Немолодой мужчина чесал седую бородку с таким ожесточением, как будто его кусали вши.

Дверь в пятьдесят шестую квартиру открыла симпатичная девушка с обручальным кольцом на пальце. Волосы темные, глаза светлые, улыбка грустная.

– Муж дома? – показав удостоверение, спросил Макс.

– Дома… Отходит, – вздохнула брюнетка.

– Не понял!

– От приступа отходит.

– Ночью плохо было? Во двор выходил?

– Желудочные колики после операции.

– Да сейчас уже нормально все. – Из комнаты вышел мужчина лет тридцати, растрепанные волосы, небрит, вроде бы не худой, жирок на боках, но щеки впалые. И круги под глазами. Мягкие черты лица, вялый взгляд.

– А утром что было? В районе шести утра. На детской площадке вас видели.

– Вам же сказали, приступ был, когда лекарства не помогают, хоть на стену лезь. На воздухе полегче…

– Может, видели кого-то подозрительного? Джентльмен с собакой не в счет.

– Что-то подозрительное.

– Ну, может, кто-то машину как-то странно открывал?

– Багажник?

– У «Гранд Чероки»! – повеселел Макс.

– Ну да, был какой-то… Прошел мимо, глянул на меня, думал, что я пьяный. Подошел к машине, долго копался… Далеко было, но мне показалось, что сигнализация сработала, еле слышно пискнула… Потом еще… Долго возился, минуты две…

– Код подбирал, – глянув на Тамару, сказал Макс.

Сканеры сигнализации очень эффективны, если заранее считать автокод в момент постановки на сигнализацию. Но когда Макс оставлял машину, преступники еще не планировали против него ничего. Поэтому их прибор действовал методом подбора пароля, дело это сложное и опасное, потому как сигнализация могла сработать в полную мощь. Но преступникам повезло, вскрыли машину, не подняв шума. Опытные ребята, нацеленные, технически оснащенные, не какая-то там гопота из подворотни.

– Вскрыл машину и ушел. А куда ушел?

– Ну, так он со стороны сорок девятого дома подходил.

– Оставил машину и через площадку от одного дома к другому, – вслух подумал Макс.

– Ну, наверное.

– А до появления этого человека машина во двор не заезжала, может, возле джипа останавливалась?

– Заезжала! – вскинулся мужчина. – Останавливалась!.. Как раз рядом с джипом и останавливалась! Девчонка мимо проходила, каблучками цокала, я думал, водитель на нее отреагировал, стекло опустилось как-то очень шумно.

– Голоса слышал?

– Да нет, голосов не слышал. И девчонка мимо прошла, она в соседнем подъезде живет, в какой квартире, не знаю.

– Как выглядит?

– Светленькая, юбка короткая в клеточку… Немного под мухой была, или просто каблуки слишком высокие, пошатывалась она… Я ее видел несколько раз, она у подруги что-то про высшую математику спрашивала, высшую математику только в институтах изучают…

– Юбочка короткая в клеточку!.. – Брюнетка угрожающе смотрела на мужа. – Красивая бабенка, носик как у Майкла Джексона, такой же тонкий… В пятьдесят второй квартире живет! По кабакам таскается, как последняя!..

…Девушка из пятьдесят второй квартиры отсыпалась после бурной ночи. Нечесаная, некрашеная, помятая, носик тонкий, губки пухлые, и глазки как у куклы – глуповатые.

– Последние дни перед началом учебного года отмечаем? – весело спросил Макс.

– Послезавтра уже! – буркнула девушка.

– Как зовут вас, несчастное создание?

– Марина… Почему я несчастная?.. Ну да, учебный год…

– Начало учебного года, – кивнул Макс. – А Вероника не дожила до этого светлого дня. Такая же красивая, как ты. Убили ее сегодня. Парень, которого ты сегодня ночью в машине видела. В районе шести утра. Во дворе своего дома.

– Какая машина?

– «Ауди», кажется.

– Да, была «Ауди», из каменного века. Бампер из бивней мамонта! – фыркнула девушка.

– А мужчина? На неандертальца похож был?

– На козла!.. Нет, правда, на козла! Нос такой широкий, длинный, а глаза далеко друг от друга расположены. Маленькие глаза. Навыкате. И взгляд козлиный! Сидит, смотрит на меня, траву жует, в смысле жвачку.

– Вы его раньше не видели?

– Да нет, – в раздумье пожала плечами Марина.

– Может, в клубе где-нибудь?

– В клубе… Ну, не знаю…

– Козел этот и тебя убить может. И неважно, сдашь ты его или нет. Просто так убьет. Просто потому, что он козел!

– В казино я его, кажется, видела… Ну да, еще в июле, мы туда случайно заскочили… С охранниками он там стоял, что-то говорил, смеялся… У охранников бейджики были, а у этого ничего…

– Бампер, говоришь, из бивней мамонта? – улыбнулся Макс. – А номера из чего?

– Из чего-то темного.

– Не понял.

– Темно было, а номера не светились… Так я обычно смотрю, вдруг знакомый.

– А номера темные?

– Ну да… Но две крайние цифры я разглядела, ноль три. Еще подумала, что эта подсказка, чтобы в милицию звонить.

– Милиция – ноль два. Ноль три – скорая.

– Хорошо, что в скорую звонить не пришлось, – усмехнулась Марина.

– А первую цифру не запомнила?

– Или ноль, или девять. А может, и шестерка. Не помню.

– А буквы?

– Я сейчас тебе совру что-нибудь, тебе это надо? Не разглядела я буквы, фонарь со стороны площадки светил, буквы, регион, все мимо!

– Козел этот жвачку жевал?

– Ну да, я мимо прошла, а он в меня плюнул… Не попал, конечно, далеко было…

– А где машина стояла, не покажешь? – оживилась Молчанова.

Марина почему-то глянула на нее удивленно. И губы надула, не хотела она никуда идти, но пошла. И место, где стояла машина, показала, и резинку жевательную нашли. Совсем еще свежую. Кто-то наступил на нее, прижав к асфальту, хорошо, на каблуке не унес.

Фоторобот составлять не стали. Марина дала почти подробное описание внешности. Широко расположенные друг от друга глаза навыкате. Одно это стоило полноценного портрета.

– И что нам даст эта горячая жевательная резинка? – спросила Тамара, когда девушка ушла.

– А что нам дает орудие убийства? Вдруг потожировые выделения с пояса сможем снять.

– А если убийца убивал жертву в перчатках?

– Жаль, не видел я Веронику мертвой, – цокнул языком Макс. – Даже не знаю, сопротивлялась она убийце или нет. А если да, то как…

Как он и предполагал, Слава не убивал, за него это делал подельник с козлиной мордой, который также работал в казино и которого Вероника могла знать, а поэтому впустить к себе в дом. И вряд ли он заходил к ней в перчатках. Лето как-никак. Перчатки он мог надеть потом, но как, на глазах у Вероники? Она бы сразу все поняла, как минимум попробовала бы сбежать. Может, и пыталась, но козломордый ее удержал, возможно, даже ударил.

– В любом случае в квартире должен остаться геном убийцы, – вслух подумал Макс.

– Это в квартире, а на удавке? Как ты объяснишь, где нашел пояс? – спросила Тамара.

– Я думал, ты будешь объяснять. – Макс посмотрел ей прямо в глаза.

– Я видела пояс. Но ничего не поняла. Сколько их, таких поясков? Может, ты был в своей машине с этой Поляковой. Ты был с ней? – И она ответила ему таким же взглядом.

– Вчера днем. Просто разговаривали. Хотел поехать ночью, тебя отвез, думал к ней заскочить. Но ты сбила меня с толку.

– Я сбила? – порозовела Тамара.

– Да как-то после тебя не захотелось. К ней.

– Не было у нас ничего!

– Еще не вечер! – Макс смотрел на нее улыбкой победителя.

– Давай с поясом что-то думать! – залилась краской Тамара. – Держнев тебя живьем съест, если о поясе узнает.

– Из-за тебя. – Макс не сводил с нее глаз.

Держнев мог появиться в любой момент, а пояс так и лежал в багажнике, давно уже пора его убрать. А Макс и не чешется. Стоит, смотрит на Молчанову, как будто нет ничего в жизни важнее, чем она. А ведь она действительно похожа на Женю. И не только внешне.

– Что из-за меня?

– Ревнует он меня к тебе. Я тебя в первый раз увидел, а он уже ревновать начал. Потому что до сих пор не может простить мне Женю.

– Женю, Женю… Держнев говорил, что ты убил какую-то Женю.

– Я тебе как-нибудь про нее расскажу. Если не сяду.

Макс смотрел на машину с опознавательными знаками Следственного комитета, которая въезжала во двор.

– Держнев!.. Только спокойно!

От волнения у Тамары подкашивались ноги, она выпрямила их, чтобы не просесть при ходьбе, к джипу шла на прямых ногах, как на ходулях. Но шла неторопливо, изображая спокойствие и невозмутимость, получалось плохо. Но ведь получалось, и к машине она подошла, и багажник открыла. А когда машина Держнева оказалась в мертвой зоне, вытащила из-под коврика поясок и засунула себе под куртку.

Держнев остановил машину, перекрыв Максу выезд, впрочем, он и не торопился уезжать.

– А я вас жду, жду… – Держнев ревниво смотрел на Тамару. – Чем-то были заняты?

– Чем-то занимались, – кивнул Макс. – До полного удовлетворения.

– Это хорошо, что ты удовлетворен! В тюрьме тебе этого будет не хватать! – не смог сдержать эмоций Держнев.

Да особо и не старался.

– Расследованием мы занимались. Поступила информация, что автомобиль лейтенанта Воронова пытались вскрыть с помощью считывателя кодов. – Молчанова говорила, а сама думала, нужно ли ей оправдываться перед человеком, который как минимум ей безразличен.

– Зачем пытались?

– Видимо, что-то хотели подложить.

– Что?

– Пока не ясно… Но приметы злоумышленника получили. Может, я лезу не в свое дело…

– Вы, товарищ капитан, лезете не в свое дело! – выпалил Держнев.

– Тогда я попробую возбудить отдельное дело по сто пятьдесят восьмой статье, покушение на кражу.

– Каждый должен заниматься своим делом!

– Вы мне не начальник, товарищ майор! И не надо повышать на меня голос.

Держнев шумно выдохнул через ноздри, смерил непокорную Тамару взглядом, так же возмущенно посмотрел на Макса.

– И мне, майор, ты не начальник!

Макс не занимался убийством Вероники, подчиненным Держнева не был, а на его майорские погоны плевал с высокой колокольни.

– Сговорились?! Ну-ну!

Держнев психанул, повернулся к ним спиной. Его переполняла злоба, когда машина сорвалась с места.

– Кстати, по приметам козла очень подходит! – глядя ему вслед, сказала Молчанова. – А если серьезно, этого, на «Ауди», искать надо, мы знаем только половину номера, сразу найти не получится.

– А сразу и не надо, – усмехнулся Макс. – Все равно козломордого этого, кроме нас, никто искать не будет.

Держневу нужен только лейтенант Воронов, других вариантов для него просто не существует. А он следователь, он и заказывает музыку.