Грант: Если я испорчу еду для вечеринки, ты меня бросишь?

Айви: Нет.

Айви: Но пожалуйста, постарайся не испортить еду для вечеринки.

Я снимаю последний корж с решетки, на которой тот остывал. Он плавно приземляется в центр подложки для торта. Из легких вырывается вздох облегчения. В выпечке именно глютен склеивает все продукты воедино, так что сохранить безглютеновый торт целым и невредимым довольно сложно. Теперь у меня есть шесть аккуратных мраморных слоев, из которых нужно собирать торт. Я откладываю их в сторону, чтобы дать им остыть до конца, и начинаю смешивать крем. Воздух наполняется сахарной пудрой, а мои руки становятся жирными от сливочного масла.

Как только я начинаю взбивать крем ручным миксером, раздается стук в дверь. Мы все – мама, папа, Кэролайн, Итан и я – собрались на кухне и готовим еду для завтрашней вечеринки. Может, я согласилась праздновать только ради этого. Если честно, я рада, что все мои друзья и члены семьи соберутся вместе специально для меня. Меня немного пугает такое внимание, но я все равно рада.

– Должно быть, это Грант… – начинаю я.

– Я открою! – Итан спрыгивает со стула за стойкой. Я слышу, как открывается входная дверь, а затем до кухни доносится их привычный разговор.

– Это тебе. Почтальон доставил как раз, когда я приехал.

Иногда я просто обожаю, как Грант начинает разговор без лишних предисловий.

Я знаю, что там. Это ничем не примечательная коробка из пенопласта, на которую, помимо этикетки, наклеен лишь один стикер – что-то о том, что ее нужно немедленно положить в холодильник. Я и забыла, что уже пришло время для новой доставки лекарств.

Нужно еще сделать семь закусок и множество десертов. Я составила списки и все подготовила. Каждому вручила подробнейшие инструкции. Все должно пройти гладко, потому что я распланировала все до последней мелочи.

– Давайте начнем. – Я кладу лекарство в холодильник и задвигаю его подальше. С глаз долой – временно из сердца вон.

– Ты же поручишь мне что-нибудь, да? Например, разложить сыр и крекеры на тарелку или что-то подобное? – Грант ворует несколько кусочков бекона, который я нарезала для киша.

– Нет. – Я шлепаю его по руке. – У Итана самое легкое, но даже это не так легко.

Я даю указания и отвечаю на вопросы. Вручаю Итану новую лопаточку, когда он роняет свою. Делаю всем комплименты по поводу их техники. Даже если затея с вечеринкой в итоге окажется провальной, я навсегда запомню время, проведенное на кухне с моими любимыми людьми. Это нечто особенное. В готовке для меня всегда была своя магия, но сегодня она ощущается сильнее. Как будто кухню заколдовали и она ожила, чтобы поздравить меня с днем рождения. Как будто человек, по которому мы скучаем, растворен в свете, плавает среди пылинок, видимых только в солнечных лучах.

В духовке поднимается выпечка, кухня наполнена ароматами специй и масла. Все потихоньку складывается воедино. Все мои чувства в покое. Мы раскладываем решетки по всей поверхности стойки, чтобы дать выпечке остыть.

Зрелище впечатляет: прекрасная выставка блюд, многие из которых я приготовила сама.

Мы начинаем упаковывать еду так, чтобы она пережила путешествие на другой конец города в ботанический сад. Я уже представляю себе завтрашний день: зеленый массив сада, моя семья, мои друзья, бабушкино свадебное платье. Будет тихо, спокойно и умиротворенно.

Хотя руки у меня работают как обычно – переставляют еду с места на место и складывают тарелки в раковину, – но мои мысли далеко. Я должна кое-что сделать.

– Эй, Грант, – шепчу я и тяну его за рукав. Он так пристально смотрит на меня, что ему даже не требуется произносить слова вслух. – Мне нужно сделать инъекцию. Поможешь? В прошлый раз что-то пошло не так. Может, посоветуешь что-нибудь?

Он улыбается и подмигивает:

– Ты зовешь меня на инъекционное свидание?

Я пытаюсь неодобрительно посмотреть на него, но не могу. Он просто… особенный. Я чувствую прилив нежности. Каждый раз, когда я смотрю на него, я могу думать лишь об одном: этот парень – мой.

– Если хочешь так это называть, то конечно. – Я улыбаюсь в ответ.

Мы перемещаемся на кухню, чтобы убраться там, и Грант достает из холодильника лекарства и бутылку воды.

– А ты дала лекарству немного согреться перед тем, как делать укол? Потому что вводить холодную жидкость в теплую кожу охренеть как больно. – Грант и бровью не ведет, когда ругается при моей маме. Итан прав, Грант чертовски крут. – И не забудь заранее достать спиртовую салфетку. Холодные спиртовые салфетки противные.

Я смеюсь из-за гримасы у него на лице. Иногда я забываю, что Грант тоже болен, но потом он внезапно показывает, что знает про мои лекарства гораздо больше, чем я.

– Не забудь выпить много воды. – Он передает мне бутылку. Я залпом выпиваю половину.

Когда у меня на телефоне звонит таймер, в кухне все чисто. Еда упакована, но хочется сделать больше. Если бы у меня было чуть больше энергии, я бы и правда сделала. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Готова? – спрашивает Грант.

Вместо ответа я собираю все свои принадлежности и несу их к себе в комнату. У меня в руках беспорядочная охапка лекарств, как будто я только что ограбила аптеку. Закрыв за собой дверь, я выкладываю все из рук.

– Ты боишься иголок? – спрашивает Грант, когда достает шприц из пластиковой упаковки.

– Не очень. У меня каждые три месяца берут кровь. Так что у меня нет возможности бояться иголок. Конечно, я от них не в восторге, но кто-то вообще их любит?

– Не знаю. Люди, у которых много татуировок? Специалисты по иглоукалыванию?

– Грант, – ною я, пихая его.

– Ты права, – говорит он, но его лицо ничуть не серьезнее, чем было. – У нас нет времени валять дурака.

Хотела бы я, чтобы было. Грант передает мне шприц, и я чувствую его вес у себя на ладони.

– Итак, тебе нужно решить, что тебе больше нравится: живот или нога. Технически укол можно сделать в руку, как прививку от гриппа, но идея плохая.

Все это я уже знаю, но не останавливаю его. Его теплый голос говорит мне в ухо, и от этого я чувствую себя намного лучше, чем в прошлый раз.

– Я бы выбрал ногу, но это я. В любом случае у тебя там, наверное, больше жира.

– Что, прости? – обижаюсь я.

– А что такого? Я же не сказал, что это плохо.

Я свирепо смотрю на него, а он только улыбается в ответ.

Грант передает мне спиртовую салфетку, и я опускаю резинку легинсов на несколько дюймов, пока одна сторона не оказывается над тазовой костью. Поразительно интимный момент. Я еще никогда никому не показывала эту часть тела. Возможно, это лишь крохотная полоска кожи, но большего никто и не видел – и эта полоска слишком близка к территории, с которой невозможно вернуться, и я не хочу жалеть, что зашла туда.

Я жду прилива страха, волны осознания своей неправоты. Я ожидаю, что мое тело по собственной воле сбежит и спрячется за ближайшей закрытой дверью. Вместо этого я встречаюсь глазами с Грантом. В нем всегда была какая-то напряженность, даже в самых мягких чертах характера.

– Все нормально? – спрашивает он. Люблю, когда он это спрашивает. Он задает этот вопрос по-другому, не как все остальные. Вкладывает в него больше смысла, как будто прекрасно знает, как именно я себя чувствую, но все равно хочет подтверждения.

Я киваю.

– Сначала протри кожу спиртовой салфеткой. Уверен, ты знаешь, как ей пользоваться.

Я знаю. Он продолжает.

Я просто наслаждаюсь звуком его голоса, низким и близким. Он обаятельный, и сострадающий, и надежный. Я люблю его. На самом деле я довольно сильно его люблю. Очень сильно. Я слушаю, но лишь наполовину. Я больше заинтересована в ощущениях.

Я делаю укол, Грант стоит рядом. Он и так был близко, но теперь совсем прижался ко мне.

Я пару раз цокаю языком – металлический привкус все еще странный.

Не успеваю я отреагировать, как Грант уже приклеивает пластырь к моей коже. Увидев мое немного изумленное лицо, он встречается со мной взглядом.

– Что? Я знаю, где ты хранишь пластыри.

На трепещущей коже живота все еще ощущается тепло от прикосновения его пальцев.

– У тебя очень хорошо получается, – шепчу я. Я не уверена, что имею в виду. У него хорошо получается быть больным. Хорошо получается быть со мной. Хорошо получается быть больным вместе со мной.

Без моего ведома тело вдруг становится вялым, мышцы расслабляются от внезапно накатившего чувства истощения. Руки сами по себе решают обхватить Гранта, а щека оказывается в моем любимом месте – у него на плече.

– Некоторых из-за лекарства клонит в сон, – шепчет он мне в волосы.

– Меня и так клонило в сон.

Мне еще многое нужно сделать, разобраться с кучей мелочей перед вечеринкой. Ему мне тоже нужно многое сказать. Я хочу сказать ему, что я знаю каждый из трех оттенков каштанового, которые встречаются в его спадающем на лоб локоне. Я хочу сказать ему, что мечтаю вечно жить вот так – прижавшись к нему подбородком. Я хочу сказать ему, как сильно его люблю.

Но ничего из этого я сказать не могу. Кажется, мои соединительные ткани слишком податливы, и все, что сдерживает меня воедино, скоро распадется. Я в нескольких минутах от того, чтобы растаять и превратиться в лужу, как злая ведьма из «Волшебника страны Оз».

– Иди спать, – шепчет Грант и кладет руки мне на плечи. – Увидимся завтра.

Мне бы стоило переодеться в пижаму, но моя домашняя одежда тоже сойдет для сна. Я плетусь к изголовью кровати. В последнюю секунду я поднимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его, но я так устала, что чуть не промахиваюсь.

Грант ждет, пока я устраиваюсь поудобнее под теплыми одеялами, и затем идет к двери. Я бы хотела, чтобы он остался.

– Айви, – зовет он у двери. Выключается свет.

– М-м? – хмыкаю я в ответ. У меня даже глаза закрыты.

– С днем рождения.

Говорить такое просто нелепо. Мой день рождения только завтра. Точнее, только через несколько часов. Наверное, он хочет быть первым, кто меня поздравит, потому что он лучший.

Грант не услышит, что я прошепчу в ответ, но я все равно говорю:

– Я люблю тебя.