Грант: Уже полночь. С днем рождения, Айви Грейс.

Айви: Ты уже поздравлял меня вчера. Помнишь? Часа три назад?

Айви: Но все равно спасибо.

Грант: Некоторые слова стоит повторить.

Грант: Иди спать.

– С днем рождения! – Лайла обнимает меня с воодушевлением, которого я не ожидала.

– Это все цветы. Для нее так выглядит рай, – говорит Грант с другого конца стола. Они с Паркером странно здороваются, как и все парни, – жмут руки и при этом хлопают друг друга по спине, – и Паркер с Лайлой уходят туда, где сидят остальные ребята из группы поддержки. Мои родители сняли комнату в крытом зале ботанического сада, и нас окружают орхидеи и кизиловые деревья.

Может, для моих друзей выбор места для празднования восемнадцатилетия кажется странным. Но для меня оно идеально. Я чувствую присутствие бабушки с каждым цветочным вдохом.

– Мы приготовили столько еды, а ты ешь то, что я положила для украшения? – Я переставляю тарелки, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту.

– Ну и что, это же все равно еда.

Грант кладет себе в рот еще одну виноградину.

– Почему ты постоянно оглядываешься? – спрашивает он, и у него изо рта брызжет виноградный сок. Отвратительно.

– Не знаю, – признаю я. – Просто нервничаю. Вся как на иголках.

– Все потому, что ты на вечеринке. – Он слишком хорошо меня знает.

– Да, но мне кажется, не только в этом дело. Я не уверена, придет ли кто-то из школы.

– Если придет, отлично. Если нет, то все твои настоящие друзья и так здесь.

– Ты прав, – шепчу я, все еще не в состоянии избавиться от ощущения мурашек, которые ползут по спине от позвонка к позвонку.

– Не хочу вам мешать, – над нами нависает папа, – но вон там сидит молодой человек, который выворачивает руки за спину, и меня это как-то беспокоит.

Я закатываю глаза. Я знаю, что люди с гипермобильностью называют демонстрацию своей чрезмерной гибкости трюками для вечеринок, но я не знала, что они и вправду показывают на вечеринках.

– Паркер, хватит. Ты пугаешь здоровых. – Голос Гранта разносится по комнате. За несколькими столами, где сидит практически вся наша группа поддержки, раздается взрыв смеха.

Я чувствую, как меня кто-то легко похлопывает по плечу. На мгновение кажется, что это привидение.

– Привет, – тихо говорит Адди. Она всегда была робкой. В глубине души я надеялась, что она придет. Я никого не ждала, но благодарна, что она здесь.

– Привет, – отвечаю я и тянусь, чтобы обнять ее. Я искренне удивлена, что все еще способна кого-то обнимать после той карусели объятий, через которую сегодня прошла.

– С днем рождения. – Я вижу, что Адди нервничает. Ей некомфортно здесь находиться. Она все время ерзает; ее пальцы теребят ручку голубого подарочного пакета, который она держит.

– Спасибо. Рада, что ты пришла. – Я правда рада.

– Милая, наверное, мы можем разрешить всем приступать к еде, – говорит мама с другого конца стола. Разговоры кружатся по комнате, из-за чего она кажется более заполненной, чем есть на самом деле.

– Хорошо, – говорю я и делаю шаг назад. Я еще раз осматриваю выставленные блюда. Они идеальны. Прекрасны. Торт – настоящий шедевр, лучше, чем все, что я пекла раньше: слои безупречно ровные, и торт остался целым после путешествия через весь город. Лайле даже удалось найти голубые маргаритки, которые я расположила сверху и между слоями. Одна их них у меня в волосах, еще одна – у Гранта в кармане пиджака.

Я мысленно делаю фотографию, затем еще одну, пока мама выстраивает гостей в очередь за едой. Вся выпечка будет уничтожена, потому что именно это происходит с вкусной едой, но я навсегда запомню этот стол таким: нетронутым.

Лайла спрашивает, кто делал слойки с творогом, хотя прекрасно знает, что это я делала слойки с творогом. Паркер съедает три штуки, в том числе ту, что Лайла положила себе на тарелку. Мэнни и Холден дерутся за джем без сахара, хотя я приготовила достаточно, чтобы хватило обоим. Я передаю Гранту малиновый маффин, и он улыбается мне так, будто он растение, а я солнечный свет, необходимый ему для жизни.

Адди делает комплимент моей выпечке, моему платью и моим жалким попыткам сделать макияж, я обильно ее благодарю, а Итан стоит позади нее и засовывает себе в рот целый пончик, пытаясь меня рассмешить. К счастью, приходит Кэролайн и хлопает его по спине, чтобы он не подавился.

Все на своих местах – едят и наслаждаются моими творениями. Я собираюсь взять себе вторую тарелку, когда краем глаза вижу ее. Короткие темные волосы, хаотичная прическа. Без очков. Светло-розовое платье.

Рори.

Она пришла. Она действительно имела в виду то, что говорила. Внезапно я понимаю, что я тоже.

– Прости, что опоздала, – говорит она, когда, запыхавшись, подходит ко мне. – Я попала в пробку, а потом потерялась, и…

– Все в порядке, – отвечаю я, притягивая ее к себе. Не помню, когда в последний раз обнимала ее.

– Правда? – спрашивает Рори, ее руки обвивают меня, а голову она кладет мне на плечо.

– Правда. – Я немного отстраняюсь и смотрю ей в глаза впервые за долгое время. – Все в порядке.

Затем начинает играть музыка, и Кэролайн тащит меня за одну руку, а Эйвери – за другую.

Мы танцуем? Господи, мы танцуем.

Может, бабушкино свадебное платье и было создано для танцев, но мое тело нет. Дело даже не в артрите, а во мне. Все вокруг двигаются плавно, изящно, а я жуть какая неуклюжая.

Лайла и Паркер медленно танцуют под песню, которая, должно быть, играет у них в ушах, потому что они точно не слушают ту же музыку, что и мы. Она для них слишком быстрая. Кэролайн и Эйвери кружат друг друга, как будто они пьяные, и выглядят весьма забавно.

Я мельком оглядываю комнату в надежде убедиться, что никто не скучает. Кажется, у Адди все в порядке. Она не любит танцевать, поэтому стоит у стены рядом с дверью. Рори подходит к ней, и они начинают смеяться и фотографироваться перед окнами во всю стену. Мэнни, Холден и Итан проводят время вместе и выглядят так, будто что-то замышляют, сидя на полу в уголке. Либо обсуждают видеоигры, либо планируют нашу гибель. Может, и то и другое.

Мама и папа сидят за столом и наблюдают за нами. Перед папой стоит целая тарелка киша. Того, что от него осталось. Они выглядят счастливыми. Может, из-за киша. Мама подмигивает мне. Я улыбаюсь в ответ.

Я пытаюсь сдержаться, но не могу. Сначала меня кружит Кэролайн, затем каким-то образом я оказываюсь на орбите Эйвери, а потом и Гранта. Все такое головокружительное, шумное и суматошное – такое, чего я не хотела бы на своей вечеринке, но, если честно, я получаю огромное удовольствие.

Хотя в какой-то момент мне все равно понадобится передышка.

Ноги начинают побаливать, и я не могу перевести дыхание, потому что рядом со мной слишком много людей. Видимо, мне нужна передышка прямо сейчас. Эйвери и Лайла теперь танцуют с Кэролайн, и они отодвинулись на шаг в сторону. Может, я смогу проскользнуть мимо них.

Что я и делаю.

Паркер и Грант разговаривают у чаши с пуншем. Наверное, мимо них я тоже проскочу. Тогда я смогу пару минут постоять на улице. Просто чтобы перевести дыхание.

Я иду на цыпочках, стараясь не делать резких движений. Паркер меня даже не замечает. Я оглядываюсь через плечо. Мама с папой тоже не смотрят.

Я почти у цели. Сжимаю металлическую ручку и распахиваю дверь, за которой открывается вид на ботанический сад.

– Эй, ты куда? – спрашивает Рори. Когда я в последний раз ее видела, она сидела за столом вместе с Адди. А она умеет скрываться. Надо было догадаться, что она найдет меня первой.

– Я… Мне нужна минутка. – Я бы могла сказать, что иду в туалет или куда-то еще, но все, что мне приходит в голову, – честный ответ.

– Хорошо. – Рори кивает. – Но нам нужно куда-нибудь сходить. Отпраздновать твой день рождения. Только ты и я. Может, еще Адди, если ты не против.

Я киваю в ответ. Я все еще не знаю, куда это все ведет, но это кажется неплохим первым шагом. Рори меня отпускает, и я выхожу в сад. Конечно, тут холодно. Вот бы у бабушкиного платья рукава были подлиннее. И все же, когда я растираю озябшие руки и время от времени чувствую покалывание в запястьях и локтях, я не могу сказать, что мне здесь не нравится.

Сюда не ведет обозначенная тропинка, и нет смельчаков, гуляющих по саду в почти минусовую температуру. Я не уверена, открыт ли он вообще. Когда я поворачиваюсь к стене из зеленых листьев, я слышу сзади меня шаги. Я их не узнаю, они лихорадочные и не похожи на свой привычный темп. Просто я чувствую ту невидимую связь, которая всегда была между нами.

– Господи, как же ты быстро ходишь. – Грант догоняет меня и почти падает мне на руки.

Я фыркаю от смеха и вижу, как передо мной возникает облачко пара.

– Ты в порядке? – После того как он переводит дыхание, он выпрямляется и кладет руки на бедра.

– Да. – Я скрещиваю руки на груди. Здесь слишком холодно, и мои суставы бунтуют.

– А если честно, все точно нормально? – Он делает шаг ближе ко мне.

– Со мной правда все в порядке. Все хорошо. Мне просто нужно было немного подышать. Не могу так долго веселиться.

– Это моя Айви-профен. – Он наклоняется и целует меня в лоб. Делает полшага назад и уже снимает джинсовку. Накидывает ее мне на плечи. Я и не осознавала, как сильно замерзла.

– Мне нужно вернуться… – начинаю я. Грант меня останавливает и кладет одну руку мне на талию под курткой. Я чувствую тепло его пальцев на спине.

– Потанцуй со мной, – шепчет Грант в практически не существующее пространство между нами. Я не отвечаю. Другая рука скользит по моему бедру, пока пальцы обеих рук не соединяются у меня на спине.

Я не обратила внимания на то, что здесь играет музыка, доносящаяся из спрятанных где-то колонок. Это не совсем танцевальная музыка, скорее мелодия, предназначенная для того, чтобы заглушать тихие разговоры, обычно происходящие здесь. Обычная мелодия для поддержания спокойствия.

Мы не столько танцуем, сколько качаемся в такт музыке. Мои ноги находятся между его, руки обхватывают его шею. На затылке у него самые густые волосы, и я готова перебирать их вечно.

– Что мы делаем? – бормочу я. Поднимается холодный ветерок, шелестит окружающими нас листьями. Сквозь музыку я слышу другие шаги, более громкие. Как будто часы бьют двенадцать – и реальный мир подбирается к моему зачарованному кокону безопасности.

– Держимся подальше – вместе, – отвечает Грант. Его голос звучит как гул, который я ощущаю у себя в ребрах.

Я в последний раз провожу замерзшими руками по его волосам, затем касаюсь его лица, а большими пальцами сжимаю раскрасневшиеся щеки. Шаги все ближе. Их больше, чем я думала, там точно моя мама и, возможно, Кэролайн.

Отстраняясь, я разрываю объятия, но не чары между нами. У стеклянной двери, через которую я прошла несколько минут назад, я вижу родителей, направляющихся в мою сторону. Прямо за ними – Кэролайн и Итан, а за ними и остальные, хотя они должны наслаждаться вечеринкой. Все вышли, чтобы убедиться, что я в порядке.

Я делаю самый глубокий вдох, на который способна, пока мне не становится больно из-за морозного воздуха, проникающего в легкие. Затем открываю дверь одной рукой. Другую я безмолвно протягиваю Гранту.

Он медленно подходит ко мне. Я смотрю, как движутся его губы. Слова не доносятся до меня, но они проникают мне в кости, в пространство между нами. Эти слова добавляют еще один шов к нити, которая связывает нас.

Лишь когда он дотрагивается до меня кончиками пальцев, мой мозг все понимает. Я знаю, что он сказал. Я люблю тебя.

То же самое, что я сказала вчера, мои слова в полусне – и его в здравом уме.