Florence + The Machine – Dog Days Are Over
Я почти уверена в том, что Давид волшебник. Потому что каким-то чудом ему удалось из ненавистного мною дня, который я искренне не могла терпеть с самого детства, сделать что-то настолько прекрасное, что я и правда ощутила, что это настоящий праздник.
Нельзя влюбляться, это не приведет ни к чему хорошему, но я уже окончательно и бесповоротно, поэтому смысла пытаться сдержать свои чувства в узде просто нет.
Мое сердце отдано ему, и мне просто жаль, что самому Давиду оно вряд ли нужно…
Но он настолько прекрасен! Мои сборы, восхитительное платье и обувь, подвеска, фотосессия! Я ведь и правда как-то буквально один раз среди разговора упомянула, что не делаю фото. Он зацепился за это, запомнил… А теперь у меня есть целая фотосессия, где я и правда выгляжу очень красиво, он не соврал. Виталий, фотограф, показал мне пару кадров, и я уже в восторге!
А как Давид защищает меня перед Олегом… От этого просто можно сойти с ума, даже не задумываясь.
В итоге совокупность сюрпризов и просто восхитительного Давида сыграла настолько невероятно, что к началу празднования и приезду гостей я почти перестала переживать. Как-то… отпустило! Он, как скала, спокоен рядом со мной, и это спокойствие передается мне воздушно-капельным путем, видимо.
Ну или он подливает что-то в мой напиток, чтобы я не переживала, но все-таки я делаю ставку на первый вариант.
Никого из любимых мною гостей на этом празднике жизни не будет, конечно. Олег, его партнеры, друзья и все прочие. Я с удовольствием позвала бы Артура и еще пару девчонок с группы, но мне ясно дали понять, что это почти светское мероприятие, а не тусовка с друзьями.
Именно поэтому я, как статуя, уже сороковую минуту стою у шатра и встречаю гостей. Одни опаздывают, другие хотят сразу поболтать со мной о жизни, и все они, конечно же, помнят меня еще во-о-о-о-от такой маленькой! Сюр ситуации в том, что, когда я была во-о-о-от такая, Олегом в моей жизни еще даже не пахло и знать они меня тогда просто-напросто не могли.
Но я делаю вид, что рада видеть каждого гостя, отвечаю на рукопожатия и даже поцелуи в щеки, принимаю огромные букеты цветов и благодарю за подарки. Особенно тех, кто дарит деньгами. Стараюсь смотреть в будущее, в новой жизни мне эти деньги уж точно пригодятся.
Давид не отходит от меня, за что я ему крайне благодарна. Во-первых, он забирает и убирает в сторону букеты и подарки, а во-вторых, из-за его присутствия рядом ко мне не подходит Олег, что является для меня просто какой-то немыслимой наградой и буквально подарком на день рождения.
Но…
Боже.
В подходящих ко мне гостях я замечаю того самого Фусаинова. От одного его вида мне становится нехорошо, и я машинально цепляюсь за руку Давида. Тот ощетинивается сразу, напрягается. Он с ним знаком, конечно же, помнит мою историю, с ним связанную, тоже категорически против всего, что затевала тогда моя мать.
– Катюша. – Александр сально улыбается и берет мою руку в свою, поднимает ее к лицу, чтобы оставить поцелуй на костяшках, но…
– Прошу прощения, – тут же говорит Давид, успевая перехватить наши ладони, – прошу не одаривать поцелуями мою девушку, я страшно ревнивый, давайте не будем портить этот прекрасный праздник.
– Это же просто знак уважения, – фыркает Фусаинов. Ему точно не нравится запрет Давида, а вот моя душа буквально поет от всей этой ситуации.
– Вот в знак уважения и не надо, – отвечает он снова. А потом берет и очень показательно сам целует тыльную сторону моей ладони.
Внутри меня пляшут не бабочки, а какие-то слоны, честное слово. Я даже не могу сдержать тихий смешок и буквально хихикаю, глядя в глаза Александру. Я понимаю, что это катастрофически невежливо и невоспитанно, но… Пытаться вытащить меня на свидание, когда я этого не желаю, тоже не признак хорошего воспитания, так что, думаю, он переживет эту ситуацию с гордостью.
А если нет, то пусть катится к черту.
Я смотрю на него и, честно, не могу понять, какого черта моя мама хотела, чтобы я с ним… Даже представить боюсь, что она там хотела! Он отвратительный. Вот есть люди, которые просто крайне неприятные – он такой! И дело не во внешности, ее никто не выбирает. Мне глубоко плевать на его большой нос и слишком густые брови. Дело в другом! Он… старый! Он выглядит как дед! Неухоженный, противный и крайне неприятный дед!
Между нами пропасть длиною в целую жизнь, но моя мама все равно упорно хотела, чтобы я с улыбкой пошла с ним на свидание. Ради Олега и его бизнеса. Какой кошмар…
Я стараюсь не думать об этом, чтобы окончательно не испортить себе настроение, и продолжаю встречать гостей. Их очень много, мне вообще не особо это нравится, но на самом деле для нашего плана это большой плюс, так что я стараюсь улыбаться и делать вид, что меня не трясет от нервов изнутри так, словно я стою на высоковольтных проводах.
Не знаю, сколько времени проходит, когда вся толпа наконец-то оказывается в шатре. У нас тут живая музыка (конечно, я соврала Олегу насчет отсутствия музыкантов, просто чтобы вынести ноутбук без лишних вопросов. Но когда он спросил, какого черта тут все-таки есть живая музыка, я сказала ему, что это подарок от мамы Давида, так как сама она приболела и не смогла прийти), фуршетные столы, фотозоны, снующие туда-сюда официанты. Все создает массовость, никаких пустых больших пространств, при этом нет давки и неудобств. Давид не шутил, когда говорил, что все продумано до мелочей. Я восхищаюсь его умом. Такое ощущение, что он каждый день спасает девчонок, раз рассчитывает все настолько идеально. Кто его знает, вдруг у него такое хобби?
По нашему плану я должна быть на виду около двух часов. Слушать поздравления, выйти на сцену и поблагодарить всех, делать фото и все остальное. Обычно такое энергичное участие во всех активностях самого виновника торжества приходится как раз на первые полтора часа, а потом все общаются между собой, теряя именинника из вида.
Мы так и делаем. Никаких отхождений от плана, все по секундам! Я даже пару раз танцую медленные танцы с гостями, один раз, к сожалению, с Олегом. Мне дико неприятно находиться рядом с ним и чувствовать его руки на своем теле, но, к счастью, вокруг нас толпа, и он не позволяет себе ничего лишнего. Кроме как сказать мне на ухо, что наконец-то настал день, когда он получит свой «подарок», и вызвать этими словами у меня сильнейшую тошноту.
Какой же урод…
В остальном все идет довольно неплохо. Я свечусь перед всеми, как могу, стараюсь сделать так, чтобы все меня видели и могли сказать, что я вот-вот была здесь и точно никуда не могла деться. А потом потихоньку начинаю исчезать. Аккуратно.
Сначала выхожу из шатра и просто дышу воздухом, а когда замечаю Олега, который уже ищет меня, быстро машу ему рукой, что я вот здесь, не надо меня искать.
Отхожу к кромке воды, делаю пару селфи, что-то спрашиваю у музыкантов, разговариваю с официантами и банально снимаю толпу гостей со стороны. Я держусь рядом, но не близко и каждый раз взмахиваю рукой Олегу, когда он теряет меня из вида.
А потом ухожу в туалет.
Рядом с шатром есть небольшая постройка. Там две уборные, большая туалетная комната с зеркалами, гардеробная и кладовое помещение. Давид сообщает мне, когда камеры на этом здании и внутри него будут отключены, и я бегу туда под видом того, что мне нужно в туалет, стараясь уложиться в нужные нам десять минут.
Потому что потом камеры снова включатся и скрыть все передвижения будет гораздо сложнее.
Я захожу в кладовое помещение, забитое средствами для уборки, декорациями и всем прочим до самого потолка. Пустого места тут не больше, чем один несчастный метр, но на комфорт сейчас плевать с самой высокой колокольни.
Тут меня уже ждет… Ульяна. Бывшая Давида и уже нынешняя Лени. Насколько же жизнь удивительная штука! Мы видимся с ней уже не в первый раз, и она от переизбытка адреналина даже обнимает меня пару секунд.
Мы меняемся одеждой. Она надевает мой красивейший наряд, и мне почти больно расставаться с ним, хотя я знаю, что смогу вернуть его. А я надеваю ее одежду. Мы с ней одного роста и комплекции, это слишком восхитительное совпадение, чтобы мы могли его проигнорировать Черный парик на ее голову, и она мигом становится моей копией, а я надеваю белый и выхожу из этой постройки уже не собой, а Ульяной.
А не-Катя возвращается на праздник, где будет снова держаться от всех в стороне, но все еще присутствовать рядом.
А меня уже ждет машина. И брат Лени за рулем. Он срывается с места, как только за мной закрывается дверь, и мы мчим долгих два с половиной часа в направлении моего временного пристанища, и мне почти не верится, что мы и правда сделали это…
Я впервые начинаю нервничать за последние несколько недель, когда вижу, как вместо Кати в шатер возвращается Ульяна. На самом деле, их различить почти невозможно, особенно если смотреть мельком. Удивительно, но это факт. Мы ведь даже мастера по прическе и макияжу после Кати отправили к Ульяне, чтобы она сделала на ее лице ровно то же самое, что на лице Кати. А прически подбирали под укладки, как на парике. Чтобы нигде не ошибиться!
Ульяна держится молодцом, не знаю, нервничает ли, но ведет себя отлично. Снова отходит к озеру, как уже делала это Катя, и, даже стоя полубоком к Олегу, аккуратно машет ему рукой, делая вид, что она, Катя, тут, на месте, никуда не ушла.
Я стараюсь вести себя непринужденно, хотя внутри меня от волнения кипит лава. Катя отписывается с нового номера (и карту, и телефон нам пришлось изолировать по понятным причинам), что они едут и у них все в порядке, и камень немного падает с моих плеч. Но совсем чуть-чуть.
Подхожу к Ульяне, мы стоим так, чтобы она была спиной к гостям, делаю вид, что мы болтаем, смеемся, улыбаемся друг другу. Рано или поздно наша ложь, конечно, вскроется, но за это время Катя должна уже быть настолько далеко от этого места, что ее никто не сможет найти.
Ульяна начинает отдаляться, ложь сохраняется удивительно долго, и в какой-то момент Олег подходит ко мне, спрашивая, где Катя. Я ищу глазами не-Ульяну, замечаю ее у одного из фуршетных столов, и Симонов немного успокаивается, находя ту на месте.
Но потом он подходит слишком близко. Правда, в этот момент Катя уже находится в моем загородном доме, и нашу ложь можно больше не пытаться скрывать. Симонов берет не-Катю за локоть, разворачивает к себе лицом и, кажется, даже немного отшатывается от Ульяны, поняв, что она не та, кто ему нужен. Я стою слишком близко, мне хорошо все слышно, и много усилий стоит делать вид, что я не принимаю в этом никакого участия.
– Не понял… – говорит Олег пораженно.
– Ульяна! – улыбается та и подает ему руку для приветствия, делая вид, что это не она изображала тут Катю весь вечер и водила его за нос. Удивительно, что влюбленность делает с этой девушкой. Раньше она никогда в жизни не согласилась бы на этот спектакль, но, стоило Лене попросить ее о помощи, она тут же вписалась в нашу затею. – Подруга Катюши. Приятно познакомиться.
– Поразительно сходство, – говорит он напряженно. До него пока не доходит, что все это время его обманывали, и это тоже играет нам на руку. Если он и не поймет, это будет огромным плюсом.
– Вы правы! – снова отвечает ему Ульяна слишком бодро. – Нас даже в универе все путают! Думают, что мы сестры. И даже наряды сегодня у нас похожи, вы заметили? Мы и правда как сестрички, странно, что мы с вами раньше не познакомились, я просто ни разу не была у Катюши в гостях, и…
– Стоп! – останавливает ее Олег. – А сама Катя где?
– Да вот только что же была тут! Мы как раз обсуждали проект по психологии на завтра, делаем его вместе. Ну, вы понимаете, не разлей вода и все такое. Она, кажется, вышла на воздух или, кажется, в туалет!
– Вы учитесь вместе? – уточняет он. Ульяна тут же с готовностью кивает, и Олег сразу же достает телефон. Не знаю, что он там ищет, надеюсь, не пробивает всех студентов группы Кати… Но нет. К счастью, я вижу, что к нам подходит Леня, и понимаю, что вызывал он его. И это тоже играет нам на руку! – Леня, эту девушку знаешь? Ты же в универе у Кати часто тусуешься.
– Конечно, знаю! Это же Ульяна, ее одногруппница. Они дружат, вижу ее каждый день. Какие-то проблемы?
– Никаких, – хмыкает он недовольно. Но, кажется, охраннику верит. – Катя где?!
– Да вот только что была тут… – отвечает Леня точно как Ульяна, и Олег взрывается. Психует, толкает всех и начинает паниковать, пытаясь разыскать Катю. Мы понимаем, что празднику пришел конец. Спустя двадцать минут поисков он сообщает нам, что Катя пропала, и мы все дружно в панике тоже пытаемся ее найти, потому что, конечно же, мы не имеем никакого отношения к ее исчезновению.
Черт знает сколько времени все это длится. Олег психует и даже переворачивает пару столов, понимая, что Катя сбежала. Инга волнуется, гости расходятся. Кто-то просит не переживать, кто-то предлагает помощь. Мы все растеряны, ее телефон отключен, а на камерах технического здания нет никаких записей с ее исчезновением, и никто не понимает, как так случилось.
Катя словно провалилась сквозь землю, но по глазам Олега видно: он понимает, что это побег. Но нас ему подозревать нет смысла: я не уходил никуда, Леня был тут, лучшая подруга Ульяна была здесь. И сама Катя, кажется, все время была рядом, и когда исчезла и где ее искать – непонятно.
На нервах и в панике мы расходимся уже после полуночи. Я еду в свою квартиру в городе и замечаю, что за мной по пятам едет какая-то машина. Нетрудно догадаться, что этот хвост приставил ко мне Олег. Он мне не доверяет, и я прекрасно понимаю это и изначально знал, что так будет.
Но в моей квартире пусто, Кати там не было, и никто здесь сегодня не светился. В доме моих родителей девушки тоже нет, мой отец был на празднике вместе со мной и никуда не отлучался, поэтому, если за ним тоже хвост, это никак не навредит нам.
Потому что Катя надежно спрятана в моем загородном доме, который находится на другой стороне области. С ней там моя мама, которая приехала туда еще вчера ночью с водителем, на которого они тоже не смогут выйти. Соседей там рядом нет, никто никого не видел. Мама покажет Кате ее спальню, которую я специально для нее еще две недели назад оформил в оливковых цветах, накормит вкусным ужином и обязательно расскажет ей что-то смешное из моего детства.
И теперь она в безопасности.
И я понимаю, что мы справились.