На следующее утро их ключ действительно лежал возле двери. Шпрота обнаружила его, когда, вся заспанная, шла по коридору в туалет.

– Больше ключ в замочной скважине никогда не оставляем, – сказала Вильма, которой всю ночь напролет снились гигантские цыплята с головами Лилли. – И отныне всегда закрываем дверь на замок.

Все Куры с ней согласились, и Шпрота была назначена ключницей.

– Интересно, эти Цыплята уже сапожки надели? – спросила Мелани и занялась, как и каждое утро, расчесыванием волос и массажем головы, пятьдесят раз слева, пятьдесят раз справа. – Наверное, мерзкое ощущение, когда пальцами ног разбиваешь яйцо.

– Ты что, жалеть их начала? – спросила Вильма. – Ведь еще немного, и мы ночевали бы в коридоре.

– Ой, забудьте вы Цыплят, погоду кто-нибудь видел? – Фрида стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Дождь хлестал с такой силой, что снаружи текла сплошная река.

– Лошадям дождь определенно нисколько не мешает, – сказала Фрида, когда Шпрота встала рядом с ней. – Видишь? Они даже под деревья не прячутся.

– Да уж, верхом мы сегодня точно не покатаемся, – сказала Мелани. – Потому что дождик кое-чему мешает, мне кажется.

– Ну не подлость ли? – проговорила Труда. – Мы здесь всего на несколько дней. А что, если так и будет лить все дни?

– Тогда Мелани научит нас заплетать косички лошадкам двадцатью любимыми способами, – сказала Шпрота.

Тут кто-то постучал в дверь. Вильма быстрее молнии подлетела к ней.

– Кто там? – спросила она, держа ладонь на ручке.

– Это я, Мона, – послышался ответ. – Можно я заберу запасной ключ, который Бесс дала вам сегодня ночью?

Вильма испуганно смотрела на остальных. Потом поспешно открыла дверь.

– Привет, то есть доброе утро, – сказала она и вложила ключ в руку Моны.

– Узнала совершенно случайно, что его нет, – сказала Мона. – Только не подумайте, что вас выдала Бесс. Это не в ее манере. – Она засунула ключ в карман джинсов и посмотрела в лицо каждой из Кур. – Но Верена сидит в своей комнате, плачет и отказывается выходить. Она даже меня не впустила, когда я хотела ее утешить, а Лилли и Роберта не говорят, в чем дело. Впрочем, я заметила, что у Роберты нос ярко-красный. Может быть, прошлой ночью вы слегка перегнули палку?

Куры подавленно посмотрели друг на друга.

– Эта малышня вчера побывала в нашей комнате и… украсила ее, – подобрала наконец нужное слово Шпрота. – Мелани они засунули конские яблоки в туфли. Вот за это мы им и отплатили.

– Мы просто им на носики немного лака намазали, – проворчала Вильма.

– И еще мы вернули им сырые яйца, которые они нам под подушки положили, – добавила Труда.

Шпрота с облегчением вздохнула, увидев, что Мона подавила улыбку.

– Конские яблоки из туфель Мелани вы им тоже вернули? – спросила она.

– Не получилось, Мелани сразу выбросила их в окно, – ответила Шпрота. – Но мы новые насобирали.

Мона замолчала. Вздохнула.

– Я бы хотела, чтобы вы помирились с Лилли и другими, – сказала она. – То же самое я сказала той троице. Если начинают литься слезы, надо заканчивать, так мне кажется. А вы как думаете?

– Я тоже так считаю, – отозвалась Фрида. – Можно я попробую успокоить Верену?

– У Фриды это очень хорошо получается, – сказала Труда.

– Попробуй! Тогда увидимся за завтраком. – В дверях Мона еще раз обернулась. – Что касается погоды, то мне очень жаль, – сказала она. – Сегодня даже на исландских лошадках не покатаешься, но, может быть, вы поможете Бесс развлечь малышей, чтобы они в дождь не скучали?

– Легко! – Шпрота кивнула и посмотрела на Мелани. – А что, если ты научишь их плести косички лошадям, Мелли?

Мелани в ответ криво усмехнулась.

– Косички для лошадей! – Мона с видимым удовольствием произнесла новое выражение. – Ну если это не разгонит скуку, тогда не знаю… Что ж, я вижу, что теперь можно спокойно ехать за покупками.

Когда Куры спустились вниз на второй этаж, Бесс стояла перед дверью в комнату Цыплят и через дверь пела сладким голоском на все лады. Девочки с виноватым видом подошли к ней.

– Она что, до сих пор не вышла? – спросила Фрида.

Бесс помотала головой.

– Подумаешь, капелька лака на носу – это совсем не страшно! – сказала Вильма.

Фрида посмотрела на нее с укоризной и постучала в дверь.

– Верена? – крикнула она. – Это я, Фрида. Мы очень извиняемся за прошлую ночь!

– Не очень! – прошипела Вильма.

Шпрота угрожающе ткнула ее локтем в ребра, но Труда не смогла сдержать смешок.

– Верена, лак для ногтей слезает очень быстро! – прокричала Мелани. – Этот лак очень дешевый. Я подарю тебе флакончик, ты сможешь сама проверить на собственных ногтях. Но дверь-то открой, хорошо?

В комнате стояла полная тишина, но потом они услышали, как в замке повернулся ключ, и в дверях появилась Верена с заплаканными глазами и кораллово-красным кончиком носа.

– Первое яйцо было именно в моем сапоге, – всхлипывала она, – и потом именно у меня на носу оказался самый толстый слой лака. – Она посмотрела на Мелани. – Ты мне правда флакончик лака подаришь?

– Без вопросов, – ответила Мелани.

Куры в смятении стояли в дверях и разглядывали хаос, царивший в комнате Цыплят: разбросанные сапоги, в которые кто-то запихал туалетную бумагу, мокрые тряпки с красными пятнами, а запах, который стоял в комнате, никак не соответствовал спальне. Цыплята явно отыскали еще не все конские яблоки.

– Позавтракаем и сразу поможем навести порядок, – сказала Шпрота.

– Чуть-чуть поможем, – поправила ее Вильма. – Вы ведь нам не помогали.

Верена всхлипнула.

– Это правда, – промямлила она и провела рукой по носу. – Уже немного отслаивается?

– Вопрос времени! Скоро сойдет! – ответила Мелани и сунула ей под красный лакированный нос свои растопыренные пальцы. – Видишь мои ногти?

– Роберта чуть кожу себе не содрала! – рассказывала Верена, когда они все вместе спускались. – Но яйца в сапогах они не раздавили. Только я. Как мне всю эту противную жижу оттуда достать?

Фрида, конечно, сразу предложила взять чистку на себя, Труда посоветовала высушить потом отмытый сапог маленьким походным феном, который Мелани привезла с собой, и лицо Верены светлело с каждым шагом по лестнице.

– Сообщи своим подругам, что мы готовы помириться, – сказала Шпрота, когда они стояли возле столовой. – Здесь точно есть дела поинтереснее, чем закидывать друг дружку конскими яблоками и сырыми яйцами.

– Согласна, – пробормотала Верена.

– Будем надеяться, что и Лилли согласна, – прошептала на ухо Вильма Шпроте, прежде чем они вошли в столовую. Через распахнутую дверь Шпрота наблюдала, как Лилли и Роберта недоверчиво подняли головы, когда Куры подошли к своему столу. Но Фриде явно удалось их миролюбиво настроить, потому что в следующий момент Лилли рассмеялась, и Шпрота, успокоившись, пошла к телефону.

Она хотела позвонить маме. До сих пор она о ней ничего не знала. Ну да, в конце концов, она же сама сказала, что звонить не надо, вспомнила Шпрота, отыскивая в нагрудной сумочке мелочь.

Но не исключено, что отпуск вдвоем с Занудой нравится ей настолько, что она обо всем забыла, включая дочь, шептал слабый подлый голосок у нее в голове. Шпрота решила к нему не прислушиваться.

Когда она подошла к телефону, Мелани с озабоченным лицом как раз положила трубку.

– Я звонила Вилли, – сказала она. – А его мама сказала, что он уехал. Вместе с друзьями. Надеюсь, ничего ужасного его отец не устроил, как раньше.

– Да ладно тебе, парни наверняка опять отправились в славную пешую экспедицию с палатками, – попыталась успокоить ее Шпрота.

– В такую погоду?

Мелани прислонилась к стене и посмотрела в окно. С неба лилось и капало, солнце как будто утонуло в серых облаках.

– Не исключено, что дома у нас погода совсем другая.

Шпрота набрала номер пансионата, который ей дала мама.

– Алло, это Шарлотта Слетберг. Могу я поговорить со своей мамой?

Мелани по-прежнему безучастно смотрела в окно.

– Мам, это ты?

Шпрота прижала трубку к уху, пока работник Моны протаскивал мимо нее работающий пыле– сос.

– Нет, здесь очень классно.

На самом деле она не хотела это говорить, но ей было обидно притворяться.

– Да, у нас тоже дождь идет, но это ерунда. Что? Им тоже тут хорошо. Нет, Мона прекрасная. Как ведет себя Зануда? Ох, извини, я не хотела его больше так называть.

Мелани невольно улыбнулась.

– Правда? Как мило с его стороны. А вообще? Да что ты говоришь? Ну хорошо, мне пора заканчивать, мам. Мелочи больше у меня нет. Нет, по дому совершенно не тоскую. Позже расскажу. Ну пусть у тебя все будет хорошо, мам, и привет передай Зан… ну, сама знаешь кому.

Шпрота положила трубку.

– А что мило с его стороны? – спросила Мелани.

– Он купил мне курицу. Такую всю обклеенную ракушками с лап до головы. Что ж… – Шпрота нахмурилась. – Хочет, наверное, ко мне подольститься, потому что мечтает жить у нас…

– Наверное, – сказала Мелани. – но не исключено, что он просто хочет сделать тебе приятное. Ведь если он любит твою маму, это совсем не значит, что он обязательно монстр.

– А я этого и не говорю, – пробормотала Шпрота и вдруг окаменела. В холле рядом с вешалкой стояли Фрида с Майком. Он шептал ей что-то на ухо, а она гладила его по лицу и смеялась.

– Эй, да что с тобой такое? – допытывалась Мелани. – Имей в виду, если мы не поторопимся, Труда все булочки съест.

– Нет, я просто… на улице увидела… кое-что, – выдавила из себя Шпрота, заставляя себя не смотреть в сторону вешалки.

Но Мелани не так легко было провести. Во влюбленных взорах она кое-что понимала.

– На улице, ну-ну! – сказала она, пока они входили в столовую. Почти все уже позавтракали и устремились на выход, но Труда и Вильма еще сидели за их столом. – Послушай, а ты случайно не… – Мелани многозначительно посмотрела на Шпроту.

– Ничего подобного, – рассерженно ответила Шпрота.

Она села на свой стул и изо всех сил постаралась придать лицу равнодушное выражение.

– Наконец-то, – сказала Вильма. – Мы с Трудой идем наверх помогать Цыплятам. Будет мило с вашей стороны, если вы поторопитесь и после завтрака нас догоните. Ведь Шпрота так великодушно предложила им нашу помощь.

– Да-да, конечно, мы сейчас придем, – нетерпеливо сказала Мелани, взяла бутерброд и насмешливо посмотрела на Шпроту.

– Что ты так уставилась? – набросилась на нее Шпрота.

Вильма и Труда были, к счастью, уже далеко и ничего не слышали.

Мелани только захихикала и впилась зубами в бутерброд.

– Не думала, что я до такого доживу, – сказала она. – Итак, то, что происходит с Фридой, заметили даже Цыплята, но ты…

Шпрота почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо. Неужели никто ничего не может придумать против покраснения лица?

– Фрида знает, что ты тоже втюрилась в Майка? – Мелани склонилась над столом. – Счастье, что мне ни разу не доводилось влюбляться в одного и того же парня с лучшей подругой…

– Оставь Фриду в покое! – Шпрота откусила бутерброд, но никак не могла проглотить. Лицо у нее по-прежнему горело, как при лихорадке. – Я никогда не втюриваюсь, – сказала она. – И ты это прекрасно знаешь. Это твой любимый спорт.

– Разве? – Мелани перегнулась через стол. – А как же Фред? Ты в него уже сто лет как влюблена, это всем известно. Только маскируешься отлично, надо признать. Если бы Фред знал…

Шпрота поперхнулась какао. Она так закашлялась, что Мелани пришлось стучать ей по спине.

– Бред какой! – выдавила она, когда отдышалась. – Я ни в кого не влюблена, уж не во Фреда, во всяком случае.

Мелани скрестила руки на груди и с пониманием улыбнулась:

– Нет, конечно. Так что я со спокойной совестью ему расскажу, что ты втюрилась в Майка.

– Ничего ты не расскажешь!

– Ладно. – Мелани слизала с пальца джем. – Конечно, не расскажу. Но, наверное, стоит его наконец-то просветить на тот счет, что ты давно уже на него глаз положила. Потому что ты скорее язык проглотишь, чем что-нибудь подобное скажешь. Вот почему ты быстро состаришься и умрешь в одиночестве. Спорим?

Шпрота не могла сообразить, что ответить. Нечасто с ней такое случалось. Наконец она просто молча отодвинула стул и встала.

– Пойду наверх к Вильме и Труде, – сказала она. – А ты пока подумай, на какой лошади ты будешь показывать, как плести косички, чтобы она тебя не укусила. Многие из них точно долго голову неподвижно держать не будут.

Мелани скорчила ей гримасу.

– А ты смотри не превратись в соляной столб, когда снова увидишь Фриду и Майка вместе! – крикнула она вслед Шпроте.

Шпрота готова была ее убить. На месте.