Уже стемнело, когда Дикие Куры отправились в сторожку к Пигмеям, хотя не было еще и половины седьмого. В семь они должны были быть возле сторожки.

– Будьте, пожалуйста, пунктуальны, – сказал Фред, забирая Стива, а Бесс заявила, что пешком им потребуется не более получаса. Бесс пошла с ними, прежде всего затем, чтобы показать дорогу, а Майк не пошел.

– Да так и лучше, – сказала Мелани, когда они одевались в холле. – Тортик все равно весь вечер делал бы только гадости.

– Когда вы с ним расстались? – спросила Бесс у Фриды.

– Уже больше года назад, – ответила Фрида и открыла входную дверь. – Пора выдвигаться, – сказала она, кутаясь в шарф. – Иначе опоздаем.

– Вот это да! – сказала Труда, когда они оказались на улице. – Такой темнотищи я, честно говоря, не ожидала.

– Темно, как обычно. – Бесс пожала плечами. – Вы подождите, когда до леса доберемся. Там ты собственную ладонь перед глазами не увидишь.

– До леса? – Труда испуганно остановилась. – Мы пойдем через лес?

– Совсем недолго, – успокоила ее Бесс. – Бóльшая часть пути идет по проезжей дороге. Мама могла бы нас довезти. В конце концов, Майк остается дома и может присмотреть за мелкими, но я подумала, что будет достаточно, если она потом нас заберет.

– Ты права, – сказала Вильма, подталкивая Труду вперед. – Пойдем. И не смотри так, как будто ты уже при смерти. Нас шестеро, в привидения мы не верим, кроме того, полночь еще не наступила, если что.

– И помните, у Вильмы с собой водяной пистолет.

Шпрота осветила весь двор огромным фонарем, который Мона дала ей с собой.

– Эй вы! – внезапно раздался голос позади них. Лилли высунулась из окна на втором этаже. – Куда вы собрались? – закричала она.

Рядом с ней показались головы Роберты и Верены.

– Вас это совершенно не касается, – отрезала Вильма. – У вас скоро отбой начинается.

– Вы же к парням? – проговорила Лилли и так сильно перегнулась наружу через подоконник, что Шпроте показалось, что она вот-вот выпадет.

– Точно, – ответила Мелани.

– И вам не поздоровится, если вы устроите какие– нибудь идиотские глупости у нас в комнате, пока нас нет! – заявила Вильма.

– У них не получится, – сказала Шпрота. – Я комнату заперла.

– А когда вы вернетесь? – спросила Роберта.

Но Куры только помахали и наконец тронулись в путь.

Долгое время они действительно шли по дороге. Шпрота облегченно вздыхала каждый раз, когда они приближались к очередному фонарю, настолько было темно. Лишь дважды мимо проезжала машина, и, как только звук мотора исчезал вдали, они снова ничего не слышали, кроме собственных шагов. От каждого шороха, доносившегося из кустов у дороги, девочки вздрагивали. Они старались отогнать ночную тишину болтовней и смехом, рассказывали Бесс о проделках и шутках, сыгранных ими с Пигмеями, от той мести, которая их потом за это ждала, о своем фургоне, об украденных у бабушки Слетберг курах. Они прошли уже минут двадцать, когда слева от дороги показалась широкая грунтовая своротка в лес.

– Нам сюда, – сказала Бесс и смело ступила на тропу. Шпроте стало казаться, что лес ее сейчас проглотит. Она не думала, что может стать еще темнее. Где-то кричала птица, в верхушках деревьев над ними гулял ветер. Куры сбились в тесную кучку и старались не отставать от Бесс.

– Теперь ты что-нибудь расскажи, – слабым голоском пропела Мелани.

И Бесс стала рассказывать – про убежавших лошадей, про заболевших жеребят и про поездки по глубокому снегу. Когда она начала описывать Курам свою ужасную училку по физкультуре, в рюкзаке у нее раздался звонок. Мона велела Бесс обязательно захватить мобильник, раз они непременно хотят пройтись по ночному лесу одни.

– Да, мам, все в порядке! – сказала Бесс, а Куры зябко сгрудились вокруг нее. – Да, мы уже по лесу идем. Ясное дело. Прослежу. Слово даю. Пока. – Она со вздохом засунула телефон обратно в рюкзак. – Майка никогда не заставляют брать эту штуку с собой! – укоризненно добавила она.

– Ясное дело, мама волнуется, – сказала Фрида. – Но это ведь приятно.

Бесс кивнула и потопала дальше по темному лесу.

– Все, добрались почти до надгробной плиты, – сказала она. – Отсюда до сторожки уже рукой подать.

– До надгробной плиты? – Труда подвинулась еще ближе к Шпроте и Фриде.

Бесс засмеялась:

– Это Майк ее так назвал. На самом деле это просто большой камень среди травы. От него дорога разветвляется. Если не очень ориентируешься в лесу, можно легко заблудиться, тогда камень – это что-то вроде дорожного указателя.

– Ага. – Труда опять начала оглядываться.

Слово «заблудиться» прозвучало как-то зловеще в этой темноте среди черных деревьев.

– Да уж, наше счастье, что уже недалеко. – Мелани глубже натянула на голову бейсболку. – Этот лес какой-то ужасно холодный, боюсь, насморк мне обеспечен.

Вильма склонилась к ней и осветила лицо фонариком.

– Точно, – строго сказала она. – Нос уже совершенно красный. Похоже, красоте конец. Но Вилли все равно тебя будет любить.

– Ты тупая? – Мелани оттолкнула Вильму, но захихикала.

– Ай! – Труда испуганно обернулась и схватила Шпроту за рукав. – Я только что что-то слышала.

– Труда! – Шпрота раздраженно оглянулась и навела фонарик на дорогу. – Там никого нет, ты вообще норм?

– Но я правда что-то слышала! – закричала Труда.

Она с тревогой сдвинула очки на лоб и уставилась в темноту.

Вильма подкралась к ней и положила руки ей на плечи:

– А, так с тобой была царица Меб! – проговорила она ей на ухо и продолжила: – Она не больше агата, что у олдермена в перстне. Она в упряжке из мельчайших мошек катается у спящих по носам.

Труда, нервно смеясь, оттолкнула ее, но Вильма, как горбатая ведьма, опять встала у нее на пути.

– В ее повозке, – продолжила она, понизив голос, и обошла вокруг Труды, – спицы у колес из длинных сделаны паучьих лапок; из крыльев травяной кобылки – фартук; постромки – из тончайшей паутины, а недоуздки – из лунного луча; бич – тонкий волосок, и кнутовище – из косточки сверчка; а за возницу – комарик-крошка, вроде червячков, живущих у ленивиц под ногтями…

– Не понимаю, как она все это запоминает, – прошептала Мелани.

Вильма, казалось, вообще забыла, где она находится. А бедная Труда остановилась как вкопанная, как будто та склеила ей ноги липкими нитями слов.

– Из скорлупы ореха – колесница, – воскликнула Вильма и запрыгала по темной тропинке, словно сидела на козлах, трясясь по дороге, – сработана иль белкой-столяром, или жучком-точильщиком, давнишним каретником у фей… – Вот тут с прыжками она переборщила. Споткнулась о корень дерева и растянулась во всю длину.

– Конец представлению, все, больная, что ли? – рявкнула Шпрота и помогла ей подняться. – Я бы часами тебя слушала, но мы в гости идем, ты что, забыла?

– Да-да, все, – пробормотала Вильма и стала стряхивать грязь со штанов. – Хотя там еще несколько офигенных строчек есть.

Придя в себя, она заспешила за остальными. Только Труда по-прежнему в нерешительности стояла со своим фонарем на краю тропинки.

– Там опять что-то шуршит, – сказала она упрямо, не желая сдаваться. – Вот, слышите?

– Может, кролик. Или кабан! – сказала Мелани. Она нетерпеливо потянула Труду за рукав и повлекла за собой.

– Кабан? – Труда опять остановилась. – Кабаны нападают на людей?

– Труда, прекрати немедленно эту комедию с призраками! – проговорила Шпрота и от холода запрыгала на месте. – Пойдем, или мы уходим без тебя.

– Никогда в жизни больше через лес не пойду, – пробормотала Труда. – Никогда! Никогда!

И она побежала вперед. Тропа сделалась шире, и у них перед глазами возник камень, о котором рассказывала Бесс. Тут дорога раздваивалась, как Бесс и предупреждала, – одно ответвление вело налево, другое направо, третье терялось в зарослях позади камня. Шпрота подошла к камню вплотную и принялась его разглядывать, морща лоб. В камне были выцарапаны стрелки, только стрелки и количество километров.

– Хорошенькие указатели! – проговорила она. – Не написано даже, куда эти дороги ведут.

– Мне кажется, этот камень только помогает людям заблудиться, – сказала Труда.

– Но мы-то не заблудимся, – сказала Бесс, – потому что я с вами. Вот туда надо идти.

Она повернула налево, и Куры пошли за ней. Вскоре тропа так сузилась, что ветки били по лицу.

– Ты стопудово уверена, что мы правильно идем? – с тревогой спросила Мелани.

– Абсолютно, – ответила Бесс.

В тот же момент Шпрота заметила свет между деревьями.

– Если услышите собачий лай, не пугайтесь, – сказала Бесс. – У Рюбецаля собак довольно много, но бояться, в сущности, нечего. Вечером он их редко выпускает.

– Ха, вы только гляньте!

На деревьях были развешены листки бумаги с изображением курицы и стрелы, на которую та в обалдении смотрела. Вильма сорвала один.

– Ну конечно, лесные гномы думают, что мы слишком тупые, чтобы их найти.

– Именно. – Из-за толстого ствола дерева показалось лицо Вилли. – Фред меня уже трижды на улицу гнал посмотреть, не явились ли вы.

– А что на ужин? – спросила Труда. – Надо надеяться, что не курица. Дело в том, что мы перестали есть курицу, с тех пор как стали Дикими Курами.

– Нет, курицы не будет, – ответил Вилли и зашагал впереди, – но все готовил Тортик. Так что подумайте хорошенько, прежде чем притрагиваться к пище.

Сторожка, в которой обосновались Пигмеи, была просторнее, чем Шпрота себе представляла. В углу гудел холодильник, рядом стояла плита, по виду которой можно было подумать, что ею пользовались эдак пятьсот лет без передышки. Стола не было, зато были умывальник, старое кресло и единственная кровать, на которой, естественно, спал Фред. Спальники остальных троих Пигмеев были аккуратно свернуты и служили пуфиками, потому что ужин парни накрыли прямо возле печки: на вытертом старом ковре стояло десять тарелок, свечи, кофейник и объемистая кастрюля возрастом не моложе плиты, из-под крышки которой струился соблазнительный пар.

– Ох ты, как вкусно пахнет, – восхитилась Вильма. – Вы случайно не собираетесь нас сегодня вечером отравить?

– Ну, было такое опасение, что Тортик что-нибудь подмешает, – сказал Фред и зажег свечи, – но на вкус офигенно.

– Он называет это блюдо «чили-кон-карне», – Стив, скрестив ноги, сидел перед тарелкой, – но мы обозвали его «чили-глаз-вырви», сами уви– дите.

– Вам помочь? – Фрида огляделась. – Здесь так… – Она подыскивала слово. – Уютно.

– Нет, помогать ничего не надо. Надо садиться за стол, – сказал Фред и подтолкнул ее и Шпроту к одному из спальников. – Уюта, честно говоря, мы тут не усматриваем. Слишком воняет здесь табаком Рюбецаля и чучелами зверей, но это неважно.

Шпрота была с Фредом абсолютно согласна. Повсюду на обитых деревом стенах висели головы – оленей, косуль, с рогами разного размера. На полке над печкой стояли чучела: куница, маленький лесной сыч. Труда посматривала на них с негодованием.

– Стив завешивает эти головы своими вещами, – сказал Вилли, садясь рядом с Мелани, – чтобы они на него не пялились.

– Итак, в моем блюде только сосиски, – провозгласил Тортик, снимая с кастрюли крышку.

– Класс! – воскликнул Стив. – Все рады. Ведь всякий сегодня знает, что в сосисках мяса нет.

Тортик бросил на него негодующий взгляд и зачерпнул первую поварешку для Фриды.

Тут в дверь постучали. Девочки обеспокоенно переглянулись.

– Стив, открой, это точно Рюбецаль, – сказал Фред и посолил свою еду. Стив, тяжко вздыхая, поднялся и пошел к двери. – Этот кент любопытнее любой старой сплетницы, – сказал Фред, понизив голос. – А выглядит как куроубийца из Дагельсбюттеля.

– Добрый вечер, – сказал Стив, открыв дверь.

Ледяной порыв ветра влетел в теплую сторожку. В дверях стоял старичок, голова у него была меньше, чем у Вилли, а тело такое тощее, что в его куртку поместились бы двое таких, как он. За плечом виднелась винтовка, шляпу украшало нечто подозрительно похожее на чьи-то зубы.

– У меня собаки с цепи срывались, лаяли как бешеные. Значит, у вас гости? – спросил старик, близоруко рассматривая Стива. – А-а, так это все девочки!

Он сказал это с таким удивлением, что Мелани пришлось подавить смешок.

– Ну да. – Фред встал и поспешил Стиву на помощь. – Это наши подруги, я имею в виду, мы хорошо знаем друг друга, учимся в одном классе, но в данный момент они живут на конном дворе, ну, вы в курсе…

– У Моны.

Рюбецаль кивнул и стал разглядывать девочек, одну за другой, пока Труда не зарделась и не за– хихикала так, что чуть не подавилась соусом Тортика.

– Ах вот как, и Бесс тоже тут, – сказал Рюбецаль и заулыбался.

Шпрота еще никогда не видела в одном рту столько золотых зубов. Старик отодвинул Стива в сторону, прошел в сторожку и с интересом склонился над полными тарелками.

– Ах вот зачем вы девочек пригласили, – пробормотал он. – Чтобы они вам что-нибудь приличное приготовили. Такое и мне подойдет.

– Бред какой, все это приготовил я! – вспылил оскорбленный Тортик.

– Ты? – Рюбецаль сел рядом с ним на ковер, поднял крышку и зачерпнул еду поварешкой. Он поднес поварешку ко рту и шумно втянул пищу. Какое-то мгновение было такое впечатление, как будто он не знает, проглотить еду или выплюнуть, но потом он все-таки решился проглотить. – Остро, – постановил он и вытер выступившие на глазах слезы, – но неплохо. Моим собакам не понравится, а я от тарелочки такой еды не откажусь.

Тортик подскочил, положил ему кушанье на тарелку, подал ложку. Куры и Пигмеи молча наблюдали, как старик отправляет в рот ложку за ложкой. Делал он это довольно шумно. Фред беспокойно вертелся на ковре и бросал умоляющие взгляды на остальных Пигмеев в надежде, что они придумают что-нибудь, чтобы избавиться от непрошеного гостя. Но Вилли, Тортик и Стив были в таком же замешательстве, как их шеф.

Куры тоже не были особенно счастливы. Они представляли себе этот вечер несколько по-другому, хотя ни одна из них не могла точно сказать, чего они ждали.

– Еда, парни, действительно хоть куда, – сказал Рюбецаль, в третий раз подавая Тортику тарелку для добавки. – Выжжет мне всю простуду, которая застряла в старых костях, но вот это… – Он показал пальцем на стену над кроватью. – При всем моем добром отношении, это не дело, скажу я вам.

Пигмеи ошарашенно проследили за его взглядом и увидели трусы, болтавшиеся на рогах косули.

– Ах, это? – Стив поспешно вскочил на ноги и легко достал трусы, висевшие на небольших рожках. – Ребята, как они туда попали, ума не приложу!

Рюбецаль вновь склонился над порцией еды.

– Просто стыд, что я больше не могу стрелять, – проворчал он.

– Да ладно! – Вилли положил Мелани руку на коленку. – У вас гардеробных крючьев достаточно, можете ими пуляться[4].

Бесс так и прыснула, и на джинсах Тортика появились красные точки от соуса. Рюбецаль не успел открыть усаженный золотом рот, чтобы ответить, как Труда внезапно издала пронзительный крик.

– А-а-а! Там кто-то скребется у двери! – завопила она. – Слышите?

Все положили ложки и прислушались. Только Рюбецаль продолжал спокойно поглощать пищу.

– А ведь Курица права, – наморщив лоб, сказал Вилли.

– Не лиса ли это?

Рюбецаль рассмеялся:

– Лиса? Чтобы лиса, да скреблась под дверью? Эх вы, горожане! Это мои собаки. Тоже хотят войти, но такого я не потерплю.

Фрида все равно обеспокоенно посматривала на дверь. С тех пор как в пятилетнем возрасте ее за руку укусила собака, она не очень их уважала. Даже с Беллой, собакой бабушки Шпроты, отношения у нее складывались непросто.

– Вот видишь, Труда! – сказала Вильма и похлопала ее по плечу. – Опять никаких привидений.

Рюбецаль костлявым пальцем поковырялся в зубах и ощерился:

– Не-е, хотя в лесу их все равно полно.

– Кого – их? – спросила Труда слабым голосом.

– Ну привидений этих! Иногда так могут напугать, лешаки проклятые.

У Труды перехватило дыхание, и она в ужасе уставилась на него.

Рюбецаль продолжил дочиста выскребать свою тарелку.

– Взять хотя бы Белого Человека, – заявил он. – Приходит в основном по понедельникам. Когда он является, кругом сразу ледяной холод. Собаки просто сходят с ума, слыша, как он стонет, но, как правило, он просто что-нибудь швыряет в окно и сразу исчезает. Только однажды он положил руку мне на плечо, ох, ощущеньице не из приятных. Да уж, а еще существует Женщина, которая всегда сильно вздыхает, ее иногда и не видно даже, но так пахнет фиалками, когда она приходит, и она любит что-нибудь перевернуть…

Раздался звонок. Все вздрогнули, хотя этот звук никак не мог быть связан с призраками.

– Ой! – Бесс подскочила. – Я же маме позвонить обещала, когда мы до сторожки доберемся! Куда вы положили мой рюкзак?

Фред принес рюкзак. После лихорадочных поисков Бесс вынула по-прежнему звонивший телефон.

– Мамочка, привет, – сказала она, – мне просто надо было… – Она смолкла и стала слушать. – Что? – Куры и Пигмеи вопросительно смотрели на нее. Только Рюбецаль продолжал скрести тарелку. – Что? Правда? – Бесс озабоченно глянула в окно и уставилась в темноту. – Ну да. Само собой. Не волнуйся, сделаем. Так он и так здесь. – Она выключила телефон и повернулась к остальным. – Двое Цыплят пропали. Мама только что заметила.

– Цыплята? – Рюбецаль отодвинул пустую тарелку. – Какие цыплята? С каких это пор Мона кур разводит?

– Да это не настоящие цыплята. – Голос Бесс звучал нетерпеливо. – Двое из маленьких девчонок. Лилли и Роберта. Похоже, они крались следом за нами.

– В такой-то темноте? – Труда недоверчиво глянула в окно.

– Отважные шмакодявки, ничего не скажешь! – отозвался Фред.

– Глупые пигалицы! – сказала Шпрота и выпрямилась.

– Мы должны теперь их там, во тьме, искать? – Стив содрогнулся, он представил себе, как стоит под пронизывающим ветром. – А что, если мы встретим не Цыплят, а этого Белого Человека или Женщину, которая все время вздыхает?

Рюбецаль с трудом встал на ноги.

– Возьму винтовку и буду с собаками ходить вокруг хижины, – решил он.

Но не успел он выйти за дверь, как Бесс его остановила, схватив за куртку.

– Нет-нет, мы сами, – сказала она. – Ни в коем случае. Роберта страшно боится собак.

Фред уже надел на голову бейсболку.

– Вперед, на мины, – обратился он к остальным Пигмеям. – Кто первый Цыпленка поймает, тот первым и десерт получит.

– Какой еще десерт? – спросил Стив и без особого воодушевления натянул куртку.

– Вот так, Стив, мы его втайне от тебя купили, – сказал Вилли. – Чтобы ты не сожрал все до прихода гостей.