Фриды за обедом не было. Уже после того как Мона давно удалилась к себе в кабинет, а Куры отправились в конюшню на сеновал, чтобы провести там тихий час, они с Майком прискакали во двор. Лицо Фриды так светилось счастьем, что у Шпроты кольнуло в сердце, хотя сам Майк уже не вызывал у нее сердечных бурь. Он тоже выглядел счастливым. Оба непрерывно переговаривались, расседлывая лошадей. Они смеялись над тем, что знали только они, и ничто не могло вывести их из себя, даже то, что Лилли приклеила Фриде на спину самодельное красное сердце.
– Эй, Фрида, – окликнула ее Вильма, когда Фрида снимала со своей лошади удила, а Майк пошел в кладовку за хлебом. Шпрота посмотрела на Вильму с тревогой. Не собирается ли она рассказывать Фриде про подружку Майка? Остальным тоже так показалось, Труда внезапно вся побледнела, а Мелани пальцем стала накручивать локоны, что она делала всегда, когда волновалась.
– Что? – спросила Фрида, целуя Блейкью между ушами.
Вильма засунула руки глубоко в карманы куртки.
– Ты помнишь сцену, когда Джульетта узнает, что Ромео убил ее двоюродного брата? Ну, ты знаешь, там, где «сердце змея»?
Фрида посмотрела на нее с недоумением:
– Да, и что?
– Сердце змея? – спросил Майк и сунул Фриде в руку кусочек хлеба. Блейкья с любопытством повернула голову.
– Да, сердце змея, – повторила Вильма и враждебно посмотрела на него. – Как там в этом месте еще раз про сердце змея, Труда?
– О, сердце змея, скрытого в цветах! – нерешительным голосом процитировала Труда. – Так жил дракон в пещере этой дивной? Злодей прекрасный, ангел-искуситель…
– Звучит классно, – сказал Майк.
– Я отведу Блейкью на пастбище! – сказала Фрида, еще раз с непониманием посмотрела на Вильму и пошла прочь. Майк отправился следом. Вильма посмотрела на него с ненавистью.
– Черт побери, Вильма, что означает вся эта болтовня? – сердито спросила Мелани, когда Майк уже не мог их слышать. – Ты собралась сообщать Фриде про подружку Майка с помощью цитат из Шекспира?
– А почему нет? – обиженно ответила Вильма и повернулась на каблуках. – Пойдем, Труда, – сказала она и зашагала в направлении конюшни. – Начнем репетировать. Стив вот-вот появится.
– Я поговорю с Фридой, – сказала Шпрота, когда они взобрались на чердак. – В конце концов, Фрида уже сто лет как моя подруга, и…
– Когда ты ей об этом расскажешь, она решит, что ты все придумала, – перебила ее Мелани. – Из ревности. Потому что ты сама втюрилась в Майка.
Шпрота подняла глаза в потолок. Да куда ей еще было смотреть?
– Фигня какая, – пришла Труда на помощь Шпроте. – Фрида точно знает, что Шпрота на такое не способна. Думаю, будет хорошо, если именно она ей это скажет.
– Как хотите. – Вильма взобралась на импровизированную сцену из тюков соломы и обвязала шпагу вокруг талии. – Но сказать ей в любом случае кто-то должен.
– Эй, Куры! – раздался голос снизу. Похоже, это была Лилли. – Вы все там наверху?
– Да, а что случилось? – ответила Шпрота.
– Ваши Пигмеи приехали. Не начинайте без них, они всю репетицию посмотреть хотят.
– Супер! – Лицо Вильмы просветлело. Она выхватила из ножен шпагу и прорезала воздух несколькими взмахами. – Наконец-то я сыграю сцену смерти! – воскликнула она. – Чума на оба ваших дома! Я из-за них пойду червям на пищу!
Она, шатаясь, покачнулась назад, вцепившись рукой в джемпер, и со стоном рухнула в сено рядом с реквизитом. Труда и Мелани зааплодировали, но Шпрота по-прежнему была погружена в мысли о Фриде.
– Конец света! – ворчал Стив, карабкаясь по стремянке вверх. – Кто, интересно, придумал наверху репетировать? Лесенка совсем никудышная, наша на дереве и то не такая хлипкая была!
– У тебя шпага с собой? – спросила Вильма.
– Шпага? – Стив взобрался на сцену, достал из-под куртки палку и сунул ее Вильме под нос. – Разумеется. Коль встретимся, не миновать нам ссоры! – зарычал он, обращаясь к Вильме. – Да ты можешь поссориться с человеком из-за того, что у него в бороде одним волосом больше или меньше, чем у тебя; ты можешь поссориться с человеком, который щелкает орехи, только из-за того, что у тебя глаза орехового цвета. Ты…
– Стив, стоп! – крикнул Фред. – Нельзя начинать, публика даже еще не села. – Он глубоко вздохнул и опустился на скользкую солому рядом со Шпротой. – Это та еще была работка, сторожку в порядок привести, – прошептал он ей. – А Рюбецалю все что-то не нравилось, и он все блеял: то рога криво висят, то на ковре березовый листок валяется, а вот одной тарелки не хватает… Хоть на стенку лезь, просто треш.
– Вы не могли бы там, внизу, уже прекратить разговоры? – громко спросила Вильма. – Иначе мы отберем у вас тюки сена, и вам придется стоять, как во времена Шекспира.
– Как все неудобно! – проворчал Вилли и посадил Мелани к себе на колени. Шпрота видела, как она передала ему письмо, а он сунул его в куртку. Трое Цыплят тоже прокрались на сеновал, они устроились на пыльных досках. Фрида с Майком пробрались мимо них вперед и встали перед самой сценой.
– Я вам пока, мне кажется, не нужна, да? – спросила Фрида Вильму. – Ты же сначала сцену поединка хотела со Стивом отрепетировать?
– Верно, – ответила Вильма, избегая на нее смотреть.
Стив бросил куртку со сцены вниз.
– Полная тишина в зале! – прокричал он и еще раз поправил на боку шпагу-палку. Потом с угрожающим видом стал медленно подходить к Вильме. Мгновенно на сеновале Моны стало абсолютно тихо. – Синьоры, добрый день! – произнес Стив своим низким, как будто чужим голосом. – Мне очень надо сказать словечко одному из вас.
– Как, словечко одному из нас – и только? – ответила Вильма и подошла к Стиву очень близко, на расстояние ладони от его груди. – Прибавьте к словечку еще что-нибудь. Ну хотя бы удар.
Вильма была на голову ниже Стива или даже больше. Она стояла перед ним, как терьер, который в любой момент готов вцепиться. Шпроте это качество Вильмы было знакомо, в обычной жизни она всегда была готова к нападению, но вот Стив сразил ее наповал. Грузному и несколько неповоротливому Стиву удалось выглядеть угрожающим – сердце, черное как сажа, всегда готов разить и убивать. Как он это делал? Даже Цыплята потеряли дар речи. А эти двое знали свой текст блестяще.
– Стив сегодня с утра буквально жил со своим сценарием, – прошептал Фред Шпроте едва слышно. – Учил наизусть, пока мы сторожку убирали.
На сцену выскочил Майк. Он помнил не все слова, но это не особенно мешало. Настало время Ромео вмешаться в схватку. Вильма и Стив сражались так самозабвенно, что Вильма свалилась с тюка и приземлилась Фреду на колени. Стремительно, как кошка, она снова выскочила на сцену – готовая к величественной сцене смерти.
Ромео прыгал между дерущимися, и Шпрота оценила смелость Майка. Тибальт коварно вонзил шпагу в грудь Меркуцио, и Вильма зашаталась.
– Я ранен! – простонала она. – Чума на оба ваши дома! Я пропал. А он! Ужель остался цел?
– Друг, ободрись, – сказал Майк, когда Вильма, шатаясь, пыталась опереться на его плечо, а Стив бежал. – Ведь рана не опасна.
– Да, она не так глубока, как колодец, и не так широка, как церковные ворота. Но и этого хватит: она свое дело сделает. Приходи завтра, и ты найдешь меня спокойным человеком. – Вильма медленно опускалась на одно колено. – Из этого мира, – выдавила она из себя и прижала пальцы к груди, как будто оттуда вот-вот брызнет кровь, – я получил отставку, ручаюсь. Чума на оба ваши дома! Черт возьми! Собака, крыса, мышь, кошка исцарапала человека насмерть!
Роберта захихикала, но Вилли зажал ей рукой рот. Вильма, шатаясь, ушла со сцены, и Труда сообщила Ромео о смерти Меркуцио. На сеновале стояла мертвая тишина, только внизу фыркали лошади. Тибальт вернулся, по-прежнему источая жажду убийства, Майк взял шпагу Вильмы и отомстил.
– Душа Меркуцио еще недалеко от нас витает и хочет в спутницы себе – твою. Ты, я иль оба – с ним должны пойти.
На этот раз сценарий был ему не нужен – он помнил все слова. И Стив умер настолько впечатляюще, настолько достоверно, что Вильма наблюдала за сценой с бледным от зависти лицом.
– Супер, – сказал Фред в полной тишине, пока Стив, как поваленное дерево, все еще лежал на соломенных тюках. – Думаю, этой смерти для начала вполне достаточно. Нам пора выдвигаться, Стив.