На следующее утро Лилли и Роберта остались в постели. Им принесли бутылки с горячей водой вместо грелок и горячее какао.

– Выглядит как поощрение, – выразила свое мнение Вильма, когда они перегоняли лошадей с пастбища.

В их четвертый день на конном дворе небо было почти безоблачное, а на деревьях ярко горела осенняя листва. Но было холодно, настолько холодно, что девочки то и дело постукивали ногой об ногу, чтобы согреть пальцы.

Бесс собиралась использовать этот день, чтобы со своей группой обскакать выгон по всему периметру. Обязательно найдется такое место, объяснила она Курам, которое придется ремонтировать. А у Шпроты, Мелани и Труды был очередной урок верховой езды.

На этот раз Мона велела им поменяться лошадьми.

– Чтобы вы знали, насколько сильно одна лошадь отличается от другой, – сказала она.

Мелани досталась Снегла, Труде – Фафнир, а Шпроте – Фрейя. Уже забираться на спину Фрейи было гораздо сложнее, чем на спину Снеглы, а когда Шпрота попыталась пришпорить черную кобылу шенкелями, это получилось в два раза хуже, чем со Снеглой. Мелани же, которая, тренируясь на Фафнире, должна была сильно постараться, чтобы он вообще сдвинулся с места, теперь, напротив, чуть не вываливалась из седла, когда Снегла прыгала вперед от первого же прикосновения шенкелей. И все же. Хотя лошади делали лишь половину того, что девочкам хотелось, хотя Фрейя дважды выбегала на середину манежа, пытаясь досрочно завершить урок, а Фафнир дважды останавливался, чтобы демонстративно помочиться на манеже, вместо того чтобы пойти на уговоры Труды и перейти на рысь, – несмотря на все это, девочки еще много часов скакали бы по кругу, если бы Мона в какой-то момент не крикнула: «На сегодня все».

– Всего два дня, – проговорила Труда, когда они вели лошадей к столбу.

– Это просто-напросто очень мало! Если бы мы могли здесь на все каникулы остаться!

Мелани удивленно подняла брови.

– А предстоящая встреча с двоюродным братом тебя явно совсем не заводит, – сказала она.

Труда не ответила. Она молча снимала недоуздок у Фафнира с ушей.

– В точку. – Мелани вымыла в ведре удила, перекинула упряжь через перекладину и протянула Снегле кусочек хлеба. – Что ж, не исключено, что любовь вспыхнет снова, когда вы увидитесь. Все-таки письма – это никакая не замена настоящим чувствам.

– Хм, – пробурчала Труда, но звучало это не очень духоподъемно.

– По моему опыту… – сказала Мелани.

– …а он просто грандиозен… – добавила Шпрота.

– …только когда целуешься, понимаешь, влюблена ты или нет, – продолжала Мелани невозмутимым тоном. – Это единственная проверка, которая стопудово надежна. Если, когда целуешься, ощущаешь мурашки на коже и тебе становится жарко, тогда все в порядке.

Труда сняла седло у Фафнира со спины и повесила его на перекладину.

– Ага, – пробормотала она.

– Ты знаешь, если Фред… – Мелани понизила голос, бросила на Шпроту насмешливый взгляд и прошептала Труде что-то на ухо. Труда захихикала и принялась расчесывать белую гриву Фафнира.

– Вы такие тупицы! – Шпрота рассерженно повернулась к обеим спиной. – Лошади гораздо милее людей, – прошептала она Фрейе в мохнатое ухо. – Гораздо, гораздо милее.

– Я слышала, что Фред якобы классно целуется, – сказала Мелани. – Это не про всех парней можно сказать.

– Ну, тебе виднее, – проговорила Шпрота.

Лицо у нее горело, она поспешно прижала его к шее Фрейи, но кобыла встряхнула гривой и темной мордой толкнула ее в грудь. Это означало: давай, угости меня наконец кусочком хлеба. В таких пределах Шпрота понимала язык лошадей уже очень хорошо.

– Ну эта твоя поцелуйная теория, прямо не знаю. – Труда наклонилась и выскребла Фафниру левое переднее копыто. Он попытался вырвать ногу, но Труда держала ее цепко. Вот это получалось у нее на диво хорошо, гораздо лучше, чем у обеих подруг. – Есть ведь и другие вещи, кроме поцелуев. Я имею в виду… – Она запнулась.

Мелани бросила скребницы обратно в ящик.

– Другие вещи?

Труда вытащила древесный лист у Фафнира из гривы.

– Ну, разное там, например, что ты любишь и чего не любишь – кино, музыка и все такое…

– Ах, ты про это. – Мелани протянула Труде крючок для выскребания копыт. – Выскребешь за меня заднее копыто, а? А то они каждый раз пукают мне в лицо.

– Ну и что? Мне пукают точно так же, – ответила Труда. Она повернулась с глубоким вздохом. – Я отведу Фафнира назад на выгон, – сказала она, отвязала веревку и повела мерина за собой.

– Не надо так на меня смотреть, – сказала Шпрота Мелани и отвязала Фрейю. – Я за тебя тоже копыта выскребать не собираюсь. Тут дружбе конец.

– Ты можешь хотя бы хвост подержать! – крикнула Мелани ей вслед. – Ненавижу, когда эта штука бьет по ушам.

– Это тебе не штука! – отозвалась Шпрота. – И хвостом его редко называют, чаще это кисть.

Отведя Фрейю на выгон, Шпрота взобралась на ограду, села рядом с Трудой и стала наблюдать, как Мелани пыталась одновременно выскрести заднее копыто Снеглы и откинуть с лица больно хлещущий ее хвост.

– Я сейчас с забора упаду от смеха! – сказала Труда. – Этого зрелища мне будет не хватать, когда мы домой вернемся.

– Точно, – согласилась Шпрота и подставила лицо под осеннее солнце. Его лучи до сих пор немного согревали.

– Жаль, что парни сегодня уезжают, – сказала Труда. – На самом деле с ними всегда прикольно. И еда у Тортика вчера получилась выдающаяся.

– Почему они так торопятся, не знаешь? – спросила Шпрота. – Что, Рюбецаль им больше там жить не разрешает или грядет футбольный матч, который они не могут пропустить?

– Нет, просто дед Фреда выходит из больницы. – Труда сняла с ограды клок черных волос от чьей-то гривы, приставший к доскам. – Стив говорит, что чувствует он себя хорошо, но ему нужна помощь по хозяйству и тому подобное.

– Вот оно что. – Шпрота кивнула. Дед Фреда – она о нем совершенно забыла. Он научил Фреда строить домик на дереве, завязывать прочные узлы и варить кофе. Да уж, ради деда Фред сразу поедет хоть куда.

– Вы мне можете хотя бы ворота открыть? – крикнула Мелани. Снегла стояла в ожидании позади нее и пыталась трепать ее за кудри. Мелани раздраженно откидывала их назад, но кобыла снова принималась за свое.

– Нет, ты только полюбуйся, даже лошади находят твои волосы неотразимыми! – Шпрота спрыгнула с забора и открыла ворота. Выбежать через них попыталась еще и Брунка, но Шпрота это вовремя заметила и втащила ее за гриву обратно на выгон.

– Все дело точно в шампуне Мелли, – сказала Труда. – В нем кокосовое молочко или что-то в этом роде.

– Чушь, ты думаешь, я хочу пахнуть как кокосовый орех? – Мелани сняла со Снеглы недоуздок. – Это у меня розовый шампунь, если хочешь знать.

– О, розовый шампунь! – Шпрота выпучила глаза и полезла обратно на ограду, но Мелани так ее пихнула, что Шпрота съехала обратно.

– Если бы ты им хоть разок воспользовалась, – сказала Мелани, – Майк строил бы глазки не Фриде, а тебе.

Шпрота поджала губы и сделала вид, что чистит рейтузы от грязи.

– Это подло, Мелли, – покачала головой Труда. – Я бы сказала, даже очень подло.

– Да, согласна. – Мелани посмотрела на свои сапоги. – Окей, Шпроте разрешается тоже разок спустить меня с забора. – И взобралась наверх.

– Я знаю вариант получше. – Шпрота наклонилась, и, не успела Мелани сообразить, что Шпрота там собирает, к ее джемперу уже пристали конские яблоки.

– Ах ты зараза! – заверещала Мелани и скатилась с забора. – Ты что, совсем с дуба рухнула?

– Ф-фу, Шпрота! – Труда смеялась так, что у нее на глазах выступили слезы. – Теперь у тебя все руки в конском навозе!

– Так мне и надо, – сказала Шпрота и за неимением вариантов вытерла руки собственным носовым платком.

А Мелани развернулась и с высоко поднятой головой проследовала к дому.

– Я тебе за это отомщу! – бросила она через плечо. – Если бы я была на твоем месте, у меня бы коленки затряслись, Верховная Курица.

Труда по-прежнему хохотала.

– Если бы я была на твоем месте, я бы за ней присмотрела, – сказала она. – Однажды, когда она пригрозила мне отомстить, она послала Стиву любовное письмо и подписалась моим именем. Было довольно хреново, могу тебе сказать.

– Правда? – Шпрота посмотрела на дом, но Мелани уже и след простыл. – Она не решится на это, – пробормотала она.

– Она не решится трогать теплые конские яблоки, это да, – сказала Труда и провела рукой по своим коротким волосам. – В остальном же Мелли решится приблизительно на что угодно.

Шпрота нервно потеребила перо на шее. Кому, как не Труде, знать. В конце концов, она была много лет подряд главной поклонницей Мелани. Доставляла ее любовные письма и делила с ней все ее тайны. Конечно, те, которыми сама Мелани хотела с ней делиться.

– Ну хорошо, на всякий пожарный случай понаблюдаю за ней, – проговорила Шпрота. И спросила себя, что для нее будет хуже: если Мелани напишет фальшивое письмо Майку – или Фреду…

В холле они сразу же нарвались на Цыплят. Лилли и Роберта опять ухмылялись довольно бесстыдно. Вместе с Вереной они расселись на диване, болтали ногами и шептали друг другу на ухо нереально остроумные шутки.

– Ой, Верховная Курица! – завопила Лилли, стоило Шпроте и Труде подойти к лестнице. – Ваши друзья-гномики еще сегодня к нам заглянут?

– Да, обязательно, но не тоска по вам их томит! – ответила Шпрота и заспешила по скрипучим ступеням. У нее и вправду были сейчас совсем другие заботы.

– Не может быть! А по кому? – крикнула ей вслед Роберта. – Знаешь что, Верховная Курица? Мне кажется, я влюбилась в босса гномиков! Ну ты его знаешь, с морковными волосами! Лилли в этом тоже уверена.

– Еще одно слово, девочки, – прорычала Шпрота через перила, – и я отведу вас обратно в лес!

Дверь в их комнату была приоткрыта, на коленках у кровати сидела Мелани и что-то писала на своей цветочно-сердечной бумаге, украшенной еще черт знает чем. Она закрыла ладошкой листок, когда Труда и Шпрота вошли.

– Что пришли? – спросила она. – Решили постирать мой джемпер? Поздно, я его уже постирала.

И правда. Джемпер висел, капая, на полотенце над батареей.

– Что пишешь? – спросила Шпрота.

– Тебя это совершенно не касается, – ответи– ла Мелани и продолжала писать, закрывшись рукой.

– Ну пиши, – сказала Шпрота и склонилась над ее плечом.

– Что это значит? – Мелани закрыла рукой текст, но Шпрота убрала ее пальцы. – Проклятье, ты что, совсем рехнулась? – заорала Мелани и стала ее отталкивать. – Посмотри, ты все порвала.

Раздосадованная Шпрота отдала ей письмо. Оно было адресовано Вилли. Мелани везде нарисовала сердечки вместо точек над буквой «и» и губной помадой отпечатала поцелуй на листе.

– Извини, – сказала Шпрота. – Просто Труда…

– Что – Труда? – Мелани обернулась к Труде.

– Да ничего, абсолютно, – пробормотала Шпрота.

Труда снова протерла очки.

– Ну тогда оставьте меня в покое, – сказала Мелани и расправила мятый лист. – Ваша помощь мне абсолютно не нужна. Вилли должен получить письмо, когда парни будут уезжать. Идите вниз и забрасывайте кого-нибудь конскими яблоками, если вам скучно. Во дворе их полно.

Шпрота заухмылялась.

– Нет, это доставляет удовольствие, только если бросать в тебя, – сказала она. – Ты так прикольно визжишь.

Мелани скорчила ей рожу и продолжила рисовать сердечки. Шпрота пошла к окну, а Труда села на кровать Вильмы.

– Еще два дня, – сказала она. – А Вильма так и не открывала учебники, которые приволокла с собой.

– Невероятно, да? – Мелани запечатлела поцелуй под письмом. – Ее маме это очень не понравится.

Шпрота прижалась лбом к оконному стеклу. Впервые с тех пор, как очутилась на конном дворе Моны, она вспомнила про свои провальные контрольные по английскому. Но тут же прогнала эти мысли.

– Эге, – сказала она, – кажется, они уже идут.

– Парни? – Мелани подняла голову и быстро сложила письмо.

– Нет, Бесс и Вильма. – Шпрота нахмурилась. – Странно, Фриды с ними нет.

– Ну, значит, и Майка нет, – сказала Мелани, сунула письмо в конверт и тщательно заклеила. – Я заметила, что он сегодня утром поехал с ними.

Когда они вышли во двор, остальные только расседлывали лошадей и ухаживали за ними. Бесс сообщала Моне, какие участки ограды надо ремонтировать. В прошлом году, рассказала Бесс Курам, на зады выгона проник чужой жеребец, сломал ограду и покрыл двух кобыл Моны.

Вильма стояла рядом с Бесс, она сегодня с утра ездила на Краки и сейчас шептала что-то нежное ему в мохнатое ухо.

– Этот конь самый потрясающий в мире! – произнесла она, когда остальные трое девочек подошли к ней. – Его можно гладить бесконечно, и еще у него огонь в холке.

– Откуда ты это знаешь? Ты опять в индейцев играла? – спросила Шпрота и похлопала Краки по мощной шее. Он действительно отличался особой красотой, шерсть его отливала матовым черным цветом. Грива была такой густой, что в нее можно было погрузить обе руки. А когда светило солнце, был виден рыжеватый отсвет.

– Похоже, Вильма влюбилась в Краки? – спросила Мона, подходя к ним вместе с Бесс.

– Так и есть, – вздохнула Вильма. – Мне кажется, я готова его тайно запаковать и взять с собой домой.

Мона улыбнулась и погладила темную морду мерина.

– А где, интересно, Майк?

– Он еще осматривает забор на летнем выгоне, – ответила Бесс.

– Вместе с Фридой? – Мелани просто не смогла удержаться. Шпрота с удовольствием снова закидала бы ее конскими яблоками.

– С Фридой? – повторила вопрос Мона.

Бесс кивнула. Ее мать нахмурилась и взглянула вдаль на выгон.

– Поторопитесь с лошадьми, – сказала она. – Еда вот-вот будет готова, а вы знаете, что делает Хедвиг, когда блюда остывают до того, как все сядут за стол. – И она в задумчивости побрела к дому.

– Бесс? – позвала Мелани, когда все они помогали затаскивать седла в кладовку. – Твоя мама имеет что-то против, что Фрида и Майк… ну, ты меня поняла…

Бесс пожала плечами:

– Не знаю. Ну, она, конечно, в ответе за девочек, которые к нам приезжают. И у Майка в общем-то уже есть подружка. Просто она в данный момент в отъезде.

– Что ты сказала? – выдохнула Труда и в ужасе посмотрела на остальных. У Шпроты из рук чуть не выпало седло.

– Фрида об этом знает? – спросила она.

Бесс опять пожала плечами и помогла ей надеть седло на стояк.

– Понятия не имею.

Дикие Куры молчали.

Вильма обрела дар речи первой.

– Итак, мы ей в любом случае об этом расскажем, – сказала она. – Можешь своему брату об этом сообщить.

– Зачем? – спросила Мелани. – Мы через два дня уезжаем домой, и эти двое так или иначе никогда больше не увидятся.

– Да что ты говоришь? Почему ты так уверена? – напала на нее Вильма. – А что будет, если Фрида все же опять захочет с ним увидеться? И если будет писать ему любовные письма, а он в это время уже снова будет вместе со своей прежней подругой?

Бесс в задумчивости вытаскивала из скребницы застрявший в ней белый конский волос.

– Может быть, он ей об этом все же сказал, – пробормотала она.

– Может быть, – сказала Шпрота. – Но я считаю, что в данном случае «может быть» не считается.