Айви: Можем встретиться в парке перед группой? Хочу обо всем поговорить

Грант: Ок

Мы в парке, в котором смотрели фильм на первом свидании. Кажется, с тех пор я здесь не была. Днем в парке уютнее – дети сжигают накопившуюся в школе энергию и в небольших группках совершают послеобеденные прогулки.

Еще здесь стоит фургончик с тако, о котором я наслышана. Это легенда первоначальной группы и вообще-то их единственная традиция – после встреч они всегда брали тако. Может, они все еще так делают, просто без нас.

На самом деле это неважно. Все, о чем я беспокоюсь, – как вернуть Гранта. Последние несколько дней я чувствовала себя совершенно несчастной, и мне нужно извиниться. Нам нужно помириться.

Сижу на холодной скамейке в парке. Кэролайн ждет меня в машине, впиваясь в меня глазами. Я сказала ей, что она может идти, но она отказалась. Ей вообще не нужно было приезжать, но она решила, что я слишком взбудоражена, чтобы вести машину. Наверное, если все пройдет плохо, ей придется давать свидетельские показания. Я роняю лицо на ладони. Это моя вина. Все это замешательство, вся эта драма, вся эта неразбериха. Во всем виновата я.

И вдруг я слышу шаги, которые сразу же узнаю.

Я смотрю на Гранта между пальцев.

Боже, как же я по нему скучала, хотя прошло всего несколько дней. Не думала, что этого достаточно, чтобы начать по кому-то скучать. Когда я вижу его, боль в груди ослабевает, и я чувствую, что наконец-то могу дышать.

Я снова поднимаю глаза на Гранта. Он смотрит на меня сверху вниз. Он в шапке, и из-под нее выглядывают волосы, я еще никогда не видела его в таком виде. Ну уж нет, это слишком. Я отвожу взгляд, чтобы спасти свое хрупкое сердце.

Не говоря ни слова, я встаю и оставляю позади холодную скамейку. Грант следует за мной. Его присутствие ощущается так, будто я что-то выиграла. Будто я выиграла все.

Но это пока что не так. Мы еще ничего не уладили. Мне нужно убедиться, что все нормально. Каким-то образом мы оказываемся на детской площадке и садимся на нижние перекладины турника. Это странно, но мы тоже странные.

Он садится рядом со мной. Я смотрю на него.

– Извини, – говорим мы одновременно.

Я хихикаю. Он фыркает. Он снова пытается заговорить одновременно со мной.

– Позволь мне, – говорю я, потому что мне правда нужно извиниться, и я хочу, чтобы он это услышал. – Прости, что оттолкнула тебя. Я не должна была. Я сразу это поняла. Я просто была… потрясена и напугана, и у меня разрывалось сердце, и при этом я очень разозлилась, и…

– Все в порядке. Правда.

Когда я слышу эти слова, с груди падает камень.

– Я не должен был уходить, но ты сказала оставить тебя в покое, и я не был уверен, что ты имела в виду, но раз уж сказала оставить, то я и…

– Больше я тебя не оттолкну, хорошо?

Он кивает. Именно это мне и было нужно, ему даже не пришлось говорить ни слова.

– Да уж, настоящий хаос, – шепчу я.

– Ага. Но сейчас же все хорошо. Да? – Он наклоняется ко мне, перенося вес тела на руку, которую он держит у меня за спиной.

– Да.

– Я очень хочу тебя поцеловать, но, мне кажется, за нами шпионит Кэролайн.

Я кладу руку ему на плечо, слегка отодвигая его. Я выглядываю из-за него и вижу, что Кэролайн, конечно же, все еще пялится. Я свирепо смотрю на нее, и она отвечает мне тем же. Что ж, прекрасно. Уезжать она не собирается.

Я отклоняюсь назад, но остаюсь в пространстве Гранта, вдыхаю тот же воздух, ту же траву и аромат мыла.

– Да, но ты все равно можешь это сделать.

Он улыбается перед тем, как наклониться, и это выбивает почву у меня из-под ног. Поцелуй мягкий и нежный, холодный и едва заметный, но он воплощает спокойствие. Это физическое изображение того, как мое сердце вновь собирается воедино.

– Грант?

– Да?

– Пожалуйста, больше не оставляй меня в покое.