Если бы я не знал кто такая Анна, я бы ни за что не догадался! Потому, что императрица вела себя не как императрица, у которой в стране поднялся мятеж. Нет, эта женщина откровенно веселилась всю дорогу. Вертела головой и постоянно болтала, задавая попутно миллион странных вопросов, вроде таких: а почему тут лес, а что под обрывом, а зачем люди на полях? Не дослушав ответ, она тут же переключалась на что-то другое.

Честное слово, так вёл себя Артём несколько лет назад! Впрочем, может быть зря я злюсь, может это защитная реакция на ситуацию?

— Ой, смотри какие красивые пятнистые собаки! А почему они такие большие? — тут же воскликнула она.

— Потому, что это коровы, — ответил я и посмотрел на Анну.

Не может быть, чтобы она ни разу не видела коров в своей жизни! Так зачем устраивать это представление?

Мы уже почти проехали мимо коровника, но тут Её Величество чуть не вывалилась из окна, пытаясь разглядеть «больших пятнистых собак», и я решил что лучше будет притормозить.

— Илья! Настоящие коровы! — она с восторгом в глазах обернулась и сделала большие-большие глазки. — А можно их посмотреть? Пожалуйста!

Анна чуть не подпрыгивала на сидении, и я понял, что зря надеялся на спокойную поездку. Она ж не так просто по сиденью елозит — это у неё жопа чешется в поисках новых приключений.

Я вдохнул, выдохнул. Так, спокойно, Илья! Держи себя в руках. Что если пойти на компромисс?

В конце концов, самое опасное — стройка. А что может пойти не так в коровнике?

— Анна, давайте я покажу вам коров, а потом вы посидите в машине, пока я инспектирую стройку? — предложил я.

Она улыбнулась и быстро закивала. Честное слово, как школьница! Я прикинул, сколько ей может быть лет. Вчера казалось, что лет тридцать, но сейчас я бы ей и пятнадцати не дал! Ну, если смотреть только на поведение, а не на фигуру. На фигуру, пожалуй, лучше вообще не смотреть.

Я припарковался в стороне от подъезда к коровнику, чтобы не мешать работникам. Мы вышли и направились к коровнику по самой неудобной и крутой дорожке, проходящей по склону. Внизу — частокол, наверху — нормальная дорога. Но я специально повёл её таким путём. Но напрасно я надеялся, что неудобная дорога остановит императрицу, вместо этого она протянула мне руку.

— Илья, здесь такой высокий склон! А вдруг я упаду? Будьте добры, помогите!

Её руки казались слабыми, а пальчики такими мягкими. Перепрыгнув перегораживающую тропу промоину, она оскользнулась на траве, и мне пришлось подхватить её за талию, прижать к себе.

— Я такая неловкая, граф!

Опустив взгляд, я увидел её смеющиеся глаза, а ещё глубокий вырез лёгкого платья… Желание будто в голову ударило…

И тут я вспомнил, что сегодня ночью эта женщина носилась по ночному лесу, охотясь на демонов!

Как же, неловкая! Это просто новое представление! Но, чёрт возьми, нахрена⁈ А главное, зачем⁈

— Тут уже не такой крутой склон, вы сможете идти сами, — отстранив Анну, я пропустил её вперёд, и она разочарованно вздохнула.

ㅤ

В коровнике было спокойно и умиротворённо. Коровы мирно занимались своими делами. Одни пили, другие ели, старательно выбирая языком кусочки корма повкуснее. Десяток коров лежали на разложенных тут и там ворохах соломы, и пережёвывали жвачку. А кто-то, может самые любопытные или просто помоложе, выходили через открытые ворота на улицу, поваляться на травке, погреться на солнышке. Парочка даже устроили забег, будто соревнуясь, кто быстрее добежит до ворот и обратно. Другие предпочитали тенёк. Две коровы, отойдя в сторону, старательно вылизывали друг другу бока и шеи. А к механической чесалке, похожей на большой ёршик или щётку снегоуборочной машины, выстроилась натуральная очередь, в которой те, что постарше и посильнее, теснили молодняк.

И на весь коровник — всего несколько работниц, занимающихся в основном поддержанием чистоты.

Увидев меня, они заулыбались, зашушукались.

Ну да, в коровник я до этого заходил лишь раз, в день приезда, осмотреться, и то дальше ворот не проходил — я тогда был в городских туфлях, и черпать ими навоз не хотелось. Но тогда была посадка картофеля, все ушли в поле, и оставшиеся дежурные не справлялись. Сейчас же дело другое. Все на своих местах, на территории порядок. Да и я городскую обувь носить давно перестал. И даже на Анне, несмотря на лёгкое платье, были далеко не балетки, а вполне подходящие для прогулок по деревне кроссовки с мощным протектором. Ага, не выбиралась она из города никогда, как же.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство! — раздались голоса.

Все смотрели на нас, и я решил объяснить:

— Доброе утро, барышни! Это наша гостья. Из столицы. Она приехала на несколько дней. Вот, провожу экскурсию! Покажете, что у вас и как? Мне и самому интересно!

— А-а, вон чего… ясно! Добро пожаловать, — вздохнула старшая из женщин и добавила негромко: — Не испачкалась бы ваша гостья!

Испачкается — обратно пешком пойдёт. Вслух я этого, конечно, говорить не стал, но, говоря откровенно, с удовольствием бы посмотрел на такую картину. Чёрт, ведь с прибытия Анны прошло всего… двенадцать часов. А у меня уже желание утопить её где-нибудь по тихой грусти. Да только с её жизнерадостностью она ещё и обрадуется, скажет «Ура! Поехали купаться!»

Женщина, воткнув вилы в рулон соломы, пошла показывать.

— У нас тут всё по науке, без привязи, — начала она, обводя коровник рукой. — Старый граф, дед Ильи Михайловича, распорядился. Коровки сами ходят, куда хотят. Хочет — ест, хочет — спит. Они ж общительные, у них подруги даже в стаде есть! А вон там, видите, кормовой стол. Мы им комбикорм выкладываем, а они уж сами подходят, кто когда проголодается.

Анна слушала с таким выражением лица, будто собралась устроиться в коровник работать. Кивала, округляла глаза, ахала в нужных местах. Старшая, польщённая вниманием, разошлась:

— Главное чтоб вода была чистая, тёплая, да корм свежий, а остальное они сами разберут. Корова она ж умная, себе плохого не сделает. Вон, видите, Сонька пошла! — женщина кивнула на крупную пятнистую корову, которая неторопливо потянулась к дальнему концу коровника. — Как обычно, всех проспала, лентяйка. Зинаида! Твоя очередь!

Зинаида, коренастая женщина в заляпанном фартуке, кивнула и пошла следом за Сонькой.

— А куда она идёт? — тут же спросила Анна.

— А на дойку, вон, в отдельный зал, там чистая зона, — старшая показала направление. — У нас ведь расписания нет. Корова сама чувствует, когда вымя налилось, ей тяжело делается — вот она и идёт. Ну да всё как у людей! — и она привычным жестом поправила собственную немаленькую грудь под рабочим халатом.

— О, я вас прекрасно понимаю! — Анна с самым серьёзным видом положила ладони себе на грудь и слегка приподняла. — У меня пока нет детей, но я могу себе представить! И так-то тяжёлая, а если ещё с молоком…

Старшая посмотрела на декольте гостьи, потом на свою грудь, и обе захихикали, как подружки на завалинке. Какой невероятный талант сходиться с людьми! Моих маму с Леркой очаровала, вон уже с доярками подружилась.

— Ой, а можно посмотреть, как доят? — встрепенулась Анна. — Пожалуйста! Я никогда в жизни не видела!

— Да конечно, милая, пойдём! Где ж в Питере-то такое увидишь! — старшая по-свойски подхватила Анну под руку и повела через проход для персонала.

Я, разумеется, пошёл следом. И на всякий случай, и самому интересно. Так-то и я в городе, почитай, вырос, и дойку только в детстве видел, и уже как-то плохо помню.

— Вот, это станок называется, — наш экскурсовод продолжила рассказ, указывая на конструкцию из стальных труб. — Корова сюда заходит, встаёт, и ждёт, когда её подоят.

Станков этих здесь имелось с дюжину — ещё со времён, когда поголовье было на порядок больше теперешнего. И, похоже, конструкция была не заводской, а самодельной, хоть и собранной аккуратно, добротно. Но всё же прошедшее время давало о себе знать. Трубы оказались местами тронуты ржавчиной, особенно по сварным швам и у основания. Но конструкция свою функцию выполняла.

Соседние места пустовали, Сонька зашла в станок одна.

Зинаида уже спустилась в яму, обмыла вымя влажной тряпкой и потянулась к доильному аппарату. Анна подошла к самому краю траншеи, с восторгом разглядывая огромный живот и мерно жующую морду.

Но тут корова повела себя странно. Она вдруг перестала жевать, её глаза нервно забегали, обнажая белки. Стоило Зинаиде потянуться к вымени с доильными стаканами, как Сонька нервно переступила задними ногами.

— Ты чего это, мать? — нахмурилась доярка, безуспешно пытаясь подцепить к вымени стаканы.

Сонька лягалась в пустоту, не давая к себе прикоснуться. Зинаида вытерла руки о фартук и озабоченно прищурилась.

— Не даёт аппарат надеть… Неужто мастит подхватила? Вымя, что ль, болит? — она взяла обычное эмалированное ведро. — Дай-ка я тебя руками сдою, заодно молоко Косому на анализ отдадим. Руками-то оно помягче будет, потерпишь.

Зинаида присела на табуреточку, уверенно и мягко перехватила соски. В ведро с ритмичным звоном ударили первые белые струи: вжик-вжик, вжик-вжик. Сонька почти сразу успокоилась, шумно выдохнула и, казалось, даже сомлела от привычных человеческих рук.

Анна наблюдала за этим процессом как за величайшим чудом света.

— Ой, как здорово… — выдохнула она, и вдруг повернулась к доярке. — А можно мне? Буквально разочек! Я всю жизнь мечтала!

И каково же было моё удивление, когда Зинаида, только что переживавшая за возможный мастит, расплылась в улыбке и, переглянувшись со старшей, охотно уступила своё место!

— Иди сюда, красавица. Только нежно берись, не дёргай.

Анна просияла. Она подошла к ведру и, буквально затаив дыхание, протянула руки к вымени.

Но стоило ей коснуться его кончиками пальцев, как Сонька взвыла. Замычала так, что заложило уши, а потом рванула из стойла так, будто от этого зависела её жизнь.

Вбок, назад, вперёд!

БДЗЫНЬ!

Удар копыта снёс ведро, отправил его в короткий полёт, облив Анну с ног до головы.

— Ах! — воскликнула Анна.

— Блять! — попытавшаяся успокоить корову Зинаида отлетела в сторону, приземлившись на пятую точку.

Но это было только начало.

Обезумевшая корова забилась в станке, пытаясь вырваться. Старое железо застонало. С сухим треском вырвало из бетона болты, металл заскрежетал о камень. Сонька лягнулась, дёрнулась и металл не выдержал. Станок лопнул в нескольких местах, и обезумевшая бурёнка понеслась прочь, волоча за собой остатки конструкции.

Боковым зрением я увидел, как острый обломок трубы летит прямо в голову доярке. Телекинез, щит, чтобы прикрыть её — я действовал автоматически, не раздумывая.

Но меня опередили.

Анна, стоявшая ближе всех к доярке, молниеносно вскинула руку — и тонкие пальцы едва заметно коснулись летящего куска железа. Труба изменила траекторию, обойдя голову сидящей на заднице Зинаиды на безопасном расстоянии.

Ни хрена ж себе «неловкая»! Уверен, никто из женщин этого движения даже не заметил!

Сонька тем временем запнулась за железо, испугалась ещё больше, и уже готовилась разнести к чертям остатки доильного зала.

— СТОЙ! — рявкнул я и, не задумываясь, вложил в слово магическое внушение.

Бурёнка как бежала, так и встала, будто в гудрон влипла.

Чего это она?

А хотя… Животные ведь приучены к элементарным командам, и мой приказ Сонька поняла. А раз поняла — он на неё подействовал.

Теперь корова стояла, тяжело дыша, дрожала всем телом, глаза всё ещё бегали по сторонам, но сдвинуться с места она не смела.

В коровнике повисла тишина. И в этой тишине я не без удовольствия наблюдал, как по лицу Её Величества стекает парное молоко.

И тут Анна рассмеялась. Слизнула белую каплю и довольно зажмурилась.

— Ой, а молоко-то вкусное! В Питере такого не попробуешь!

Оцепенение спало. Зинаида, осознав, что только что её чуть не убило трубой, а её рабочее место превратилось в руины, вскочила на ноги.

— Смешно тебе⁈ — взревела доярка, наступая на Анну. — Я те щас это ведро на голову надену, напьёшься вдоволь! Если знаешь, что тебя животные до усрачки боятся, хренали ты к ним лезешь, блаженная⁈

— Зинаида… — я сделал шаг вперёд.

— А ты вообще молчи! — доярка развернулась ко мне, тыча в грудь пухлым пальцем. — Притащил фифу городскую, Соньку мне чуть до инфаркта не довели! Вон отсюда! Оба! Чтоб духу вашего тут не было! И с Шуркой сами договаривайтесь, Ваше Сиятельство!

Я аж залюбовался! Вот что значит настоящая разъярённая фурия! И плевать ей, что я вообще-то граф, и этот коровник так-то мой!

Даже Анна уши прижала, молча развернулась и пошла на выход.

Старшая, имя которой я так и не спросил, проводила нас, найдя по дороге для Анны полотенце.

— Уж не знаю, Ваше Сиятельство, что на Соньку нашло. А железо сами видели, старое, чинить надо. Хорошо, что всё обошлось.

— Будем считать, что провели краш-тест, — хмыкнул я.

В салоне пикапа густо пахло парным молоком и дорогим парфюмом. Анна промакивала лицо полотенцем, но на губах у неё всё ещё играла улыбка. Но когда мы отъехали от коровника, она вдруг повернулась ко мне и серьёзно посмотрела из-под слипшихся от молока ресниц.

— Илья, прости… Я правда не знала. Меня животные никогда в жизни не боялись.

Я тяжело вздохнул, паркуясь возле стройки.

— А люди?

— Ой, всё! — возмущённо фыркнула Анна, отворачиваясь к окну.

ㅤ

Там, где ещё вчера только пеньки фундамента торчали, сегодня уже стояли первые опоры, перекрытые тяжёлыми балками. Опоры со всех сторон подпирали временные подпорки. По сути, столбы просто стояли на пеньках, пока рабочие проверяли «по месту», как факт соотносится с планом.

Я вылез из машины, и Анна, несмотря на нашу договорённость, выбралась тоже.

— Да я только на солнышке погреюсь! — ответила она на мой красноречивый взгляд, состроив обиженную мордашку.

Мне оставалось только махнуть рукой.

— Только ничего не трогайте, хорошо? — напомнил я.

— Конечно, конечно, — кивнула она, но тут же выражение её лица сменилось, будто она забыла, что хотела пообижаться. — Граф, а что вы строите? Расска́жете?

Эхх… может ну её, стройку эту… Отвезти её вместо стройки куда-нибудь в лес и там оставить! В стране мятеж, глядишь никто и не заметит, что императрица потерялась…

Гнев, торг, депрессия…

— Таунхаусы, — вздохнул я, принимая неизбежное. — У меня тут неожиданное пополнение в деревне случилось. Думаю, вы слышали про то, что у нас тут недавно пожар был? Одна из ближайших к моим землям деревень погорела. Её жители попросились ко мне, так что пришлось как-то выкручиваться.

Её Величество нахмурилась.

— Да, про пожар видела… по телевизору. Но им же должны были пособия выплатить, как там это называется… подъёмные? Почему они пришли к вам, Илья? У вас маленькая деревня, вокруг демоны. Что им мешало купить или построить жильё в любом другом месте? И… я, конечно, не специалист, но то, что вы делаете, не похоже на простой деревенский домик!

О, а она, когда не придуривается, говорит вполне разумно. Правда, от реальной жизни всё равно очень далека.

— К сожалению, государственных пособий на нормальный дом не хватит, — покачал я головой. — Максимум — на какую-нибудь лачугу под снос, и то далеко не факт. А ко мне они пришли, потому что это мы их тогда из-под огня вывели.

— Вы, ваш брат и эта ваша родственница, — проявила Анна похвальную осведомлённость. — Точно, об этом писали и говорили. Значит, это жители той деревни. Что ж, их можно понять. Но у вас же самого места нет!

— Вот поэтому таунхаусы, — кивнул я. — Они выходят куда экономичнее как по стоимости, так и по земле.

— Илья, вы ведь могли отказаться⁈

— Мог, — согласился я.

— Но…

— Но не отказался, — пожал я плечами. — Деньги найдём, дома построим. Главное — люди.

— Это… очень вдохновляет! — она оглянулась по сторонам, заметила Степана и других мужиков, которые пялились на неё с отвисшими челюстями. — Вас, кажется, ждут. Идите, я подожду, не буду мешать.

— Спасибо, — хмыкнул я.

Развернувшись, я пошёл к нашим строителям.

— Ваше Сиятельство! — вышел вперёд наш бессменный прораб. — Кто это с вами, если не секрет?

— Здравствуй, Степан, — кивнул ему в ответ я. — Это Анна, моя гостья. Не обращай внимания, ей просто любопытно посмотреть, как мы тут живём.

— Поэтому Зинка так орала, что даже здесь было слышно? — хохотнул он.

— Не напоминай, — тяжело вздохнул я. — Давай, рассказывай, как вы тут?

— Нулевой цикл завершили, приступили к возведению каркаса, — быстро доложил он.

— Ну это я вижу, — я задрал голову, осматривая хлипкую пока конструкцию. — И как продвигается?

— Да вот, примеряемся, как собирать, — Степан принялся водить руками в воздухе. — Ежели, значит, по верху на месте всё крепить, то оно вроде и проще, но балки тяжеленные, их пока поднимешь…

— И вы решили, а не собрать ли вам стену целиком на земле, а потом поставить, используя лесовод вместо крана? — предположил я.

— Вообще думали лесовозом балки по одной поднимать и держать, пока крепим, — Степан почесал затылок, — но так даже лучше. Только шаблон нужен.

— А зачем? — пожал я плечами. — У нас и так все узлы до миллиметра размечены. Укосины ты же не по месту режешь. Они всё равно в своё место встанут. Только диагонали проверить на всякий случай, если не сойдутся — значит укосины бракованные.

— Ну так оно, — согласился Степан. — Только для такого ведь ровная площадка нужна.

— Так вот же она! — показал я на свайное поле. — Ты же сам следил, чтобы пеньки в уровень стояли!

— Хм… — Степан задумался, глядя на торчащие из земли пеньки. — Ну да, в уровень. И высота приличная, нагибаться не надо. И шаг именно такой, какой надо, чтобы разложиться. Понял, Ваше Сиятельство, опробуем!

С облегчением выкинув из головы заполошную гостью, я с головой окунулся в привычную стихию — техническое планирование, решение конструктивных задач, координацию работы разных бригад. Это то, что я умею лучше всего. Занимаясь стройкой, можно не думать о мятеже, Величествах, не ждать каждую секунду, куда эта ненормальная ещё вляпается.

В общем, расслабился, лишь изредка поглядывая, как Анна ходит вокруг машины, с любопытством оглядывая всё вокруг.

И это было моей ошибкой.

Мы обсудили электрику и необходимость пригласить Витьку для подключения, чтобы всё официально оформить. А потом я обернулся и не увидел Анну.

— Чёрт, где она? — я принялся шарить взглядом вокруг.

— Гостью вашу ищете? — догадался Степан. — Вон она!

Её Величество обнаружилась в окружении нескольких заинтересованных рабочих, которые что-то ей объясняли, активно жестикулируя.

Мы со Степаном подошли чуть ближе, и я услышал обрывки разговора:

— … а потом вода сама засасывается, понимаете? Физика чистая!

— Ничего себе! — восхищённо воскликнула Анна. — И это всё ваша местная девушка изобрела?

— Шурка наша — золото! — гордо заявил один из рабочих. — Что ни попроси — всё сделает, и ещё лучше, чем просил!

Ладно, это не страшно, пусть общается. А вон, кстати, и героиня обсуждения.

Шурка выбралась из своего гаража, огляделась по сторонам, заметила меня, помахала рукой. Я помахал в ответ.

И тут она заметила Анну. А Анна заметила Шурку.

— Это и есть ваша изобретательница? — спросила она у мужиков.

— Она самая, — ответил кто-то.

Я лишь плечами пожал и повернулся к Степану, намереваясь закончить с вопросами.

Внезапно позади раздался какой-то подозрительный грохот. Глаза Степана, который видел, что происходит у меня за спиной, расширились.

Повернулся я мгновенно. Похоже, Её Величество запнулась за подпорку, ещё незакреплённая трёхметровая балка сдвинулась, и соскочивший конец полетел вниз, описывая дугу.

Начало я не видел, я повернулся в тот момент, когда стокилограммовая балка, набрав максимальную скорость, встретилась с Анной.

Вскрик, короткий полёт, и, одетая в светлое платье, Императрица с громким всплеском плюхнулась прямиком в огромное корыто. Только брызги во все стороны полетели. Жёлто-коричневые.

Да это же креозот! Его сюда приволокли, чтобы какие-то небольшие детали на месте пропитывать!

Действуя на одних рефлексах, я телекинезом швырнул себя в сторону Анна, которая, отплёвываясь, пыталась выбраться из корыта.

Пролетев по воздуху метров десять, я подскочил к корыту, и подал ей руку. Девушка ничего не видела, но, нашарив мою руку, ухватилась за неё.

Ещё один внезапный грохот привлёк моё внимание, когда я уже оказался возле корыта. Обернувшись, я увидел экскаватор и лесовоз. Широкий передний ковш экскаватора-погрузчика въехал аккурат в стрелу-манипулятор лесовоза.

Ну пипец…

От увиденного моя рука непроизвольно разжалась, и уже успевшая опереться на неё Анна шмякнулась обратно в креозот.

— Ты что наделал, идиот недоделанный⁈ — раздался крик Шурки

Плюнув, я вытащил Анну из корыта телекинезом.

— Фу, какая гадость! — бедняжку чуть не стошнило.

— Сейчас, только не открывайте глаза и не пугайтесь, — предупредил я.

— Чего? — успела спросить Анна.

А я поднял телекинезом стоящую неподалёку бочку с водой и просто перевернул её как стакан прямо над Императрицей.

— А-а-а-а! — заорала она. — Холодная же!

— Ну простите, не успела согреться! — бросил я.

Холодная ей. Да и поделом! Из двух объектов, на которых побывала Её Величество, мне теперь нужен ремонт в обоих!

Надо было всё-таки в лес!

Ладно бы это были просто деньги. Ладно, хрен с ним с коровником. Но лесовоз! Теперь стройка затормозится, а ведь зима близко!

Вдох, выдох, досчитать мысленно до десяти…

— Вы как? — спросил я у Анны почти спокойно, параллельно осматривая её. — С вами всё хорошо?

— Ага, в полном порядке, — улыбнулась она, размазывая по лицу воду с остатками креозота.

— И как же вам так повезло? — с интересом поинтересовался я.

— Успела выставить щит и сгруппироваться, — будто бы смущённо объяснила она. — У меня очень хорошая реакция…

— Реакция у неё хорошая, — проворчал я себе под нос.

Полотенце, которое Анне дали ещё в коровнике, осталось сохнуть от молока на открытой двери моего пикапа, и я, протянув в направлении машины руку, сдёрнул его и подтащил к себе.

— Старайтесь не тереть глаза, — предупредил я Императрицу, подавая полотенце. — Вы упали в раствор для пропитки древесины, и это очень едкая дрянь.

— Какая я неловкая! — покачала она головой и принялась вытираться.

Или наоборот, настолько ловкая, что умудряется свои выходки маскировать, представляя их как нелепую неуклюжесть. Говорят, фигурист должен обладать незаурядным мастерством, чтобы суметь изобразить новичка, впервые вышедшего на лёд.

— Степан! — позвал я прораба, который так и стоял с разинутым ртом. — Постелите ко мне в пикап на пассажирское сиденье кусок плёнки какой-нибудь, чтобы мы до усадьбы доехали и не изгваздали весь салон.

— Будет сделано, Ваше Сиятельство, — очнулся он.

Пока Степан кого-то посылал беречь салон моего пикапа, я вдруг понял, что Императрица совершенно не выглядит испуганной. Наоборот! Её глаза горели таким азартом и восторгом, что у меня даже мурашки по спине поползли.

Да мне молоко за вредность полагается! И орден!

— Ваше Сиятельство, — ко мне подбежала Шурка, — ну это уже ни в какие ворота не лезет!

— Починишь? — устало спросил я.

— Починю, конечно, — она резко сбавила обороты. — Но это два дня займёт, не меньше! И запчасти нужны будут!

— Запчасти заказывай, если помощь будет нужна — зови.

— Хорошо, Ваше Сиятельство… — Шурка, обескураженная моим тоном, отошла чуть в сторону.

Я посмотрел на довольную собой Анну, которая промакивала полотенцем креозот с лица, и с ужасом подумал о том, что это только начало её «отпуска» в моей усадьбе.

— Ладно, — вздохнул я. — Разбирайтесь тут, а мы поедем.

Помогая Анне добраться до машины, я мысленно прикидывал, во сколько мне обойдётся этот визит к концу недели. Потому что это не женщина, это стихийное бедствие!