Айви: Сегодня буду говорить.

Кэролайн: Прямо говорить-говорить? Обо… всем?

Айви: Ага.

Кэролайн: Я так тобой горжусь.

Мне есть что сказать. Я репетировала речь полдня. Извиниться перед Грантом было первым в списке трудных дел на сегодня, а это – второе.

Я полна решимости и так разгневана, что могу проделать дырки в полу спортзала. С тех пор как я осознала, что моя болезнь стала а) общеизвестным фактом и б) предлогом для того, чтобы либо меня избегать, либо на меня пялиться, я плавно прохожу все стадии проживания горя.

– Выглядишь свирепо, – говорит Грант, когда мы входим в спортзал. Иногда этот парень, который является центром моей вселенной, слишком прямолинейный. Он не выпускает мою руку с тех пор, как мы вышли из парка.

– Она и есть свирепая. Вчера на стрессе пекла несколько часов. Если захочешь маффин, скон или брауни, ты знаешь, где их найти. – Кэролайн проходит мимо нас туда, где сидит Стелла.

– Так вот чем ты занимаешься, когда злишься? Печешь?

– Видимо. – Я пожимаю плечами. – Обычно я не злюсь. Так что у меня нет каких-то правил.

Грант закатывает глаза.

– Хорошо, но ты же хочешь об этом поговорить?

– Думаю, да. – Я киваю в сторону стульев.

– Договорились. Кстати, я хочу маффин.

На этот раз я закатываю глаза. Я не говорю ему, что приготовила малиновые, его любимые. Позже сам догадается. По бабушкиному рецепту, конечно.

Когда я занимаю место, желудок начинает скручивать. Это просто рефлекс, говорю я себе. Все из-за того, что я не люблю публичные выступления. Из-за того, что Рори сделала мне больно. Я повторяю в голове слова Гранта: не все такие.

– Ты сможешь, – повторяю я себе под нос, пока не начинаю в это верить. Тут мои настоящие друзья. Теперь я это знаю.

– Кто-нибудь хочет начать? – слышу, как спрашивает Лайла.

– Я хочу. – Рука поднимается вверх прежде, чем я успеваю ей приказать. Лайла кивает мне, и у меня изо рта извергается поток слов. Наверное, я стала смелее после того, как высказалась на прошлой неделе. – Устраивайтесь поудобнее, потому что будет жарко. Краткое резюме с прошлого раза: у меня в школе была ровно одна подруга, и она не знала, что у меня РА. Я сказала ей и только ей.

Я вздыхаю, потому что не знаю, как продолжить.

– Я не уверена, что это была она, но…

– Зато я уверен, – шепчет себе под нос Грант. Он насупился, хотя все еще водит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

– Я думаю, что она рассказала кому-то еще, – продолжаю я с воодушевлением. – Не знаю, кому она говорила, а кому нет, потому что меня теперь избегают все. Или глазеют, как будто у меня три головы.

В комнате раздается коллективный стон. Кто-то даже свистит, Паркер, что ли? Грант присоединяется. Это несколько чрезмерно, но я не возражаю.

– Люди все еще думают, что хронические болезни заразные или что? Как будто у нас у всех чума. – Мэнни оживляется, когда говорит.

– Не знаю, почему мне так больно, – признаю я. – Никто из них мне даже не нравится. Не то чтобы моя жизнь стала хуже из-за того, что некоторые люди смотрят на меня как на инопланетянина.

– И все равно это полный отстой! – говорит Грант так, чтобы все услышали.

– Именно, – соглашается Эйвери. Она всегда пылко относится к подобным вещам. – Это полный отстой, и ты должна позволить себе прожить свои чувства. Главное – не поддавайся давлению.

Лайла рядом с ней кивает снова и снова.

– Тебе больно, потому что она вторглась в твою личную жизнь, использовала тебя и твою болезнь как топливо для сплетен. Для меня это непростительно.

– Хроническая болезнь всегда показывает, кто твои настоящие друзья – и кто просто был рядом. – Паркер смотрит на меня, вкладывая во взгляд особый смысл. Я понимаю его.

– Это правда. – Я выдыхаю через нос. – Я знаю, кто мои друзья, и, очевидно, она не одна из них.

Как будто почувствовав, что мне нужно время наедине со своими мыслями, чтобы все это переварить, они меняют тему разговора. Пока они что-то обсуждают, я горюю. Я горюю о каждом испорченном школьном воспоминании, о каждом отведенном взгляде, который мне предстоит пережить, о человеке, которым меня воспринимали раньше.

– Все хорошо? – шепчет мне на ухо Грант. С другой стороны Кэролайн сжимает мне руку. Возможно, я еще никогда не задумывалась о том, насколько важны для меня ребята из этой группы. Они не просто поддерживают, они понимают меня. Меня видят, слышат и чувствуют впервые в жизни.

– Все хорошо, – шепчу я в ответ.