Когда Бесс постучала в дверь с подносом, полным пряников, и с горячим какао, Фрида уже зажгла свечу на окне. Из кассетника Мелани доносилась нежная, расслабляющая музыка, а Труда расставила повсюду ароматические палочки, но тут же их притушила, потому что пахли они ужасно.

– Дождь пошел! – озабоченно сказала Мелани, когда открыла окно, чтобы впустить свежий ночной воздух и выветрить клубы пахучего дыма.

– Надеюсь, завтра мы сможем покататься верхом.

– Ой, немного дождя – это не страшно, – сказала Бесс и села на кровать к Фриде. Она взяла с тумбочки сценарий Фриды и стала листать. – «Ночь кроткая, о ласковая ночь, ночь темноокая, дай мне Ромео! Когда же он умрет, возьми его и раздроби на маленькие звезды: тогда он лик небес так озарит, что мир влюбиться должен будет в ночь и перестанет поклоняться солнцу». Это очень красиво.

Бесс захлопнула книжку и положила ее Фриде на колени.

– Я тоже играла в спектаклях, – сказала она. – В школе, но только в рождественских. Я была пастухом, с такой клочковатой бородой.

– Вильма отказывается приклеивать бороду, – сказала Труда и взяла пряник. – Она предпочитает нарисовать себе бородку, но выглядит это, честно говоря, довольно странно.

Вечер получился отличный.

Дождь, стучащий по крыше над головами, делал его еще уютнее. В какой-то момент Труда спросила, не лучше ли загнать лошадей в конюшню. Но Бесс засмеялась и сказала, что лошади очень обидятся, потому что они любят дождь.

– Когда им слишком мокро, они встают под деревья, – сказала она. – Но тогда должно лить как из ведра.

Только когда Мелани стала зевать на каждом втором слове, а Бесс на каждом третьем, они решили идти спать. Но когда Шпрота наконец уютно устроилась под одеялом, натянув его на нос и прижав тряпичную курицу к груди, Вильма вскочила с постели, как будто ее укусил скорпион.

– Цыплячья операция! – крикнула она, схватила джинсы и попыталась, не просыпаясь, натянуть их на себя.

Фрида со стоном зарылась головой в подушку.

– Обязательно сегодня ночью? – вялым голосом спросила Труда. – Завтра ночью тоже можно…

Но Вильма отрицательно помотала головой:

– Мы долго терпели. И не только цирковой номер с туалетной бумагой и с туфлями Мелли, а потом еще и хамство в столовой. Кто знает, что случится завтра? Нет, мы сегодня положим всему этому конец.

– С Пигмеями механизм мести всегда был совсем другой, – пробормотала Труда и, зевая, села на постели. – Сначала их нападение, потом мы мстили, и так далее…

– Ты собираешься сравнивать Цыплят с Пигмеями? – набросилась на нее Вильма.

– А что, Пигмеев они мне очень напоминают, – сказала Мелани, пытаясь отыскать под кроватью свой второй носок.

– С парнями приятнее биться, не находите?

– Приятнее? В чем там приятность такая особая? – возмущенно спросила Вильма. – Это вопрос чести.

– Господи, Вильма! – простонала Фрида, натягивая джемпер через голову. – Ты что, в реальной жизни продолжаешь Меркуцио играть?

– Как, бьешься ты средь челяди трусливой? – продекламировала Труда.

– Знаете что? Вильма была бы отличным Тибальтом. Намного лучше, чем этот Ларс из параллельного класса. «Эй, паж, мой меч! Как! Негодяй посмел сюда явиться под прикрытьем маски, чтобы над нашим празднеством глумиться? О нет, кля– нусь я честью предков всех, убить его я не сочту за грех!»

– Труда! – сказала Шпрота и посмотрела на нее, потрясенная. – Ты ведь всю пьесу наизусть знаешь. Ты должна участвовать в спектакле!

– Да ладно! – От смущения Труда уставилась в пол и не сразу увидела, что остальные смотрят на нее с большим удивлением. – Стоит одному из Пигмеев сесть в первый ряд, и я сразу забуду все слова, буду только запинаться.

– Ну что? – прошептала Вильма, увидев, что все оделись. – Еще раз излагаю план мести. Мы прокрадываемся к их комнате внизу, Шпрота и Фрида караулят в коридоре, а мы засовываем яйца им в сапоги и рисуем этим тупым цыплятам носы лаком для ногтей. И да, мы договаривались намазать на лица крем Мелани для масок.

– А что-нибудь другое мы взять не можем? Для такого дела крем слишком дорого стоит! – сказала Мелани.

– Верно! – поддакнула Труда. – К тому же я так устала, что эту штуку точно намажу на волосы вместо лица.

– Ну ладно, – пробурчала Вильма, – без масок обойдемся. Но конские яблоки вы прихватили?

– Да-да! – Шпрота подняла над головой пластиковый пакет. – Подсохли немного, но острота все та же.

Фрида не смогла сдержать улыбку, хотя у Вильмы лицо было такое, будто речь идет о жизни и смерти.

– Господи, детский сад, – проговорила она. – Надеюсь, Бесс об этом ничего не узнает.

– А может, Майк? – Мелани смерила Фриду и Шпроту многозначительными взглядами.

К счастью, в этот момент Вильма уже открыла дверь.

– Пошли, – прошептала она и двинулась вперед по темному коридору. – Дикие Куры снова встали на тропу войны!

По оконным стеклам барабанил дождь, пока они спускались по лестнице. Ступени скрипели так громко, будто старое дерево под их ногами ожило.

– А лестницу нельзя как-то смазать? – прошептала Мелани, что вызвало у Фриды новый приступ смеха.

На втором этаже все было тихо.

– Как в старину, да? – прошептала Труда. – Помните, тогда, во время классной поездки… – Разумеется, все еще помнили. Они гоняли тогда привидений и даже одно поймали. – А где, интересно, спят Мона, Бесс и Майк?

– Внизу, на первом этаже.

Вильма приложила палец к губам и показала на третью дверь. На ней висела записка. Кто-то нарисовал кривую курицу, которая удирала от трех цыплят довольно гнусного вида. Под картинкой была надпись: «Осторожно! Здесь жевут Дикие Цыплята. Входить апазно, особенно пети Курам».

– Ну да, вижу! – прошипела Шпрота. – Действительно сложно было выследить, где эти мерзкие жабенки живут.

– Да здесь этой бумажки раньше не было! – ответила Вильма. С обиженным видом она взяла у Шпроты из рук пакет с конским навозом и открыла дверь настолько, чтобы прошмыгнуть в комнату. Шпрота и Фрида остались стоять слева и справа от двери.

– Без этого, в сущности, можно было бы и обойтись, – прошептала Фрида Шпроте. – Нет больше в этом доме таких идиотов, которые ночью шастают по коридорам. Хотя, впрочем… – Она тихо засмеялась. – В этом что-то все-таки есть.

Шпрота согласилась:

– Слушай, постой пока одна на стреме, идет? Хочу сама на эти лакированные носики посмотреть, – прошептала она.

Фрида кивнула:

– Давай. А потом я.

– Боже, как ты меня напугала! – прошипела Мелани, когда Шпрота внезапно выросла рядом с ней в абсолютной темноте. – Я им чуть весь лак по лицам не размазала. – Она стояла рядом с кроватью Роберты, и был виден ярко-красный нос той на мирно спящем лице. – Коралловый красный! – прошептала Мелани и показала Шпроте почти пустую бутылочку из-под лака. – Особо устойчивый. Верену я тоже уже раскрасила. Осталась наглая Лилли.

Они осторожно прокрались мимо Вильмы к последней кровати. Вильма как раз закатила сырое яйцо в чей-то сапог, а Труда с помощью поварешки, одолженной на кухне у Хедвиг, закатывала под кровати конские яблоки. Опять ей досталась самая неблагодарная работа.

– Ой! – Мелани отпрянула от третьей кровати, как будто Лилли болела какой-то страшной заразной болезнью. – Ее тут нет! – прошептала Мелани. – Кровать пустая.

Куры испуганно уставились друг на друга.

– Погнали отсюда! – зашептала Шпрота. – Если Лилли нас здесь застанет во время этой маленькой ночной операции, она весь дом на ноги поднимет.

– А с конскими яблоками что? – озадаченно спросила Труда. – У меня три осталось…

– Забудь про них! – ответила Шпрота. – Все срочно отсюда.

– Что случилось? – спросила Фрида, когда остальные на ощупь вывалились из комнаты цыплят.

– Лилли в кровати нет, – расстроенно проговорила Вильма.

– В туалете засела, наверное. Ухохочется, когда узнает, что именно ее мы и не застали.

– Я пойду проверю, – сказала Вильма, но Труда ее удержала.

– Это уж слишком, мне кажется, – сказала она. – Или ты собираешься нарваться на… ну, сама знаешь на что… – Она смущенно посмотрела на пакет с конскими яблоками.

Вильма стояла и кусала ногти.

– Но надо во что бы то ни стало накрасить Лилли нос, – тихо, но твердо сказала она. – Иначе вся наша грандиозная месть коту под хвост.

– Можешь подождать ее в шкафу, – сказала Фрида. – А я падаю спать. Иначе завтра я начну падать с лошади.

И, не говоря больше ни слова, она развернулась и пошла обратно к лестнице.

– Фрида права, давайте спать пойдем, – сказала Мелани.

– Главная неудача – что мы Лилли упустили.

Труда мгновение стояла в нерешительности, затем сунула в руку Вильме пластиковый пакет, от которого шла жуткая вонь, и побежала следом за Фридой и Мелани. Рядом с Вильмой осталась только Шпрота.

– Пойдем, – сказала она. – Даже если Лилли сейчас появится, она не даст тебе налакировать ей нос. А яйцо в сапоги мы ей уже бросили, да?

Вильма кивнула и еще раз заглянула в темную комнату, где кто-то из Цыплят бормотал во сне.

– Обещаю тебе, что мы вместе налакируем нос Лилли, если она еще раз какую-нибудь пакость учудит.

– Окей, – пробормотала Вильма. – Дала слово – держи.

Когда они поднялись, остальные Куры стояли в темном коридоре, где гуляли сквозняки.

– Вы почему не ложитесь? – изумленно спросила Шпрота.

Она уже так соскучилась по своей постели. Она вообще не могла припомнить, когда так уставала. Наверняка все от свежего воздуха.

– Мы не можем войти, – сказала Труда дрожащим голосом.

– Как это – вы не можете войти? – Вильма смотрела на троих подруг, ничего не понимая.

– Как? Дверь закрыта! – крикнула Мелани.

Шпрота застонала. И развернулась. Маленькая тень прошмыгнула из двери в ванную. И в следующий момент Куры услышали, как кто-то запрыгал вниз по лестнице.

– Лилли! – крикнула Вильма, на секунду забыв про священный ночной сон Моны. Все Куры ринулись вниз по лестнице, но успели только заметить, как мелькнула в коридоре и потом исчезла светлая ночная рубашка.

– Он у нее! – прохрипела Шпрота, которая всегда прыгала через две ступеньки – даже наверх. – Стопудово.

На первом этаже отворилась дверь. Куры испуганно присели на корточки и прижались к полу за перилами.

– Кто бы там наверху ни бегал, даю минуту времени, чтобы лечь в постель!

Дверь с грохотом захлопнулась.

– Не лучше ли тихонько вернуться к своей комнате? – прошептала Фрида.

– Зачем? – Шпрота прислушивалась к звукам внизу. – Ты хочешь спать в коридоре?

Никто из них так спать не хотел. Так что все еще на некоторое время остались сидеть на ступеньках. Потом так тихо, как только позволяла скрипучая лестница, прокрались вниз, на второй этаж. Дверь Диких Цыплят, разумеется, была закрыта. Приложив ухо к деревянной двери, Шпрота услышала, как кто-то хихикает. Причем очень отчетливо.

– Открой дверь, Лилли! – прошипела она. – Немедленно отдай наш ключ, или ты схлопочешь!

Звучало это не очень угрожающе, Шпрота сама понимала. Дверь осталась закрытой.

– Завтра утром! – сказала Лилли через замочную скважину. – До завтрака получите. Приятных снов!

– Лилли! – Голос Вильмы задрожал от ярости. – Лилли, вонючая поганка, кусок дерьма, отдай ключ, иначе…

Но с другой стороны двери не раздавалось больше никаких звуков. Лилли забралась в свою теплую кроватку. Куры в отчаянии посмотрели друг на друга.

– И что теперь? – тихо спросила Труда.

– Это все из-за тебя и твоих идиотских планов мести! – зашипела Мелани на Вильму.

– Да что ты говоришь? А как же твои вонючие офигенные подкрадули? – У Вильмы слезы стояли в глазах.

– Заткнитесь! – Шпрота растащила девчонок. – Лилли со смеху помрет, если вы вцепитесь друг другу в глотку прямо у ее двери. Пошли лучше в ванную пока. Если Мона еще раз нас услышит, мало не покажется.

– Не исключено, что у Бесс есть запасной ключ, – сказала Фрида, пока они стояли в темноте в ванной. Даже выключатель нащупать не могли – настолько там было темно.

– Но их комната внизу. Нам придется мимо двери Моны проходить. – Очки Труды сияли в темноте.

– Как эта маленькая крыса пробралась мимо нас? – пробормотала Вильма. – Не понимаю.

– Ей совершенно не надо было мимо нас пробираться, если она была в ванной. – Шпрота прислонилась к холодным кафельным плиткам. – Она выходила из туалета, увидела, что Фрида стоит в коридоре напротив их двери, сообразила сразу, что мы явились к ним явно не с дружеским визитом, и побежала наверх, в нашу комнату. Увидела, что все мы внизу, и спокойно придумала новую маленькую гадость.

– Вот, а ты, Фрида, разве не наблюдала за лестницей? – Голос у Вильмы срывался, она задыхалась.

– Нет, не наблюдала! – Фрида была уже на грани нервного срыва. – Я настолько устала, что прислонилась к стене и закрыла глаза, как только Шпрота ушла к вам.

– Бли-ин, как я устала! – пробормотала Труда. – Если бы здесь было не так холодно, я бы легла прямо на кафель.

Все замолчали, решения не было.

– Окей, это я уговорила вас на всю эту операцию, – наконец проговорила Вильма, очень расстроенная. – Так что именно я сейчас спущусь к Бесс и попрошу ключ. Вы ведь в курсе, красться бесшумно я умею.

– Крадешься ты лучше всех в мире. Абсолютная чемпионка! – сказала Фрида. – За исключением разве что парочки индейцев.

– Спасибо! – проговорила Вильма. – Пока!

И она исчезла.

– К сожалению, через окно тут не перелезть, – сказала Труда между двумя длинными зевками.

– На третьем этаже это штука опасная, – констатировала Шпрота.

Мелани захихикала.

– Ой, слушайте, я подумала: видели бы нас сейчас Пигмеи! – сказала она. – Как мы все посреди ночи столпились вокруг одного унитаза в страшном холоде, просто потому что восьмилетняя шмакодявка нас вокруг пальца обвела.

– А не взять ли нам Лилли и двух других в нашу банду? – сказала Фрида. – В качестве молодой смены. Мы постепенно становимся слишком взрослыми для всех этих дел.

Им казалось, что прошла целая маленькая вечность до того момента, как Вильма возвратилась.

– Вот он! – выдохнула она. – Бесс достала его в бюро Моны. Запасной ключ от комнаты Цыплят она мне, к сожалению, не дала. В операциях мстителей она, по ее словам, помогать не готова.

Куры с облегчением снова поднялись к себе.

– Давайте утром великодушно простим Цыплятам все, – предложила Фрида, когда они наконец лежали в теплых постелях. – Иначе у нас все ночи будут похожи на эту.

– Ох, не знаю, – ответила Вильма.

Остальные не отвечали. Они уже заснули.