Rozhden – Пустяк
Последний день в горах…
А когда вообще эта волшебная неделя успела пролететь, а? Я совершенно не успела ничего понять. Мне мало горного воздуха, мало общения, мало свободы, в конце концов! Я словно поняла, как хорошо мне среди кучи людей, громкой музыки и долгих-долгих разговоров. Я чувствую себя во всем этом так комфортно, что от осознания того, что завтра придется вернуться в свое жуткое прошлое, мне просто хочется плакать.
А если сбежать? Прямо сейчас. Поздним вечером, с другого конца страны. Просто сбежать и податься куда угодно, хоть в какую-нибудь ближайшую деревню, честное слово! Я сделаю хуже или нет? Смогу скрыться своими силами или нет смысла даже пытаться? Он найдет меня, да? По телефону, по камерам, да хоть по запаху… И мне так страшно, что если я убегу сама, то меня никто не сможет защитить, когда он меня обнаружит. А он точно сделает это. Потому что добро не всегда побеждает зло, я, к сожалению, в этом уже долгие годы убеждаюсь.
Сегодня последний вечер в горах, вся группа снова сидит около отеля у костра и поет песни, а мне почему-то впервые за отдых хочется побыть отдельно от всех. Не знаю, наверное, это связано с тем, что завтра уже все это закончится, и я просто хочу вот так со стороны впитать весь этот волшебный отпуск в себя, чтобы запомнить как можно больше деталей.
А может, я просто схожу с ума, кто его знает.
Но я спокойно сижу на ступеньках у входа в наш отель и пью какой-то просто божественный чай с ягодами. Он такой ароматный, что даже притупляет грусть от предстоящего возвращения в дом Олега. Смотрю на одногруппников, улыбаюсь, наблюдая за их весельем, и искренне хихикаю, когда один из парней танцует что-то типа стриптиза, а когда снимает с себя дутую жилетку, то чуть не падает прямо на девчонок, сидящих рядом.
Они классные. Мне искренне жаль, что нам не по пути ни по какому из направлений, но я просто наслаждаюсь тем, что могу находиться здесь.
Нахожу глазами Артура и вздыхаю, опуская взгляд. Он сидит рядом с другими парнями и тоже хохочет над неудачным танцем, а Таня все еще сидит недалеко от него и смотрит на него глазами самого преданного олененка.
Они не особо общаются, хотя Артур ведет себя как настоящий джентльмен: подает ей руку, открывает двери, приносит ей чай и какао и иногда даже заводит разговор о чем-то. Я не слышу о чем, потому что…
Потому что мы не общаемся.
Ну, почти.
Такая вот грустная история дружбы, которая сломалась о самые банальные неразделенные чувства.
Я ни в коем случае не виню Артура, в какой-то степени я даже понимала, что такое может случиться, потому что никто не может спокойно отреагировать на отвергнутые чувства. Мы… ну, не прям перестали общаться. Артур все еще желает мне доброго утра и иногда заводит всякие разговоры, когда мы встречаемся вне комнат. Но теперь это все крайне неловко, зажато, тускло. Мы не ищем друг друга и не находимся рядом двадцать четыре на семь, как сиамские близнецы, и опять же, я ни в коем случае не виню Артура.
Но я чертовски скучаю.
В какой-то момент он стал для меня оплотом спокойствия и показателем настоящей дружбы. Благодаря ему я решила не разочаровываться в людях и мужчинах в частности, перестала так сильно ненавидеть универ и в целом стала чувствовать себя лучше. Конечно, я скучаю, черт возьми, не так просто отпускать человека, зная, что ты сделал ему больно и совершенно никак не можешь ему помочь!
Вздыхаю. Ладно. Это пройдет, правда? Он оттает, я перестану бояться сказать ему лишнее слово, и, возможно, наша дружба станет хоть немного теплее, чем есть сейчас. А если нет, то я в любом случае буду счастлива, если он будет счастлив. Даже без меня.
Парень, танцующий стриптиз, вдруг решает начать прыгать через костер, и вся группа тушит его загоревшуюся штанину, когда телефон оповещает о новом сообщении. Я уже не вздрагиваю – привыкла к этим уведомлениям, потому что примерно в одно и то же время каждый день мне приходит сообщение от Давида.
Он пишет, когда освобождается от работы, и мне невероятно тепло от осознания, что каждый день, будучи уставшим и освобождаясь от дел поздним вечером, он все равно не забывает обо мне. Я все еще стараюсь мыслить здраво и не строить воздушных замков по поводу нашего светлого будущего, но тут я могу ответить самой себе словами Артура. «Я же не заставляю его чувствовать что-то в ответ ко мне».
Давид: Время узнавать у тебя, как дела! Как дела?
Катя: Только не говори, что ради того, чтобы узнать это, ты ставишь будильник:)
Понимаю, что улыбаюсь в телефон как самая настоящая дурочка. Ну… я и есть дурочка, что уж там.
Давид: Я еще не настолько стар, чтобы забыть написать тебе, Катя) Как ты? Как отдых? Дай угадаю – совсем не хочешь домой?
Катя: Во-первых, я никогда не говорила, что ты старый, а вот ты упоминаешь об этом довольно часто. Тебя тревожит твой возраст? Ты хочешь поговорить об этом?) Во-вторых, я в порядке, отдых – супер! И да, ты угадал – я совершенно не хочу ехать домой. Думаю о том, чтобы сбежать в ближайшую деревню и стать дояркой. Или еще кем-то.
Давид: Боюсь, Олег вычислит тебя слишком быстро, так что это может быть очень опасно.
Давид: И не тревожит меня мой возраст! Только мою больную спину, но это детали.
Давид: И да, ты можешь ехать домой спокойно, я кое-что придумал, и Олег завтра утром сваливает в командировку на целую неделю. По моим подсчетам, вы не должны пересечься дома, так что еще неделя заслуженного отдыха у тебя есть!
Смотрю на экран и не дышу. Точнее, сначала громко хихикаю, а вот потом уже не дышу. Он как вообще это все делает? Как проворачивает? Просто… сделал так, чтобы Олег уехал! На неделю! Да он никогда больше чем на пару дней никуда не уезжал, как?!
Задаю этот вопрос Давиду сразу же. Спрашивать, зачем и для чего он старается для меня так, бессмысленно – ничего нового я не услышу. Каждый раз он просто говорит, что я достойна помощи, а не издевательств, вот и все.
Давид: Муж твоей матери любит деньги больше, чем может показаться. Стоило поманить его многомиллионным проектом, как он тут же стал собирать свои вещи. Я, правда, тоже уеду, но меня его компания не пугает. Так что ты можешь спокойно отдыхать, а как вернусь, мы обязательно придумаем что-нибудь еще.
Вздыхаю. Я, конечно, надеялась, что Давид остается в городе и мы сможем с ним встретиться… С другой стороны, а для чего? Все наши «свидания» должны быть направлены на то, чтобы я просто уходила из дома и могла вдохнуть полной грудью вдали от этого придурка. Понятное дело, что если Олега не будет в городе, то и с Давидом мне нет смысла видеться. Это логично.
Но как же мне грустно от этой чертовой логики…
Пишу ему слова благодарности, и мы сворачиваем наш диалог. В целом мы никогда не общаемся долго, он только спрашивает, как я, я отвечаю, на этом все. Я даже не могу собрать силы в кулак и спросить то же самое у Давида. Боюсь, что он решит, что я банально лезу не в свое дело, и тогда начнет относиться ко мне иначе.
А я не хочу иначе…
– Ты так улыбаешься в экран, что я еще издалека догадался, кто тебе пишет. – Голос Артура звучит так неожиданно, что я чуть не роняю телефон на землю, еле успеваю подхватить его и сунуть в карман.
Парень стоит надо мной с теплой улыбкой и палочкой с жареными зефирками, и на секунду мне кажется, что я готова заплакать от этой картины. Потому что это впервые за последние четыре дня настолько непринужденное действие с его стороны.
– Это не он, – отвечаю сразу же.
– То, что ты сразу подумала именно о своем таинственном спасителе, когда я даже не назвал это предположение, еще раз указывает на то, что там именно он. Не отрицай.
– А ты не издевайся, – вздыхаю и опускаю голову. Кажется, что груз последних лет резко опустился на мои плечи. На деле же мне просто жутко стыдно.
– Почему ты грустишь? – Он садится на ступени рядом со мной, снимает с палочки одну зефирку, дует на нее пару секунд, а затем протягивает ее мне. Милый жест, и до безумия вкусное лакомство.
– Потому что мне грустно, – пожимаю плечами.
– О, ясно. А конкретнее?
– Очень грустно?
– Кать. – Он посмеивается. – Я серьезно. Поделись со мной, мы не чужие друг другу люди. То, что мы немного отдалились за последние дни, не рушит нашу дружбу. Кто тебя обидел? Ты же в курсе, что тебе стоит показать только пальцем.
– В курсе, – вздыхаю и киваю. – И поэтому мне и грустно.
– Потому что я готов врезать тому, кто тебя обижает? Ты типа против рукоприкладства и все такое?
– Я типа просто чувствую себя до безумия стервой за то, что ты готов за меня даже драться, а я…
– А ты? – Он почему-то улыбается. – Слушай, Кать, я не могу контролировать свою симпатию, поэтому не могу по щелчку пальцев, например, влюбиться в Таню. Мне все еще нравишься ты, и это логично. И ты тоже не можешь это контролировать. Нет, конечно, если бы ты могла влюбиться в меня по щелчку, я бы щелкал без остановки хоть целые сутки, но пусть уже будет как будет. Мы живые люди, тут чувства не выбирают.
– Прости-и-и-и-и, – почти пищу, прикрывая глаза руками. Вот какого черта он такой осознанный и классный, а? Мне казалось, что парни в его возрасте все дурные поголовно, бабники и просто не самые приятные личности, но этот словно… Не знаю, он просто идеальный!
– И ты прости, – вдруг говорит он. Артур притягивает меня за плечи к себе в объятия и целует в макушку. – Что отстранился. Но, кажется, мне так немного легче. По крайней мере, пока. Но спасибо тебе, что сказала правду. Я сильно ценю это, честно. Правда всегда лучше притворства. И… ну, я не врал, что тресну за тебя кому угодно. И если вдруг этот твой супергерой обидит тебя, то ты только скажи, я примчусь разбираться в ту же секунду.
Улыбаюсь и прижимаюсь сильнее к крепкой груди. Хороший же! Пусть у него все будет замечательно.
– Не обидит, – говорю уверенно. – Просто потому, что у нас наверняка ничего не выйдет. Он поможет мне, и я уеду. Он сильно старше, я для него наверняка просто девчонка, которая нуждается в помощи. Нет смысла даже обсуждать все это, так что береги кулаки, за меня сражаться тебе не придется точно.
– Иногда я поражаюсь твоей мудрости, а потом вспоминаю, как много ты пережила за свои еще пока восемнадцать, и понимаю, что нет ничего удивительного в твоей взрослости.
– И кто мне это говорит? Твоей рассудительности позавидует любой взрослый.
– Я притворяюсь, – улыбается он, и я посмеиваюсь, утопая в теплых и таких нужных объятиях.
Мы молчим, потому что слова и не нужны больше. Тот груз, что, казалось, одномоментно рухнул на мои плечи, внезапно покинул меня, и стало легче дышать. Мы обнимаемся и доедаем зефир, пока к нам не подходит Таня и не просит Артура проводить ее до комнаты. Я улыбаюсь им и тому, что Артур не отказывает. Я получаю теплый поцелуй в висок и снова остаюсь одна, но отсутствие друга уже не расстраивает меня так, как раньше. Было приятно все обсудить, хорошо, что он тоже любит разговаривать.
Задираю голову. Сегодня до чертиков красивое небо. Столько ярких звезд, что хочется остаться здесь навечно.
Говорят, что от падающих звезд исполняются желания. Я не верю в это совершенно, точно как в Деда Мороза или в зубную фею, но, когда замечаю падающую звезду, почему-то все равно загадываю желание, еле слышно проговаривая его вслух.
Пусть он станет моим спасением.
Закрываю глаза. Стираю пару слезинок, успевших упасть с ресниц, встаю со ступенек и ухожу в свой номер, потому что завтра рано вставать и возвращаться в прошлую жизнь. И остается только надеяться, что она не сломает меня окончательно.