Ava Liv Mabry – Another Year of You

Сегодня Катюше девятнадцать лет. День, которого мы больше всего ждали и боялись одновременно. День, когда она сможет убежать от Олега, начало нового для нее этапа жизни, освобождение от оков и, я уверен, настоящее счастье.

Катя волнуется сильно, второй день толком не спит и не ест, мы постоянно на связи – по возможности, – я стараюсь узнавать о ее состоянии и подбадриваю как могу.

У меня уверенности в хорошем исходе нашего плана нет, врать не буду. И Катя на сто процентов не верит в то, что у нас все получится. Я не осуждаю ее за это, конечно. Понимаю ее страхи и опасения, она так долго жила в ужасе, что просто не верит, что может по-настоящему сбежать отсюда. Ее психика сломана, это очевидно, и она сопротивляется верить в нормальную, настоящую и спокойную жизнь. Я пытался показать ее Кате, устраивая прогулки, отдых в горах и просто жизнь в доме без этого урода, но она все равно каждый раз понимала, что рано или поздно все вернется на круги своя и спокойствию придет конец.

А тут свобода. Настоящая. Она уже не просто на горизонте, она буквально маячит перед носом, осталось только протянуть руку и прыгнуть навстречу ее объятиям. И все будет хорошо.

Мне нравится Катя. Нравится, как она делает все даже через страх. Как она старается быть сильной и стойкой, хотя все вокруг ломает ее настолько, что огромный процент людей мог бы давно уже сдаться под натиском всех проблем. Но не она. Катя настолько стойкий солдат, что, когда смотришь на нее, гордость разрастается в груди. Она невероятная, правда. Силе ее духа любой может позавидовать, и я рад, что этой самой силы в ней ровно столько, и ни каплей меньше. Потому что ее хватает на то, чтобы бороться. А с остальным я помогу, потому что по какой-то волшебной причине мне и правда на нее не все равно.

Я очень хотел забрать Катю из дома еще до полуночи, но она сама запретила мне это делать, потому что боялась последствий. Она закрылась в ванной и делала вид, что очень долго принимает душ, на деле же все это время писала мне о том, как боится, что все пойдет наперекосяк, но…

Он рвался зайти к ней. Катя даже записала голосовое – через динамик телефона я слышал, как этот урод Симонов пытался выбить дверь в ванную, требуя Катю выйти. Он орал и дергал ручку, кажется, даже чем-то угрожал, совершенно не скрывая своих намерений. Потом его услышала Инга, они ссорились. Катя слышала, как они кричали друг на друга, но это помогло Олегу уйти из ее комнаты, и, только когда все окончательно затихло, она смогла выйти из ванной и сбежать в гостевую спальню, чтобы закрыть дверь на замок и спать там.

А сейчас я еду к ней, хотя на часах едва пробило девять утра. План прост – забрать ее из дома как можно раньше, обуславливая это тем, что мне нужно раньше всех привезти ее на площадку для празднования и сделать там сюрприз.

На деле же сюрприз у меня с собой, а на площадке все давно уже готово. За городом на большой поляне у озера нас ждет красивый шатер, фотозона, шарики, ну, в целом все, что любят девочки. И пусть Катя не ждала этого дня, мне все-таки хотелось, чтобы она немного ощутила флер праздника. Двойного! День ее рождения и освобождения от оков в виде чокнутой семейки.

Я везу Кате не только подарок на день рождения, но еще и мастера, который соберет ее на праздник. Она не особо хотела всех этих сборов, но, опять же, наша легенда должна быть крайне настоящей и убедительной, поэтому ей пришлось все это принять.

С собой у меня нет цветов, потому что я оставил их там, где сегодня переночует Катя. В этот дом больше нет смысла привозить ничего для нее, ведь последние дни мы занимаемся тем, что аккуратно и частями вывозим отсюда самые необходимые для нее вещи. Я перевожу и складываю их в своем загородном доме – это будет временное пристанище для Кати, прежде чем она решит уехать. Я живу в квартире в городе, поэтому никто там не будет девушке мешать и смущать ее. О наличии этого дома тоже мало кто знает, я построил его не так давно, так что даже в узких кругах никто не знает об этой моей недвижимости. А если Олегу придет в голову проверить любым путем, то он дойдет до этого явно не раньше, чем в этом доме уже и запаха Катюши не останется.

Леня впускает меня во двор без проблем, мы пожимаем друг другу руки, и я прохожу спокойно. Даже Граф уже никак не реагирует на меня, и, к слову, это тоже раздражает Симонова. Я весь его раздражаю, но клянусь, это чуть ли не главное достижение за мои двадцать шесть лет. Потому что быть в почете у такого морального урода гораздо противнее, чем вызывать у него откровенную неприязнь.

На первом этаже дома происходит какая-то суета. Инга носится по комнатам, явно делает вид, что чем-то занята и, как обычно, катастрофически счастлива. Я отчетливо замечаю на ее скуле фиолетовый синяк, и мне даже не надо ничего выдумывать: я на сто процентов уверен, что это исход их ночного конфликта.

И я все еще в шоке от того, что вместо спокойной жизни для себя и своего ребенка она все равно выбирает терпеть эту мразь.

Это вне зоны моего понимания, и в целом в этом даже нет смысла пытаться разобраться. Если Кате в этом некомфортно, она пытается бежать, а понимая, что у нее не хватит для этого ресурса, ищет помощи. Взрослая же женщина при этом прячет голову в песок и натягивает улыбку, создавая картинку идеальной семьи. Мне искренне жаль ее, но она, кажется, сама сделала свой выбор.

Симонов сидит на диване и с видом величайшего раздражения потягивает кофе из маленькой кружки. Он бесится, и я искренне надеюсь вывести его из себя еще сильнее.

Девушка-мастер идет рядом со мной, когда мы входим в дом. У нее катастрофически тяжелые чемоданы, поэтому часть из них тащу я, а еще у меня в руках две коробки, которые, я надеюсь, должны понравиться Кате.

– Доброе утро, – здороваюсь с семейством. Инга тут же перестает бегать и растягивает губы в фальшивой улыбке, а потом поспешно перекидывает волосы вперед так, чтобы они хоть немного прикрывали гематому. Такой фарс…

– Доброе, Давид! – отвечает мне она.

Олег молчит, но мне в целом все равно. Подходить к нему и жать руку у меня нет ни малейшего желания.

– Привез для Катюши мастера по прическам и макияжу, она у себя? – спрашиваю, делая вид, что я не в курсе каждого шага, который она делает по этому дому. Катя буквально настолько запугана, что на самом деле пишет мне о каждом перемещении, при этом стараясь сократить их до уже просто неадекватного минимума.

– Да, – улыбается Инга. – Так мило, что вы заботитесь о ней в ее праздник!

Мне кажется или у Олега идет пар из ушей? Забавное зрелище. От злости он краснеет настолько, что буквально через пару секунд может засвистеть, как закипевший чайник.

Киваю ей и прохожу в дом. Мастер идет за мной, мы с очевидным трудом несем все ее чемоданы на второй этаж (как она вообще всегда справляется с этим сама?), и, когда подходим к двери спальни Кати, я стучу негромко пару раз и сразу говорю, чтобы она не успела начать волноваться:

– Катюша, это я. Привез мастера делать прическу.

Дверь распахивается через полторы секунды, и я вижу отчетливое облегчение в глазах Кати. Она легонько улыбается нам и прячет подрагивающие руки за спину. Волнуется.

Мастер отлучается в ванную, чтобы вымыть руки, а я решаю, что это идеальный момент для парочки важных слов.

– Значит, так, именинница, – говорю ей, когда мы проходим в комнату и наконец-то освобождаем руки от всего, – сейчас ты дышишь глубоко и успокаиваешься, поняла? – Я встаю напротив нее и беру ее ладони в свои, стараясь передать ей хоть каплю своего спокойствия через прикосновение. – Я рядом. В этом доме. Поэтому тебе ничего не угрожает. Сиди и наслаждайся процедурами, знай, что я здесь, внизу, и я никуда не уйду, и никто не сделает тебе ничего плохого. В этих коробках, – киваю на те, что оставил на ее кровати, – для тебя платье и туфли. Я знаю, что ты не хотела наряжаться, но, как бы там ни было, сегодня твой день, и я хочу, чтобы он получился незабываемым во всех аспектах. Я рядом. Поэтому ты можешь позволить себе расслабиться.

– Ты нереальный, – выдыхает она, когда ее глаза наполняются слезами. Катя очень нежная девушка. Я обнимаю ее, прижимая к себе, оставляю поцелуй на виске и ухожу прочь, чтобы не мешать сборам.

К сожалению, мне придется провести больше двух часов в компании Олега и Инги, но это все ради Кати, так что остается сцепить зубы и просто терпеть.

– Ох, Давид! – внезапно окликает меня Инга, когда я только спускаюсь вниз. – А вы не знаете, в чем Катя пойдет на празднование? Обычно мы выбираем наряды вместе, но тут она до последнего ничего не говорила мне, а я как-то закрутилась и почти забыла о том, какой сегодня день, и…

Забыла, какой сегодня день. Как восхитительно.

– Не волнуйтесь, – отвечаю и присаживаюсь в кресло прямо напротив Олега, – я купил ей платье и обувь в подарок, так что она будет в них.

– Какой заботливый женишок, – с сарказмом выплевывает Олег.

– Я стараюсь, спасибо, – спокойствие дается мне удивительно легко. Не знаю, почему, наверное, это психи Симонова меня так подпитывают. – Для Кати не сложно быть лучшим.

– Ох, ну какая пара, – вздыхает Инга, словно помогая мне бесить своего муженька еще сильнее, – какая забота, и как вы смотритесь вместе.

– Простите, Давид, – перебивает ее Олег, но я не выдерживаю и говорю:

– Прощаю. Что-то еще?

– Издеваешься? – Уважение и попытки сдержать гнев из его тона пропадают сразу же. Он злится и нервничает, постоянно постукивает пальцами по дивану, чашке, сжимает челюсти и прищуривается время от времени, словно пытаясь контролировать свои неадекватные эмоции. Получается у него крайне хреново, к слову сказать.

– Всего лишь шучу. Мы ведь почти родственники, стараюсь разрядить обстановку.

– Какие еще, к чертям, родственники?!

– Ну как? Катя ваша дочь, – слова срываются с моих губ с тяжестью. Я знаю, как Катя ненавидит эти слова, но я говорю их лишь для большего эффекта злости, все. – А я ее парень. Когда мы с ней поженимся, станем с вами родственниками. По-моему, мы выбрали просто идеальное время для объединения бизнеса, пора скреплять наши семьи со всех сторон.

– Я согласия пока не давал, – рычит он.

– На бизнес? – уточняю.

– На свадьбу дочери!

– Ну, тут уж простите, но мне главное ее согласие. А с остальным уж разберемся.

Мне морально хорошо от этого диалога. Столько времени я сдерживался, чтобы не показать ему, что я все знаю, и тут могу оторваться и действовать ему на нервы изо всех сил. Так, чтобы пар из его ушей и не переставал идти. И чтобы он бесился, но все равно ничего не мог сделать, потому что вся его «сила» может быть направлена только на хрупкую девушку, которая в разы слабее него.

В остальном он просто пустышка.

Вот такой веселый диалог с попытками Инги хоть немного успокоить нашу язвительность продолжается больше двух часов. Несколько раз мне хотелось просто встать и уйти отсюда, еще раз десять просто вырубить Олега, и все. Но я обещал Кате спокойно сидеть внизу и быть ее защитой, поэтому свои «хочу» пришлось приберечь до лучших времен.

Но все это время на самом деле стоило того, чтобы увидеть Катю.

Честное слово, я впервые посмотрел на нее не как на человека, которому срочно требуется помощь, а как на взрослую красивую девушку. Она и правда прекрасна.

Это было как в фильмах, и я никогда не понимал, почему, когда девушка спускается с лестницы в красивом наряде, режиссеры всегда замедляют этот кадр.

А теперь понял.

Это делает не режиссер.

Это делает сердце.

Платье идеально село, и я крайне счастлив, что смог подобрать его так хорошо. Кремовое, легкое, струящееся, точно подчеркивающее ее характер. А сверху… Мой пиджак? Черт, и правда мой. Это немного льстит, и я улыбаюсь, а Катя смущается, когда понимает, что я заметил эту деталь теперь уже ее гардероба.

Она выглядит нереально, честное слово. Эффектно, впечатляюще, даже без ярких оттенков!

Я не вижу лица Олега, просто потому что банально не могу отвести от Кати взгляд, но я почти уверен, что он смотрит не отрываясь, и за это мне хочется оторвать ему его тупую башку.

Он недостоин даже просто смотреть на нее! Недостоин!

Катя спускается, придерживая руками длинное платье, и я спешу к ней, чтобы перехватить руку и помочь спуститься со ступенек.

– Нереально красивая, – шепчу ей сразу, не сдерживаясь. Мне даже немного неловко от того, сколько я вдруг уделяю ей внимания, но я и сам не ожидал, что отреагирую так. Словно сегодня Катя из запуганной девочки раскрылась, подобно цветку, в красивую и уверенную в себе девушку.

И просто сразила меня наповал своей красотой.

– Ты меня смущаешь, – признается она.

– Прости, – улыбаюсь, – я не могу иначе. У меня есть подарок для тебя!

– Еще один?! – шепчет она. Я только сейчас понимаю, что сзади нас находятся ее мать и Олег, но, честно признаться, как-то очень сильно все равно уже. – Давид, нельзя дарить столько подарков, ты с ума сошел?!

– Можно. И нужно. Тебе для образа не хватает одной крошечной детали. Развернись, пожалуйста.

Катя колеблется. Но, кажется, у меня получается ее убедить, и она все-таки разворачивается ко мне спиной.

Я достаю из кармана маленькую коробочку, а с ней – тоненькую цепочку с кулоном в виде двух крыльев ангела. Катя и сама ангел. И ей необходим ангел, который будет оберегать ее всегда, поэтому я подумал, что это будет очень символично.

Аккуратно убираю ее красивые волосы со спины и застегиваю цепочку. Катя поправляет ее, поворачивается, и на ее губах играет крошечная улыбка. Понравилось. И я рад.

– Спасибо, – шепчет. – Твои крылья?

– Твоего ангела-хранителя.

– Ну, я же и говорю. Твои…

Мы еще минуту смотрим друг на друга и понимаем, что пора вытаскивать Катю из этого дома. Сейчас ее последние минуты нахождения здесь. Больше она сюда никогда не вернется.

– Готова полностью?

– Я забыла ноутбук… – шепчет она, поджимая губы. – В сумке у кровати. Только его.

– На кой черт тебе ноутбук на празднике. – Голос Олега разрушает все чары момента, и мы синхронно оборачиваемся на его голос.

– Я составила там плейлист песен для дня рождения. В шатре нет живой музыки, они просили подготовиться, с ноута сделать это удобнее всего, – не теряется она и тут же отвечает заранее выдуманную нами легенду.

– Побудь с мамой, – прошу ее, – я быстро заберу ноут и как раз помогу мастеру с чемоданами. Потом поедем, хорошо?

Она кивает. Я улетаю наверх, забираю ноутбук, вывожу мастера. Все занимает не больше минуты, я не хочу оставлять Катю там даже под присмотром мамы. К ней у меня доверия все равно никакого нет.

– …и платье это выглядит вульгарно. Все будут пялиться на твою грудь, как прикажешь мне себя чувствовать на этом празднике, а?! – Я слышу возгласы Олега, когда спускаюсь вниз. Тут же обнимаю Катю за талию, поддерживаю. У этого платья, к слову, нет ничего вызывающего. Оно подчеркивает только нежность и легкость.

– Вы должны меньше думать о груди своей дочери. Как вариант. До вечера! – отвечаю ему и сразу же увожу Катю на улицу, усаживая ее в свою машину.

Мастера забирает Леня, у нас была такая договоренность, а мы с Катей едем прямиком на праздник. Хочу, чтобы она впитала в себя всю эту яркую атмосферу до того, как туда нагрянет толпа противных для нее бизнесменов.

Катюша сидит на пассажирском и заметно нервничает. В ней смешалось столько эмоций, что я, честное слово, не представляю, как она справляется со всем этим.

Беру ее руку в свою, сжимая пальчики. Они ледяные и подрагивающие, сжимаю их крепче, пытаясь согреть.

Катя совершенно не чужой мне человек, мы сблизились очень, что логично, мне хочется поддерживать ее всегда, это нормальное желание для мужчины пытаться защитить девушку.

И сейчас, увозя ее из этого дома, я чувствую невероятный прилив сил и энергии. Конечно, впереди еще много работы, но главное, что мы уже начали проделывать этот путь.

– А нам на площадку вообще зачем? – вдруг спрашивает Катя. – Просто осмотреться или какие-то дела есть?

– Сюрприз, – отвечаю с улыбкой. Девушка расширяет глаза так широко, что это выглядит даже немного комично.

– Еще один?! Давид, нет, это уже несерьезно! Остановись!

– Не могу, Катюш, мы в средней полосе, на трассе, на скорости. Если я резко заторможу, будет авария.

– Прекрати издеваться, ты прекрасно понял, что я не про машину. Мне… мне неловко! Зачем столько сюрпризов? Ты и так помогаешь мне исполнить мечту. Тратишь на это невероятное количество ресурса, а тут еще и сюрприз на сюрпризе!

– Тебе что, каждый день исполняется девятнадцать? Или ты каждый день сбегаешь от урода, с которым жила? Выдохни. Если я хочу сделать сюрприз, я делаю. Это же очень просто.

– Ты невыносимый, – фыркает, отворачиваясь к окну. А пальцы из моей руки все-таки не забирает. Знаю, что ей так спокойнее, привык к этому.

– Полчаса назад ты говорила, что нереальный. Перепутала? – посмеиваюсь, пытаясь разогнать ее хорошее настроение и немного сбить градус напряженности. Нас ждет тяжелый день, и я просто хочу добавить в него хоть немного легкости, неужели это считается преступлением?!

– Я с тобой не разговариваю, – хихикает она и смущается, а дальше весь путь у нас проходит в уже более спокойной и даже веселой обстановке.

Через час мы приезжаем к месту празднования: шатер уже украшен, фотозоны и шары подготовлены, и… и фотограф тоже уже на месте. Восхитительно.

– Фотограф нас уже ждет. Идем, – помогаю Кате выйти из машины, когда она вдруг хмурится, услышав мои слова.

– Фотограф? Мы разве хотели на день рождения фотографа? По-моему, это опасно, не находишь? Вдруг он снимет что-то не то, и…

– Это не на праздник фотограф, Катя. А лично для тебя. У тебя фотосессия. Прямо сейчас.

– Что…

Я беру ее за руки и говорю, глядя точно в глаза:

– Ты как-то обмолвилась, что не любишь фотографироваться по причине того, что стараешься выглядеть обычно, дабы не привлекать лишнего внимания Олега. Но ты бы с удовольствием делала разные фото, если бы у тебя была возможность делать различные образы. Так вот. Сегодня ты просто неотразима, и я подумал, что это самый идеальный момент для фотографий. Виталий – профессионал своего дела, просто слушай его и отдайся моменту, и все получится круто.

– Ты шутишь… – шепчет она, прикрывая рот ладошкой. – Ты же шутишь, да?

– С чего бы мне так шутить?

– Я всего один раз это сказала, вскользь, и… ты запомнил?

– Несмотря на возраст, амнезией пока не страдаю, так что, да, я запомнил. Фотографироваться идешь?

Катя радостно кивает и убегает к Виталию, и следующие полтора часа я наблюдаю за тем, как она меняет позы и места для фото, выглядя просто крайне счастливой сложившимися обстоятельствами.

Самое интересное в этой ситуации то, что я, кажется, от этого тоже ощущаю прилив счастья.