Шпроте очень хорошо спалось в новой постели, где Фрида была слева, а Вильма справа. Когда Шпрота открыла глаза, занимался рассвет, но Фрида уже проснулась. Она сидела на постели и учила роль. Шпрота видела, как шевелятся ее губы.

– Прочь, слезы глупые! Вернитесь снова в источник свой, – услышала Шпрота ее шепот. – Дань скорби – капли ваши. Вы ж их, ошибкой, радости несете…

– Тебе никогда не удастся все это запомнить! – сказала Шпрота. Фрида вздрогнула, будто вдруг перенеслась сюда из какой-то другой реальности.

– Удастся! – тихо ответила она. – Выучу наизусть каждое слово, потом встану на сцене, все будут смотреть только на меня, и – бац! Все слова вдруг исчезнут у меня из памяти? – Она со стоном повалилась на подушку и закрыла лицо раскрытой книгой. – А Нора так комично выглядит в узких штанах, – услышала Шпрота из-под книги. – Тут уж не до романтических отношений.

Романтические отношения. Шпрота сглотнула и вспомнила вчерашний вечер. Да ладно, просто была немного не в себе из-за мамы и ее Зануды. Дело наверняка в этом.

Фрида убрала книгу с лица и села.

– А не пробраться ли нам на кухню и не заварить ли чаю?

Шпрота глянула на будильник Труды – было еще только семь утра.

– Почему нет? – сказала она и зевнула. – Я надеюсь, у Вильмы в сумке еще и печенье есть.

Бесшумно, стараясь никого не разбудить, они оделись и в одних носках побежали вниз по лестнице. В доме стояла полная тишина – только из одной комнаты доносились смешки и шум, будто кто-то кидал подушку в дверь. А когда они вошли в холл, Шпроте на мгновение показалось, что кто-то смотрит на них сверху из-за перил. Она обернулась, но никого не обнаружила.

Путь на кухню пролегал через столовую. Сквозь готические ромбики окон на синие скатерти падал утренний свет. Столы были уже накрыты для завтрака. На одном из них стояла соломенная курица.

– Это точно наш стол, – сказала Фрида. – Похоже, твоя мама рассказала про нас Моне массу всего интересного.

Она открыла дверь в кухню и замерла как вкопанная, причем она остановилась так внезапно, что Шпрота едва не налетела на нее. Перед холодильником стоял Майк, в футболке и полосатых кальсонах.

– Доброе утро, – сказал он, проводя рукой по взъерошенным после сна волосам. – Вы природные жаворонки или эти мелкие негодники вас разбудили?

– Мы… – Фрида смущенно посмотрела на Шпроту. – Мы тут чай хотели заварить.

– Чай? В такую рань? Это и пригнало вас сюда сверху?.. – Майк помотал головой. – Что ж, тогда ни в чем себе не отказывайте. – Он взял кружку, над которой поднимался пар, и йогурт, только что извлеченный из холодильника, и пошел к двери. Фрида и Шпрота поспешно отступили в сторону. – Ну, тогда пока, до новых встреч, – сказал он и, как акробат, понес свою дымящуюся кружку между рядами столов.

Шпрота смотрела ему вслед. Пока не заметила, что Фрида делает то же самое.

– Яблочный или шиповниковый? – спросила Фрида, заметив взгляд Шпроты. Словно застигнутая врасплох, она повернулась к двери спиной. – Там только эти два чая. Хедвиг нам еще вчера вечером объяснила.

– Яблочный, – пробормотала Шпрота. Вот снова сердце так же заколотилось. Как бы это прекратить? Может, вдохнуть поглубже? Шпрота шумно задышала.

Фрида поставила чайник на плиту, принесла из шкафчика над мойкой две кружки и опустила в них чайные пакетики.

– Жду с нетерпением, как у вас первый урок верховой езды пройдет, – сказала она. – Мне кажется, Труда до сих пор боится, что ей на лошадь не взобраться.

Она все говорила и говорила. А Фрида много болтала только по одной причине – если была смущена. А она была смущена. Шпрота это чувствовала.

– Думаю, все не так плохо, – сказала она и посмотрела в окно. Бесс и Мона были уже на выгоне. При дневном свете лошади выглядели еще красивее, чем вечером.

– Вот увидишь, ездить верхом – это потрясающе. Тебе точно понравится, – сказала Фрида. Она тоже смотрела Майку вслед…

– Не исключено, – сказала Шпрота. И мысли ее опять улетели.

Они взяли кружки и отправились обратно в свою комнату. По дороге болтали обо всем подряд, только не о бьющемся сердце и не о ватных коленках. Даже лучшие подруги кое о чем не говорят. Из комнат на втором этаже уже доносился неслабый шум, а когда они стали подниматься на третий этаж, по всему коридору зазвенел громкий голос Вильмы:

– Малышня позорная! Безмозглые маленькие мартышки! Всем головы сверну!

– Что происходит? – Труда и Мелани натягивали рейтузы, когда Шпрота и Фрида вошли в комнату. Вильмы там не было.

– Что эта малышня натворила? – спросила Фрида, усаживаясь с кружкой на кровать.

– Они намазали черный обувной крем на стульчак унитаза! – Труда со смехом старалась запихнуть футболку в рейтузы. – Повезло еще, что я не первая пошла в туалет. Прикол, в этих штанах я похожа на колбасу в биоупаковке.

– Она уже пять минут стоит под душем и пытается всю эту гадость с себя смыть, – сказала Мелани, расчесывая щеткой локоны. – Твои рейтузы смотрятся намного круче моих. Мне их двоюродная сестра дала поносить, а у нее зад как у моржа. – Она с любопытством повернулась к Шпроте и Фриде: – Так, вы брата Бесс уже видели? Как он из себя?

Ни одна из девочек не ответила. Фрида хлебала чай, спрятав лицо за «Ромео и Джульеттой», а Шпрота напряженно всматривалась в пейзаж за окном, как будто деревья и луга были для нее чем-то невиданным.

– Я его вчера вечером видела! – Труда натягивала джемпер. – А что, симпатичный. Так мне кажется.

– Ну да, ну да, ты ведь считаешь, что твой двоюродный брат тоже образец мужской красоты! – прошипела Мелани, подводя брови перед маленьким зеркальцем. – Спасибо, я лучше сама посмотрю и сделаю выводы.

– Мелли, ну прекрати! – Фрида не могла скрыть раздражения. – Я думала, что у тебя есть друг – Вилли! С какой стати ты разузнаешь про внешность других парней?

– Привычка у нее такая, – пояснила Шпрота.

– Вилли тут совершенно ни при чем! – напустилась Мелани на Фриду. – Я, между прочим, с ним вчера вечером созванивалась, тупые гусыни!

– Куры, – поправила Шпрота, наблюдая, как Майк внизу под окном идет по двору и останавливается возле своей мамы. Поспешно, словно он мог ее заметить, Шпрота отступила от окна.

Мелани посмотрела на нее, пораженная, но тут, к счастью, в комнату вошла Вильма.

– Ох, поймаю я их! – закричала она, вся пунцовая от гнева. – Задница от щетки болит уже так, словно я сто часов на лошади сидела.

– Давай гляну, не осталась ли там черная краска? – предложила Мелани.

– Спасибо, дорогая. – Вильма надела сапоги и достала из шкафа безрукавку. – Мне бы только узнать, кто из этих маленьких тварей все это сделал.

– Можешь спросить у Бесс, кто мог такой наглости набраться, – предложила Труда.

Но и Бесс Вильме помочь не смогла.

– Ох, такие штуки регулярно случаются, когда новенькие приезжают, – сказала она, подсев к Курам за завтраком за их стол. За соседним столом сидели трое из возможных преступников. Они сидели, тесно сдвинув головы, и истерически хохотали всякий раз, когда Куры на них оборачивались. Вильма угрюмо посматривала на эту троицу в надежде, что кто-нибудь из них зальется краской стыда, если она посмотрит на них построже. Но, к сожалению, этот метод не срабатывал.

– Прошлый раз, когда приехали новенькие, – шепотом рассказывала Бесс, – парочка маленьких отморозков принесли к ним в комнату миски с теплой водой и опустили туда руки новеньких.

Труда побелела как полотно.

– Не поняла, ну и что? – спросила Вильма.

– Люди тогда мочатся в постель, – пояснила Шпрота. – Ничего себе, невинные детки!

Вильма огляделась, словно вдруг узнала, что за соседним столом сидят людоеды.

– Фантастика! – возмущенно прошептала она. – Мне бы и в голову никогда не пришло так поступить.

– Может, и пришло бы, – зло сказала Мелани и стала разглядывать девочек за двумя соседними столами. – Их семеро, – сосчитала она. – Их однозначно больше. Остается только надеяться, что они не все заодно.

Бесс прихлебывала чай.

– Точно нет, – сказала она, – Вот те четверо сзади нас, – она показала на стол у окна, – все очень воспитанные дети. У нас с ними еще вообще никаких проблем не было. Только Дафна по вечерам начинает тосковать по дому, но, к счастью, утешить ее не сложно. Но вон те трое, – Бесс кивком показала на соседний стол, – они очень наглые. Ничего, кроме глупостей, в голове. К счастью, Верена иногда уговаривает остальных не увлекаться, но Лилли и Роберта здесь уже третий раз, и, боюсь, всех новеньких они воспринимают как непрошеных гостей. Те шуточки с теплой водой как раз они организовали.

Труда с беспокойством оглянулась. Все трое тут же начали покатываться со смеху.

Мелани разглядывала их с холодным презрением.

– Только не говори, что уроки верховой езды у нас вместе с этими маленькими монстрами! – сказала она Бесс.

Бесс пожала плечами и налила себе еще чаю.

– Все зависит от того, умеете ли вы ездить верхом. Эти монстры уже неплохо сидят в седле.

Задетые за живое, Мелани, Труда и Шпрота начали переглядываться.

– Мы, э-э… – Мелани теребила свои взятые напрокат рейтузы, которые реально были ей велики. – Мы не так уж хорошо ездим верхом, я имею в виду, что…

– Что мы вообще не умеем ездить верхом! – Шпрота завершила фразу за Мелани.

Труда вздохнула и смущенно посмотрела на Бесс.

– Вот оно что! – Бесс попыталась скрыть улыбку, но это ей не совсем удалось. – Ну тогда на первый урок верховой езды вы попадаете к моей маме. А Верена, Роберта и прочая мелюзга занимаются со мной.

– А твой брат? – спросила Фрида и тут же прикусила язык и сжала губы, словно хотела проглотить свой собственный вопрос.

– Майк? Понятия не имею. У него по утрам полно работы на выгоне и в конюшне. А когда он заканчивает работу, то в основном скачет в Дагельсбюттель и встречается там с друзьями.

– Бесс! – Одна из девочек с соседнего столика неожиданно выросла рядом с Бесс. – Можно мы посмотрим, как эти вот… – Она пососала мармеладину за щекой. – Первый раз верхом поедут? Наверное, ухохочешься.

Две ее подружки в этот момент от смеха чуть не макнулись лицами в тарелки.

– Нет, нельзя, Лилли, – ответила Бесс. – Когда вы начинали, за вами никто не подглядывал.

– Спасибо! – облегченно простонала Труда.

После завтрака мелюзга обступила Бесс, потому что каждый хотел получить любимую лошадь. Но Бесс написала имена лошадей на маленьких бумажках, аккуратно сложила каждую, бросила в хлебную корзинку и пустила ее по рукам.

Потом пошла на пастбище вместе с Вильмой и Фридой и показала им лошадей, на которых они будут кататься. Мелани, Труда и Шпрота в нерешительности прислонились к ограде и наблюдали, пока Мона к ним сама не подошла.

– Первый урок верховой езды, – сказала она, вручая каждой недоуздок и корду, – это волнующий момент. Как только Бесс умчится вместе с остальными, мы возьмем трех лошадей, которые лучше всего смогут показать вам, что такое верховая езда.

Прошла почти вечность, пока Бесс вместе со своей группой седлала лошадей, но в какой-то момент они все-таки ускакали. Фрида выехала со двора последней. Она обернулась и помахала им, прежде чем ее лошадь скрылась среди разноцветья осенних деревьев.

– Да уж, остается им только позавидовать! – пробормотала Мелани, а Шпрота стояла, разглядывая недоуздок, который дала ей Мона. При всем желании она не могла понять, как надеть эту штуку на голову лошади.

– Да ладно, у нас тоже сейчас будут свои радости, – сказала Мона и отворила решетчатые ворота на выгон. Тесно сгрудившись, они шли через пастбище. Далеко за деревьями стояли бок о бок семь лошадок, пощипывая короткую, уже обглоданную травку. Лишь трое из них подняли головы, когда Мона и девочки к ним подошли.

– За те несколько дней, которые вы проведете здесь, вы успеете привыкнуть только к одной лошади. Для Мелани мы возьмем Фафнира, для Труды – Фрейю, а Снегла научит ездить верхом Шарлотту.

Фафнир был у Моны единственным белым конем. Фрейя была черная как уголь, а у Снеглы шерсть была коричневая, кроме маленькой белой зигзагообразной полосы на лбу, напоминавшей латинскую S.

– А Кольфинна для нас слишком дикая? – спросила Шпрота. Она изо всех сил старалась надеть на Снеглу недоуздок, не выворачивая ей уши, но это было очень непросто. Кобыла все время отводила голову назад и смотрела на Шпроту так, словно такая степень непонятливости ей еще не встречалась.

– Кольфинна? – Мона улыбнулась, помогая Мелани просунуть в недоуздок белые уши Фафнира. – Да, она и вправду слишком дикая для вас. Она что, вчера опять стояла у забора и клянчила? Она принадлежит Майку, и он балует ее сверх всякой меры. Фафнир, Фрейя и Снегла тоже иногда ведут себя очень настырно, но с начинающими они весьма терпеливы. Это значит, что они не будут упрямиться и не понесут, если вы что-то сделаете неправильно. Первое время все постоянно ошибаются, это всегда так, причем самое болезненное для лошади – это когда ее тянут за уздечку. Погладьте свою лошадь по морде. – Все Куры исполнили указание. – Чувствуете, какая она мягкая и чувствительная? Помните об этом, когда впервые будете надевать уздечку.

– Когда вы выводите свою лошадь с выгона, – продолжала Мона, беря у Труды недоуздок Фрейи, – то ведите ее так, чтобы ее голова приходилась на уровень вашего роста. Позже покажу вам, что нужно учитывать на дороге.

Шпрота попыталась сделать все правильно. Она пошла вперед, а Снегла побежала рядом. Было непривычно ощущать рядом с собой такое большое животное, чувствовать его силу и тепло его тела. Фрейя не так резво последовала за Трудой, как Снегла за Шпротой, но в какой-то момент все они вместе с лошадьми встали перед деревянными решетчатыми воротами. Мона открыла ворота, и все трое осторожно вывели своих лошадей наружу, привязали их к столбу во дворе, и Мона показала, где на складе конского снаряжения находятся скребницы для лошадей.

– Чистить исландских лошадок не так сложно, – поясняла Мона, пока Мелани растерянно перебирала скребницы разного размера. – В конечном счете они не стоят целыми днями в стойле, и есть другие лошади, которые обкусывают им шерсть. Они катаются по земле, чтобы избавиться от кровососущих насекомых, и с удовольствием стоят под дождем. Собственно говоря, чистить их вы будете только с одной целью – чтобы они с вами познакомились.

– Что ж, тогда начнем, – сказала Шпрота и взяла сначала одну из грубых скребниц. Все трое Кур тщательно чистили лошадкам шерсть и вычесывали густые гривы. И только к хвосту они прикасаться боялись.

– Вы можете расчесывать им шерсть и гриву собственными руками, ведь примерно так они сами делают с помощью зубов, видите? – Мона согнула пальцы и стала мягко водить Фафниру вдоль спины, пока он не зафыркал. – Слышали, как ему это нравится? – Мона тихо рассмеялась. – Теперь перейдем к копытам. И к тому, что лошадям нравится меньше. – Она взяла в руки странный металлический предмет: с одного конца там был крючок, с другого маленькая щеточка. – Сейчас я вам покажу, как надо чистить копыто до и после прогулки верхом.

– Копыто? – Труда отступила немного назад. – Но… они не будут лягаться?

– Ну что ты! – Мона наклонилась, провела рукой по передней ноге Фафнира и ухватилась за копыто, которое он ей с готовностью протянул. Она осторожно выскребла землю и мелкие камешки, застрявшие в копыте, и отпустила ногу Фафнира. – Когда вы чистите задние копыта, надо быть, конечно, настороже, – пояснила она. – Правило, которое гласит, что даже к добродушной лошади лучше не приближаться сзади, вы все, конечно, слышали.

Куры кивнули. И принялись за работу. Снег– ла тут же выдернула из рук Шпроты переднюю ногу.

– А ты прикрикни на нее, – посоветовала Мона. – Снегла просто хочет убедиться, что она тебе нравится.

Фафнир пукнул Мелани прямо в лицо, когда она чистила правое заднее копыто, Мона пояснила, что это, к сожалению, происходит часто при выскребании задних копыт, а Труде пришлось попросить Шпроту придержать Фрейю за хвост, чтобы та не била им ее по ушам.

– Уздечка и седло нам пока не нужны, – сказала Мона, когда девочки закончили чистить лошадям копыта. – Начинаем работу с кордой. – Она исчезла в кладовой и вернулась с длинной веревкой и широким кожаным поясом в руках. – Видел кто-нибудь из вас троих что-то подобное? – спросила она, застегивая гурту Фафниру на животе. На ней были две обшитые кожей петли.

– Это гурта для работы на корде, – ответила Труда, которая перед самыми каникулами таскала из библиотеки целые стопки книг про верховую езду.

– Верно, – сказала Мона. – Она поможет вам убедиться в том, что на спине у лошади можно прекрасно держаться без вожжей и седла. Кто хочет попробовать первым?

– Я, – сама того не ожидая, заявила Шпрота. Она смущенно посмотрела на остальных. – Ну, я имею в виду, если…

– Давай-давай, начинай, – сказала Мелани. – Мы подождем, да, Труда? Или ты торопишься опозориться?

Труда лишь застенчиво улыбнулась, подергала кольцо в ухе и посмотрела на спину Фафнира, словно не могла никак представить себе, что когда-нибудь вообще на нее заберется.

– Ну тогда начали, – сказала Мона, ослабила поводья и дала их Шпроте в руки. – Снеглу и Фрейю мы позже приведем.

С бьющимся сердцем Шпрота повела Фафнира за собой. Огороженный манеж находился за конюшней, но Мона подошла к круглому загону, находившемуся на пару метров дальше. Она отомкнула деревянные решетчатые ворота и впустила Шпроту с Фафниром внутрь.

– Следите внимательно! – сказала она, обращаясь к Мелани и Труде, которые остались снаружи. – Вы на очереди следующие. – Она проверила гурту на животе Фафнира и помогла Шпроте взобраться на его белую спину. – Старайся только удерживать равновесие, – сказала она, возвращаясь на середину круглого загона, – и привыкай к движениям лошади.

Шпрота кивнула и прижала ноги к теплому крупу лошади. Фафнир рывком пошел вперед. Шпрота испуганно уцепилась за петли гурты.

– Расслабься полностью! – крикнула Мона, но легко сказать, да трудно сделать. Шпрота и не подозревала, насколько скользкой может быть спина лошади.

Она обрела равновесие только спустя несколько кругов, подстроив тело под шаги лошади, и внезапно ощутила такую легкость, что от счастья начала кружиться голова.

– Ого, тебе уже нравится! – воскликнула Мона. – Отлично. Тогда попробуй одну руку отпустить.

Шпрота посмотрела на нее с испугом. Потом кивнула и сжала губы. И попробовала. Она снова чуть не сползла со спины Фафнира, но сивка до того неторопливо бежал круг за кругом, что Шпрота снова восстановила равновесие и села ровно.

– Одной рукой! – завопила Мелани. – Ты только посмотри, Труда. Нам придется все это повторить следом за Верховной Курицей.

Шпрота показала ей язык, проскакивая мимо. У Труды глаза были величиной почти со стекла ее очков.

Сделав еще несколько неторопливых кругов, Шпрота отважилась сменить руку, а потом на несколько коротких, восхитительных мгновений отпустила обе руки и проехалась, ни за что не держась.

– Очень хорошо! – сказала Мона, помогая ей слезть. – Как ощущения?

– Потрясающе, очень-очень круто! – проговорила Шпрота и погладила Фафнира по серовато-белой морде. Больше всего на свете она хотела бы сейчас снова взобраться к нему на спину, но у ворот уже ждала Мелани.

– Скажи, было очень страшно? – встревоженно спросила Труда, когда Мелани с совершенно бледным лицом проскакала свой первый круг. Шпрота отрицательно помотала головой и мечтательно посмотрела Фафниру вслед.

– Нет, – проговорила она. – В какой-то момент по– явилось ощущение, будто я всегда этим занималась…

– Чем? – переспросила Труда.

– Ну, ездой на лошади! – Шпрота следила за тем, как Мелани осторожно отпустила левую руку и гордо заулыбалась подругам, прежде чем снова ухватиться за корду обеими руками.

– Я точно опозорюсь, – мрачно заявила Труда. – А ведь я так хочу научиться.

– Фигня, – только и ответила Шпрота, а Труда действительно не опозорилась. Когда Фафнир делал первые шаги, она еще корчила озабоченное лицо, но скоро у нее на лице заиграла легкая улыбка, и под конец она даже отпустила руку, чтобы поправить очки. Потом она скакала так же свободно, как подруги, и при этом настолько блаженно улыбалась, что Мелани, хихикая, ткнула Шпроту в бок.

После работы на корде Мона повела девочек седлать Снеглу и Фрейю.

– Фафнир заслужил передышку, – сказала она и показала Курам, как надо класть седло на спину лошади, чтобы ей было не больно, как закладывать в рот удила и как несколько раз подтягивать подпругу, чтобы седло надежно легло на место.

– Жесть, миллион лет пройдет, пока ты наконец выедешь кататься верхом, – вздохнула Мелани, устанавливая стремя на нужную длину.

– Верно, – ответила Мона. – И когда у вас будет больше сноровки, все равно ничего не изменится.

– Всегда воспринимайте чистку и седлание с той же серьезностью, как и выездку, – говорила она, пока девочки выводили лошадей на манеж. – Ваша лошадь чувствует, если вы на нервах или в запарке, тогда во время прогулки верхом она порадует вас меньше.

– Поспокойнее, пожалуйста! – предостерегла Мона Шпроту, когда та со страстным размахом прыгнула Снегле на спину. – Неопытная лошадь от ис– пуга понесет сразу, если ты так резко плюхнешься в седло.

Расстроенная Шпрота погладила Снеглу по шее.

– Прошу прощения, – проговорила она в надежде, что кобыла приняла ее извинения.

Втайне Шпрота уже мечтала о том, чтобы Мона отпустила ее скакать одну, но Мона объяснила, что самостоятельно они смогут ездить на лошади не раньше третьего занятия. Так что она повела по манежу Снеглу, а следом шла Мелани с восседающей на Фрейе блаженно улыбающейся Трудой.

В седле чувствуешь себя совершенно иначе, чем просто на спине у лошади. Шпрота не могла решить, что ей нравится больше.

– К поводьям лучше не прикасаться! – говорила Мона. – Поводья вызывают слишком большой соблазн держаться за них постоянно, и тогда лошадь вас невзлюбит. Вспомните, что я вам говорила про мягкие, нежные морды.

«Я ни за что не слезу, – подумала вдруг Шпрота. – Я просто буду скакать и скакать вперед». Но в какой-то момент настала и ее очередь вести лошадь по манежу. В тот момент, когда она взяла за поводья Фрейю, из конюшни вышел Майк. Увидев девчонок, он направился к манежу и встал, прислонившись к ограде.

Шпрота попыталась не обращать на него внимания. Бесполезно. Она то и дело искала его глазами. Похоже, Фрейя заметила, что мысли Шпроты витают далеко, и стала скакать все быстрее, пока на помощь не пришла Мона.

– Майк, ты мешаешь. Нам зрители не нужны! – прокричала Мона сыну. – Ты Брунке лекарство дал?

– Естественно! – ответил Майк. – Но, мне кажется, ветеринара надо все-таки вызвать. Она по– прежнему сильно кашляет.

Шпрота заметила, что Мелани разглядывает Майка, но, к счастью, она вела себя не так откровенно, как прежде, при появлении персон мужского пола. Она даже кудрями не встряхнула. Труда просто стояла, держала Снеглу за поводья, смущенно поглядывала на Майка и всякий раз теребила лошадку за гриву, когда Майк устремлял взгляд в их сторону.

– А что, если врача вызовешь ты? – крикнула Мона Майку. – Просто мы еще не закончили.

– Не вопрос! – ответил Майк, оторвался от ограды и зашагал обратно к конюшне. Шпрота поймала себя на том, что снова смотрит ему вслед, когда Фрейя толкнула ее мордой в плечо.

Мона велела им всем проехать еще один круг. Она объяснила, как нужно осесть в седле, чтобы остановить лошадь, и как опять побудить ее к движению. Снова и снова она заставляла их освобождать руки, вертеться и поворачиваться в седле, вставать в стременах и снова садиться. Когда Мона наконец провозгласила: «Хватит на сегодня!», все трое Кур были счастливы, но устали. Тело у них ныло от непривычной нагрузки; на одеревеневших ногах, словно аисты, они повели Снеглу и Фрейю обратно, туда, где терпеливо ждал их Фафнир, привязанный к столбу.

Шпроте трудно было расстаться со Снеглой после того, как она привела ее в порядок. Уже совсем далеко, на выгоне, она отвязала веревку от недоуздка. Несколько драгоценных мгновений кобыла стояла рядом, смотрела на нее и с любопытством пощипывала за куртку. Но Шпрота не достала из кармана ни кусочка сухого хлеба, ни яблока, тогда Снегла развернулась и потрусила к остальным лошадям, которые по-прежнему паслись под деревьями. Шпрота стояла там, в короткой траве, еще мокрой от росы, и смотрела на них – как они друг с другом здоровались, чистили друг другу гриву и как Фафнир положил голову Фрейе на спину.

– Шпрота, эй, такое впечатление, что ты тоже сейчас начнешь пастись и есть травку вместе с ними! – крикнула Мелани, стоя у ворот на выгон. Шпрота, сделав над собой неимоверное усилие, оторвала взгляд от лошадей и по бесконечному лугу зашагала назад к остальным.

– Все держались мужественно, – сказала Мона, когда они вернули скребницы на место и промыли удила в ведре с водой. – Если после обеда вас судороги в мышцах не замучают, мы продолжим.

– Да ладно, все будет норм, – сказала Труда и с блаженной улыбкой протерла очки.

Когда Мона ушла в дом, все трое Кур так и остались сидеть верхом на ограде плечом к плечу, глядя на пастбище, и какое-то время молчали. Но в воздухе витала радость – сонная, блаженная радость.

– Фафнир, Снегла, Фрейя, – пробормотала Мелани, взглянув на осеннее солнце. – Как вы считаете, какая из них самая красивая?

Шпрота застонала:

– Ну вот, как всегда. Все так типично, теперь этот бред про красоту ты и к лошадям начнешь применять.

– По мне, так они все красивые, – сказала Труда и зевнула.

– Им такие классные косички можно заплести, – мечтательно произнесла Мелани. – на гривах…

– Остынь уже, – фыркнула Шпрота.