И ещё один из учеников, которые [сидели вокруг] Апостола, сказал ему: «Прошу тебя объяснить мне то, о чём я спрошу. Ты [сказал] нам, что [следует быть смиренными,] ты [показал:] если [люди судят] своих братьев, [пусть вершат] суд в [любви,] по справедливости. [Но смотри:] если [мне] случится [увещевать кого-нибудь,] брата или сестру, и оказывается, что я говорю с ними смиренно и спокойно, а они упорствуют, не слушают, [закоснели] в [грехе и] непокорны, я в конце концов выхожу из себя. И от гнева, который я [показываю] ему, человек тот сейчас же сникает, подчиняется и идёт в обитель [кары] и суда праведности.

Итак, прошу тебя, мой господин, рассказать: есть ли на мне грех из-за этого гнева, которым я гневаюсь; [и почему] я грешен своим [гневом, если гневаюсь] для его же пользы, никого не посрамляю, не [обижаю, не] препятствую [и] не прекращаю суда [праведности?] Ибо не знаю, [праведен ли] гнев, которым я гневаюсь. [Так объясни мне,] почему [так получается с] ним».

Тогда сказал Апостол тому Учителю в [благости] мягкосердечной: «Гневом, которым гневаешься, ты совершаешь суд праведности; [ибо есть] люди упрямые, [не знающие] раскаяния. Их гнев, злоба и злость [требуют] только грозы и наказания, ибо [упрямому] гнев страшен. Ибо когда, [случается,] ты упрекаешь и срамишь того брата словами грозными, ты стыдишь его к добру, чтобы совлечь с него упорство, [облечь его радостью] в [вере и любви,] повести [этого грешника на путь истинный и смирить] его сердце, [чтобы] (198) [он оставил гнев и зло]бу.

Но ты слышал также, как я [осуждаю] гнев. Ибо именно из-за гнева ты [можешь] возжаждать злого дела, ведущего к греху. [И кто] слушается его, [тот творит его] волю и гневается гневом [злым. И тогда] смотри, что [он] говорит: он оскорбляет [ближнего] и говорит слова безрассудные. [Тогда он впадает в] постоянный гнев, гневается в своём высокомерии и гордыне, выкрикивает вздорные слова, так что на него [сердятся] и не чтут его, когда он гневается, бранится, клянет, желает унизить кротких, унижением и насилием своих братьев творит дела [скверные.] Или если кто-нибудь оступится и согрешит, [возгордится] и не примет суда, разгневается и пребудет в своём [упрямстве,] не [послушает] мнения своих братьев, стыдящих его за это, облечётся в гнев и сделает злое дело во гневе своём, — это злой гнев, [без истины] и удовлетворения.

Он[-то и] называется гневом. Когда ты обличаешь или [наставляешь кого-нибудь и скажешь] одно-два [гневных слова тому, кто] упорствует и не слушается тебя, и видишь, как он смиряется и облекается отныне в [смирение, —] ты, зная, что они [пребывают в] упорстве, [обличаешь] их словами суровыми, жестокостью и твёрдостью; и это не называется гневом, но имя этому — посрамление упрямого, приводящее к раскаянию.

Ибо ты подобен врачу мудрому, когда он прощупывает и выслушивает в <...> [больного,] и язвы, которые он исцеляет, тяжелы: <...> иногда [на] одну язву он кладет лекарство [горячее,] а на другую кладет лекарство [холодное] (199) [в зависимости от] язвы. Как [с врачом искусным,] так бывает и с этим [посрамлением упорствующих.] Кто-то получает [наказание и воспитание] словом суровым, [как больной с] язвой, которая лечится лекарством [горячим.] А [кротким] людям он [даёт] наказание [и воспитание] словом смиренным, как при той [язве, которая] лечится лекарством холодным. [И человек, учитель] мудрый, подобен этому разумному врачу: [с тем, кто] говорит с ним смиренно, признавая заблуждение, [он говорит] смиренно; а с тем, кто скажет ему [речи грешные,] говорит [гневно], чтобы [тот внял] доводу божественности. Ибо, [кто говорит с братом,] чтобы он [очистился от] зла, [обращает к] брату два лица: [одно —] лицо любви, другое — лицо устрашения. [Если учитель видит] в одном из своих братьев упорство [и] безумие, пусть обратится к нему с [великим] устрашением — [не в] злобе и ненависти, но с устрашением, ведущим к раскаянию [благому. А если] тот [утихнет, учитель] также [утихает] и должен говорить со [смиренным] в облике [смиренном] и стыдить того брата, пока не приведёт к раскаянию. Ибо и светила небесные показываются в таких двух лицах, в лице любви и в лице устрашения, являя этими двумя лицами силы небесные, сущие в небесах, ради своей Души, пребывающей во всём. Ибо из этих двух подобий лицо любви — красота и блеск, а другое лицо — облик воинственности, сущей в них; ибо в них очищаются силы небесные. А если ты предстанешь в этих двух лицах — пока [будешь в них, будь крепок] истиной и умом недремлющим и [береги] (200) себя. В таинстве с тебя спросится [и об этом,] и об остальном: пусть и гнев не [обернётся против тебя,] но где твоё сердце и твоё [помышление,] там же у тебя будет твоё сокровище».

Когда этот учитель услышал такую речь, он сказал: «Воистину, так и подобает, господин мой, [как ты] сказал мне. Я знаю: тот, кто пристыдит [брата, поступает по] истине, и победа за ним».