ZOLOTO – Непроизошло
До моего дня рождения осталось три дня, и, если честно, от осознания этого внутри меня разрастается огромная истерика.
Мне до чертиков страшно. Просто невыносимо. Чем ближе этот день, тем сильнее меня колотит. Я не могу ни на чем сосредоточиться, думаю только о плохом, хотя, казалось бы, в этот день наступит еще и день моего освобождения от ужаса, и я должна этому радоваться!
Но я так сильно боюсь…
Я правда просто боюсь, что у нас ничего не выйдет. Мне до дрожи страшно даже думать о том, что будет, если наш план пойдет крахом по какой-то причине и… и мне придется вернуться домой.
Внутри меня и правда по этому поводу истерика. Дикая, ненормальная, шумная и просто пугающе объемная. Никогда в жизни я ничего так не боялась, как этого дня. Он словно судный.
Я не хочу никакого праздника, мне он вообще не приносит никакой радости. Очень давно я отказалась от дня рождения, и тут мое желание забыть об этом дне навсегда только усиливается. Но по плану у нас должна быть большая вечеринка, поэтому мы с Давидом организовываем ее вместе, делая вид, что это его мне подарок.
А он, к слову сказать, подошел ко всему очень внимательно. Даже зачем-то выяснил, какой у меня любимый цвет – оливковый – и спросил, какую я предпочитаю музыку. Наверное, для правдоподобности мероприятия, потому что он тоже знает, что никакого счастья в этот день я не испытаю.
Ну, только если у нас получится сбежать. Тогда я буду самым счастливым человеком на свете. Это самая заветная мечта: избавиться от этого ада.
Потому что Олег… Он звереет. С каждым днем становится все хуже и хуже, эта неделя, что прошла после их возвращения с мамой из спа-отеля, показалась мне настоящим ужасом. Несколько раз меня спасал Давид. Он просто приезжал в любое время и утаскивал меня гулять, а на деле же просто долго-долго меня успокаивал, потому что я просто была не в себе. Наши с ним свидания уже в целом вошли в норму для мамы и даже для Олега. Он, конечно, дико бесится, но молчит, потому что у него начали портиться отношения с мамой.
Но он ужасно себя ведет…
Позавчера он буквально залез мне под юбку. От одних только воспоминаний мне становится плохо. Меня снова вырвало от нервов, когда я смогла от него сбежать. Мы… мы просто ужинали. Боже, мы ужинали! А он положил руку мне на колено и повел ее вверх, задирая ткань юбки. Меня парализовало от страха, я дернулась, чтобы сбежать, но он держал крепко и не давал мне уйти. Его руки ползли по коже так стремительно, что я чувствовала, как задыхаюсь. Мама отошла на кухню, он зажал мне рот ладонью, он…
Боже, нет. Меня снова тошнит.
Меня спас Леня. Клянусь, мой охранник, у которого раньше эмоций в мою сторону было не больше чем у дуба! Он очень вовремя вошел в гостиную. Олег отпрянул от меня сразу же, но я показала Лене все эмоции глазами, как могла кричала о помощи, не издавая ни звука. И он увидел! Понял меня! Позвал куда-то Олега тут же. Тот ушел крайне нервный, что его прервали, а я сбежала в свою комнату, закрылась в туалете и блевала так долго, что потом едва ли смогла встать с пола. И еще пару часов не выходила из ванной…
Он слетает с катушек, перестает сдерживаться, и у меня панический страх по поводу дня рождения. Я дико боюсь того, что он придет ко мне с «подарком» прямо в полночь и я просто ничего не смогу сделать. Нет, я… Я готова бороться до последнего, но Олег выше меня на две головы и шире в плечах, сильнее, что логично, я адекватно оцениваю свои шансы, оттого и трясусь от страха уже какой день подряд.
С мамой снова все сложно. Она вся ушла с головой в заботу о своей красоте, и ее пик материнства закончился, так толком и не успев начаться. Она почти не обращает на меня внимания и не говорит со мной. Не знаю, то ли снова что-то случилось, то ли случилось что-то до этого, когда она вела себя со мной как нормальный родственник, но факт остается фактом: на нее надеяться больше нет никакого смысла.
Сегодня вечером мы должны встретиться с Давидом, и это почти единственное, что меня сейчас радует. Время с ним – это спокойствие. Я не волнуюсь почти ни о чем и могу просто хоть все три часа нашей встречи смотреть в окно и думать о вечном: никто ничего мне не скажет. По сути, он просто увозит меня из дома, чтобы я могла расслабиться, вот и все. Нас уже даже не сопровождает Леня!
О, это отдельная глава истории под названием «моя увлекательная жизнь». Леня – мужчина очень занятой, и Олег искренне верит в то, что у того вообще нет никакой жизни, кроме работы. Он не дает ему отгулов и выходных, Леня должен быть всегда готов отвезти меня, куда потребуется, потому что я обязана быть под присмотром. Но в жизни Лени появилась Ульяна, чему я просто беспрекословно счастлива. Они, к слову, почти вместе! Он всеми силами ее добивается, и я, как истинная фанатка романтики, надеюсь, что у него все получится. Ну и мы придумали, как сделать так, чтобы Леня окончательно занял нашу сторону. А точнее, даже мою сторону. Когда он отвозит меня на свидание к Давиду, он больше не следит за нами. Потому что он едет к Ульяне. И это просто самое идеальное попадание в моей жизни, честное слово!
Он страстно влюблен и из-за этого стал гораздо мягче. С ним легче договориться, он выслушивает меня и сопереживает, уже крайне сильно ненавидит Олега (я считываю это по эмоциям, сам Леня не особо многословен) и даже готов прийти на помощь, когда потребуется.
Конечно, всегда есть вариант того, что он играет и в конечном счете сделает мне больно, но я почему-то с недавних пор стала снова верить в людей, именно поэтому доверяю ему. В конце концов, он каждый день после учебы покупает мне кофе.
А еще он разрешил мне прогулять физру. Более того, мы с Артуром свалили в парк недалеко от университета, и теперь Леня сидит на соседней лавочке и смотрит на то, как мы пьем лимонад и просто болтаем.
Он обещал ничего не рассказывать Олегу, и я ему верю. Мне необходимо было хотя бы час побыть наедине с Артуром, потому что… Потому что, возможно, это последний час, когда мы вообще видимся.
Вот такая вот правда.
Погода на улице просто невероятно чудесная, апрель теплый и солнечный, даже настроение чуть улучшается. Я рассказываю Артуру обо всем, что мы задумали на день рождения. О том, как меня собираются спасать и как мы хотим обмануть Олега. О том, что будет дальше и как вообще я собираюсь жить.
– Ежедневно я понемногу выношу вещи, – признаюсь Артуру, – чтобы у меня был хотя бы небольшой запас, потому что в день рождения будет странно, если я вдруг выйду из дома с чемоданом. Утаскиваю самое необходимое, стараюсь не привлекать внимания, передаю в руки своего тайного спасителя, – при Артуре я называю Давида только так, потому что и сам Артур уже давно делает то же самое, – а он отвозит туда, где я буду находиться несколько дней.
– А потом? – Он вздыхает, и я отчетливо слышу грусть в его словах.
– А потом я уеду, – пожимаю плечами и кусаю от нервов щеку изнутри. – Уеду и забуду все это как страшный сон. Сегодня последний учебный день, а в понедельник я не приду как раз из-за дня рождения. Поэтому мы вряд ли еще увидимся, Артур. После того как я сбегу из дома, я не смогу назвать тебе свой адрес проживания в целях безопасности, ты же понимаешь? Вдруг они решат как-то отследить. И с тобой что-то сделают, и меня найдут. А я не могу этого допустить.
– Так что, мы прогуливаем физру, чтобы попрощаться? – спрашивает он. От его тона и от этих слов у меня под веками собираются слезы. Я катастрофически сильно не хочу терять этого прекрасного человека, своего друга, но у меня нет выбора… Я просто хочу жить. Спокойно и по возможности счастливо. Но это никак не вяжется с тем, что я могу остаться в этом городе. Никак…
– Получается, что так. – Я задерживаю дыхание. Мне кажется, что я задыхаюсь от осознания этой правды. За много лет Артур стал первым, кто смог растопить мое сердце и называться настоящим другом. Он стал тем, кто готов был меня слушать, он слышал! Помогал, поддерживал, обнимал. И даже не отвернулся от меня, когда я не ответила на его чувства взаимностью. Он просто… принял мою позицию, и мы общаемся так же, как и раньше.
Но, кажется, на самом деле пришло время прощаться. И осознание этого делает мне катастрофически больно.
Артур тянется ко мне, и я падаю в его объятия без каких-либо раздумий. Я обожаю этого человека и искренне надеюсь на то, что он всегда будет счастлив. Плачу на его груди, потому что он никогда не отказывал мне в этой слабости, и пытаюсь запомнить его аромат, чтобы вспоминать его как можно чаще.
– Не грусти, красавица, – шепчет он мне в макушку. – Пусть у тебя все сложится так, как ты того заслуживаешь. Счастливо, поняла меня? Живи счастливо. Убегай от этого своего урода и живи на полную катушку. А потом, вдруг когда-нибудь уже не будет опасно, пиши, ладно? Увидимся. Я всегда буду рад встретиться с тобой. Даже в старости.
– Я тебя так люблю, – реву еще сильнее, цепляясь руками за его плечи. Я правда люблю его, просто такой любовью, как любят самых родных и близких людей.
Артур целует меня в макушку еще много раз, потом в щеки и оставляет крохотный поцелуй прямо на кончике носа. Клянусь, я замечаю, что и у него глаза покраснели, но ничего ему больше не говорю.
Я только поднимаюсь на носочки, целую его в щеку и ухожу в машину, чтобы выплакать все остальные слезы там.
Спустя полчаса я наконец-то успокаиваюсь, и Леня вздыхает с облегчением. Вечно молчаливый великан столько слов успокоения мне сказал, что, наверное, и сам был в шоке от того, что так умеет.
Мы едем на встречу к Давиду, которая, конечно же, согласована с Олегом, и я вижу, как радостно Леня улыбается экрану телефона, когда записывает голосовое Ульяне, что он тоже к ней скоро приедет.
Давид ждет меня на парковке большого торгового центра. Но мы делаем хитрый маневр: там я пересаживаюсь в его машину, и мы едем дальше, хотя я, честно признаюсь, понятия не имею, куда.
Иногда я уже просто ощущаю себя героиней какого-то боевика. Все так скрытно, продумано… С другой стороны, понимаю, что это просто необходимо. Это не фильм, это чертова жизнь, и от боевика ее сюжет ой как далек…
– Ты расстроенная, – подмечает Давид. Клянусь, этот мужчина замечает каждую мою эмоцию, я понятия не имею, как он делает это. Мы не очень тесно общаемся, в том плане, что… Мы обсуждаем дела. В основном. При маме и Олеге мы идеальная парочка, а на деле же Давид просто делает все, чтобы выполнить свое обещание и помочь мне. Это я уже потеряла голову от влюбленности и просто стараюсь не особо страдать по этому поводу, понимая, что у нас с ним ничего не получится, а он просто относится ко мне с теплом и делает то, что пообещал. Но все равно видит меня насквозь! Не знаю, то ли он прирожденный психолог, то ли просто он умеет так чувствовать людей, но и правда каждый раз попадает в самую точку.
А может, у меня просто опухли веки от литров пролитых слез, и я слишком преувеличиваю его внимание к моей персоне, не знаю.
– Прощалась с лучшим другом сегодня, – отвечаю ему. – Вот и грущу. У меня никогда особо не было друзей, только вот он, мы совсем недавно стали общаться, и… – Я чувствую, как под веками снова начинают собираться слезы. – В общем, просто грустно.
– Расставаться всегда больно. Но иногда стоит отпустить одного человека, как тут же приобретаешь нескольких дорогих твоему сердцу. Не грусти, Катюша, если он хороший друг, то он все равно останется в твоей жизни.
– Наверное, ты прав, – улыбаюсь грустно. – Мы куда едем?
– В одно очень важное место. Я посчитал, что тебе обязательно нужно его посетить. Так как со всем основным мы уже разобрались и все, что нам нужно – это воплотить план в жизнь, то, значит, время заняться чем-то не менее нужным.
– И это…
От его слов мне почему-то становится страшно. Он вообще о чем?!
– Урок по самообороне.
От его голоса мурашки по коже. Редкое явление теперь на моей коже и каждый раз только приятное. Я смогла побороть ненависть к мурашкам. Точнее… эту ненависть смог побороть Давид.
– Повтори, пожалуйста…
– Я нанял учителя, Катя. Он сегодня и завтра будет заниматься с тобой. Конечно, черный пояс по карате ты за два дня не получишь, но базовые и важные вещи он тебе расскажет и покажет. Я не всегда смогу быть рядом. Мы все еще не понимаем, как утащить тебя из дома в день рождения в полночь. И ты все еще хрупкая и красивая девушка в этом огромном и жестоком мире. Тебе важны эти знания, и я очень хочу, чтобы ты их получила. Прости меня за самодеятельность, но…
– Спасибо. – Я не выдерживаю и просто тянусь прямо в машине к Давиду и целую его в щеку. Кажется, впервые так активно проявляю тактильность по отношению к нему. – Ты не представляешь, как это важно для меня. Просто… то, что ты делаешь, твоя забота в поступках, она меня поражает. Спасибо за твою самодеятельность. Это самое крутое, что для меня делали в жизни.
И это правда. Я ни капельки не вру, это на самом деле что-то нереально прекрасное. Он не говорит громких слов о том, что всегда будет рядом, или рядовое «все будет хорошо», нет! Он просто берет и делает! Нанимает для меня тренера боевых искусств и следующие два часа соглашается быть игрушкой для битья, чтобы я могла отрабатывать на нем все то, о чем говорит тренер.
И именно это вселяет в меня уверенности столько, сколько не могло вселить ничего до этого момента.
И истерика внутри потихоньку тухнет.
Мы справимся.