Аллан снова женился, но, вероятно, По все еще питал надежды на наследство. Он оставляет равнодушный к его существованию Нью-Йорк и возвращается к семье тетки Марии Клемм в Балтимор. Здесь в нищете в возрасте 24 лет в это время умирал от чахотки его старший брат Генри. Миссис Клемм – 41 год, а Вирджинии исполнилось девять. Они едва сводили концы с концами.

Между тем По продолжает попытки пробиться в литературе – но теперь он обращается к форме короткого рассказа. Он изучает тематику и стиль современных рассказов, популярных у периодической прессы, чтобы понять секрет их востребованности. И формирует свой собственный писательский метод: страшные новеллы с неожиданным концом.

Американская литература на этом историческом отрезке переживает этап становления, отходит от подражания Старому свету и вырабатывает свою национальную уникальность. Американскому писателю было сложнее напечататься, ведь конкурировать приходилось с авторами состоявшихся и давно признанных литератур, в первую очередь английской. Английским писателям безоговорочно отдавали предпочтение и издатели, и читательская аудитория. Ситуацию усугубляло и отсутствие авторского права – авторы получали деньги только за первую публикацию, а далее текст становился достоянием общественности и перепечатывался сколько угодно раз, без каких-то гонораров для автора.

По посылает свои первые пять страшных рассказов на конкурс «Сэтедей курьер» (Saturday Courier, газета, выходившая в Филадельфии с 1935 по 1841 год). Несмотря на то что он не выиграл премию, рассказы напечатали. За свою жизнь По написал 70 новелл, с этих пяти рассказов начинается его путь к славе. Возможно, тогда же у него впервые появляется идея – заиметь собственный журнал, где он сам будет принимать решения о том, что в нем печатать.

Взрослая жизнь По в целом не была отмечена благополучием, но 1831–1833 годы совсем уж печальные, безрезультатны как попытки пробиться в литературе, так и найти хоть какую-то работу. В этот период он пишет несколько раз Аллану, пытается найти работу учителем или в газете, но ничего, буквально ничего не получается. «Корзина Марии Клемм» – грустная метафора тех лет. Едва ли найдется биограф По, который оставил корзину почтенной вдовы без внимания. В совсем отчаянные дни миссис Клемм брала свою корзину и шла по друзьям и родственникам за милостыней, благословляя их за любую помощь. Вот как описал Марию Клемм романист Томас Майн Рид, который, будучи молодым, начинающим журналистом, дружил с По: «…то была грузная особа средних лет, совершенно мужеподобной внешности, с лицом и фигурой, мало напоминавшими женскую. Незнакомец был бы поражен – как в свое время был потрясен я, будучи ей представлен: оказалось, она – мать того ангельского существа, что была назначена делить судьбу с Эдгаром По… Когда вы узнавали эту женщину ближе, внешняя ее мужеподобность совершенно растворялась в истинно женской сущности ее характера; перед вами представала одна из тех великих американских матерей, что жили в эпоху укрепленных поселений и домов, которые нужно было защищать; такие женщины выплавляли пули в своих раскаленных докрасна кастрюлях и перезаряжали ружья для своих сыновей и мужей, что вели из бойниц огонь»[113]. Именно в эти трудные годы Вирджиния завоевывает его привязанность своим нежным очарованием и в не меньшей степени безграничным обожанием, которое она питает к старшему брату.

В июле 1833 года газета «Балтимор сэтедей визитэр» (еженедельник Baltimore Saturday Visiter выходил с 1832 по 1847 год) объявила конкурс на лучший рассказ. Премию в 50 долларов присуждают Эдгару По за рассказ «Рукопись, найденная в бутылке». Благодаря участию в конкурсе По повезло быть представленным членам жюри лично. В их числе был Джон Кеннеди, благородный человек, эсквайр и уже известный балтиморский писатель. Его покровительство и участие в судьбе По оказалось очень вовремя. Он помогал и деньгами, и советом, и новыми связями.

В 1834 году умирает Аллан. Как и следовало ожидать, он ничего не оставил бывшему приемному сыну.

Следуя своему литературному призванию, По неизбежно попадает в сети журналистики. Джон Кеннеди рекомендует По – Уайту, издателю небольшого ричмондского журнала «Сатерн литерери мессенджер» (Southern Literary Messenger, журнал, выходивший в Ричмонде с 1834 по 1864 год, посвященный литературе). Уайт искал человека с литературными способностями на роль помощника редактора для своего журнала. Так По получает наконец работу все-таки связанную с литературой. Вознаграждение было небольшим, но на жизнь теперь хватало. По переезжает из Балтимора в Ричмонд. Он вновь и надолго возвращается в город, где у него много печальных воспоминаний.

В своей новой роли помощника редактора По отвечает за почти все материалы в журнале: пишет рецензии, юморески, статьи, также занимается перепиской с авторами, переплетает и отправляет подписчикам отпечатанные экземпляры. Работа была не самая легкая и не такая творческая, как он, наверное, думал в начале. И он должен был согласовывать с Уайтом все тексты к публикации. Тем не менее за короткий срок ему удалось значительно увеличить тираж журнала, он сумел привлечь новую читательскую аудиторию.

Много работы, город, где он когда-то был счастлив, разлука с дорогими ему Вирджинией и Марией Клемм, которую он почитал как мать, – все действовало По на нервы. И в довершение этого – родственники по отцовской линии предложили Марии Клемм с дочерью переехать жить к ним. По воспринял это лично и создал в воображении трагичную картину, в которой теряет Вирджинию навсегда. Он решил, что влюблен и ему надо как можно скорее жениться. Но Вирджиния была слишком юна для юридического заключения брака. По все глубже затягивает в уже привычную воронку депрессии и пьянства. Случилось и несколько пьяных скандалов с сотрудниками непосредственно в редакции. Уайту ничего не остается, как уволить По.

В отчаянии По пишет к Кеннеди с просьбой «вразумить» его. Кеннеди отвечает добрым словом и помогает деньгами. И, к счастью, По получил согласие на брак от тетки и самой Вирджинии. Хорошие новости из Балтимора и поддержка друга останавливают погружение во тьму. По берет себя в руки, бросает пить и умоляет Уайта взять его обратно. Вот как ответил ему Уайт:

«<..> В искренности всех твоих обещаний я вполне уверен. Но есть у меня опасение, Эдгар, что, ступив на эти улицы снова, ты забудешь о своих зароках и опять станешь пить хмельное – и так до тех пор, пока оно совсем не отнимет у тебя рассудок. Положись на собственные силы и пропадешь! Уповай на помощь создателя и спасешься…

У тебя блестящие таланты, Эдгар, и тебе надобно добиться, чтоб и их, и тебя самого уважали. Научись уважать себя сам, и очень скоро увидишь, что тебя уважают и другие. Распрощайся с бутылкой и с собутыльниками – навсегда!

Скажи мне, что ты можешь и хочешь это сделать, дай мне знать, что твердо решил никогда больше не уступать соблазну.

На тот случай, если ты снова приедешь в Ричмонд и снова станешь моим помощником, между нами должно быть ясно оговорено, что я буду считать себя свободным от всяких обязательств с той минуты, когда увижу тебя пьяным.

Тот, кто пьет до завтрака, идет по опасному пути. Тот, кто может так поступать, не сделает дела, как должно…

Твой верный друг Т.У. Уайт»[114].

Весной 1836 года По обвенчался с Вирджинией, которой тогда было 13 лет. Про настоящий возраст невесты все трое умолчали, да и сам факт бракосочетания долго держался в тайне.

После пережитого кризиса он снова мог работать. Вернувшись в редакцию журнала Уайта, По находит себе новое направление для деятельности: критические статьи о литературных новинках. Он критикует с увлечением и истинной страстью. Тиражи растут, а По начинает наживать пожизненных недругов. В январе 1837 года он прекращает работу в «Мессенджере» – по одной из версий, по причине возобновившегося пьянства, но в том числе издатель и редактор, видимо, устали друг от друга.

На этот раз Эдгар По с Вирджинией и Марией Клемм переезжают в Нью-Йорк. Работая в «Мессенджере», По удалось отложить кое-какие сбережения, и он решил сосредоточиться только на творчестве. Он берется писать более объемное произведение, чем рассказ, и начинает повесть «Приключения Артура Гордона Пима из Нантакета». Тема, которую выбрал По, была на волне интереса: путешествие в неизведанные страны и кровожадные туземцы. Также он продолжает обдумывать план издания собственного журнала, на который возлагает большие надежды как на источник приятного заработка. История работы на Уайта оставила горький осадок, что издатели не особенно разбираются в литературе. По в целом придерживался невысокого мнения о качестве современных журналов и считал, что знает, каким должен быть идеальный журнал, чтобы добиться успеха. В нью-йоркский период По пишет и ряд своих удачных новелл: «Лигейя», «Черт на колокольне», «Падение дома Ашеров», «Вильям Вильсон».

Между тем в мае 1837 года в Америке разразился экономический кризис. Издательства разорялись, сокращали персонал и переживали тяжелые времена. В одном из известных нью-йоркских издательств Harper and Brothers выходит «Артур Гордон Пим», но заметного успеха не имеет. Скорее всего, в разгар экономического кризиса покупка книг в принципе была не в первом приоритете. Нью-Йорк в очередной раз оказался недобр к Эдгару По, и он вновь собрался переезжать. Выбор пал на Филадельфию, один из крупнейших по тем временам городов в Америке. В 1830-е город растет большими темпами, это большой культурный центр, тут издается много журналов и газет.

Деньги, отложенные за время работы в «Мессенджере», подходили к концу. И По снова начинает нервно искать работу. «Могу ли я рассчитывать на ваш подарок – самую незначительную чиновную должность – в любом месте, на море или на суше – любую, способную избавить меня от несчастной доли неприкаянного литератора, что, разбивая мое сердце, выпала мне нынче – ни мой характер, ни мои способности не в состоянии выдержать это – и я не буду больше роптать на Божий промысел»[115], – пишет он приятелю, близкому к правительственным кругам, в попытке получить синекуру.

К этому времени относится и курьезная история. Пытаясь хоть что-то заработать, По берет заказ на книгу по конхиологии, науке о моллюсках и раковинах. Впоследствии По обвинили в плагиате, поскольку текст, что По и сам признавал, был, в общем-то, нехитрой компиляцией на скорую руку. А его имя на обложке – способ воспользоваться его относительной литературной известностью. И все же книга о раковинах, этой изумительной прихоти природы, выглядит как логичный фрагмент в сложных лабиринтах миров, созданных По.

В апреле – мае 1839 года он сочинил «Падение дома Ашеров», а в мае получил работу редактора в недавно созданном «Бертон мэгезин» (англ. Burton's Magazine, издавался в Филадельфии в 1837–1840 годах). Владелец – Уильям Эванс Бертон – был английским иммигрантом, начинал карьеру как комический актер, затем занялся бизнесом и в том числе купил журнал. Он был человеком простым, совсем не интеллектуалом, но довольно везучим бизнесменом. По замыслу Бертона в коммерчески успешном журнале о красивой жизни для джентльменов должно было быть всего понемногу: немного литературы, немного о моде, парусном спорте, охоте, крикете, а также печать на более качественной бумаге и дорогие иллюстрации. По написал Бертону сам, и тот, понимая, что имя По привлечет нужное внимание к журналу, охотно предложил ему место редактора. В журнале Бертона, по одному из условий сотрудничества, регулярно печатаются и произведения По, в том числе увидели свет новеллы «Падение дома Ашеров» и «Вильям Вильсон». Эти два года были относительно комфортными и благополучными для По и для его семьи.

В рассказе «Падение дома Ашеров» По изобразил замученного аристократа Родерика Ашера и его чахнущую сестру, леди Мэделейн. Что в определенном смысле отражало и личные ощущения По от реальности: Вирджиния с детства росла хрупкой и болезненной, и тревога По за ее здоровье в те годы начала усиливаться. В рассказе гибель молодых аристократов знаменует и упадок рода – дом разрушается и символически уходит под воду гнилого мрачного озера. Можно придраться к сюжету – По повторяется. Но атмосферу ему удалось создать мастерски, и до сегодняшних дней она производит на читателя впечатление мрачной безысходности.

В конце 1839 года выходит его сборник новелл, знаменитые «Гротески и арабески», двухтомник из 25 рассказов. Название звучит как диковинная музыка и производит впечатление головоломки. И не случайно оба слова в творчестве английских и американских романтиков в это время получают новое прочтение. Гротеск, что значило в первую очередь «комичное», «нелепое», в романтической традиции усиливается в смысле «причудливого», «вычурного», «необычного». Арабеска как литературный прием отождествлялась с «гротеском» до XVII века. Слово «арабеска» – европейское название арабского средневекового орнамента, в котором главную роль играет геометрия, точный расчет переплетений и повторения элементов узора. Из-за математической точности арабеск нравился романтикам как метафора чистой формы, причудливая и бесконечная игра ума. Под таким специфическим названием в книге прятались уже ставшие популярными и новые, еще неизвестные, мрачные рассказы По.

«Гротески и арабески» вышли на деньги издательства, с условием, что у По остаются права на книгу и несколько авторских экземпляров без права на доход с продаж. Несмотря на невысокие продажи, сборник вызвал резонанс, и многие периодические издания написали сдержанные рецензии. Фантазия По вызывала восхищение, но мрачность историй оставляла жутковатый осадок от прочтения. Рецензенты пишут о «германизме» как первоисточнике этого мрака, но сам По, как обычно, занял позу романтическую: «Если ужас и составляет основу моих произведений, то я утверждаю, что ужас этот родом не из Германии, а источником своим имеет мою собственную душу…»[116] Не так уж он был неправ.

Форма короткого рассказа, которую использует По, предполагает, что у автора всего несколько страниц, чтобы произвести впечатление на читателя. Характер персонажа тут не покажешь в развитии – для этого нет места. Поэтому прием, к которому прибегает По, – сгущает мрачную атмосферу, в которой все кажется ненадежным и ничему нельзя до конца доверять. Такая игра держит читателя в напряжении, как шкатулка-головоломка, в которой спрятаны отравленные лезвия, и, покрутив ее в руках, ты неизбежно натыкаешься на тайную пружину – и получаешь смертельную ранку от выскочившего из ниоткуда ножа. Так написана, например, новелла «Береника», появившаяся на страницах «Арабесок» и поразившая современников своей жестокостью. Это история, рассказанная от лица маньяка – болезненного затворника, который становится одержим зубами своей умирающей от болезни кузины-жены, он как трофей вырезает их и убивает ее. Зачем? Автор не дает ответа. Береника росла полной жизни, энергичной и радостной девочкой, которую рассказчик знал с детства, ее витальность вызывает в нем зависть и раздражение. И вот жизнь поступила с ней, как и с многими другими, она внезапно заболела: таинственный недуг точит ее силы, это зло, у которого нет причины, зло бытия, лишенное смысла, как и сама жизнь. Белые тонкие зубы в обрамлении бледных губ Береники, которыми он бредит, – как насмешка над главным героем и метафора ужаса бытия. Ужаса, который неизбежен, но в каком-то смысле и завораживающе красив. По как будто хочет сказать, что жизнь и смерть ужасны и прекрасны одновременно.

Современные исследования алкогольной аддикции говорят о том, что регулярное употребление алкоголя способствует повышению тревожности. Страх и зависимость питают друг друга, и употребление становится способом на время приглушить тревогу, которая неизбежно возвращается. Эта тревога обусловлена рядом причин: чувством вины, возвращением социальных страхов, которые прошли на время употребления, и физическим состоянием «эндорфиновых качелей», когда при употреблении алкоголя количество эндорфинов растет, а потом резко падает, а также банального обезвоживания: тело испытывает стресс от нехватки воды, а человек мучается от беспричинной тревоги. Длительный отказ от алкоголя формирует у зависимых людей тревожно-депрессивные расстройства, которые провоцируют развитие паники и страха. Так что можно предположить, что природа фобий в произведениях Эдгара По подпитывалась не только депрессией, но и сформировавшейся зависимостью от алкоголя. А писательство было для него спасительным способом хоть как-то избавиться от тревоги, изложив на бумаге свои страхи.

По не «проснулся знаменитым» после выхода сборника, но заметный интерес критиков способствовал росту его известности.

В 1840 году Эдгар поссорился с Бертоном, обоюдное недовольство, вероятно, усугублялось пьянством По. По снова возвращается к идее собственного журнала, а Бертон продает свое надоевшее «джентльменское» детище новому владельцу – молодому и амбициозному бизнесмену Джорджу Рексу Грэму. Издание меняет название на «Грэм мэгезин» (Graham's Magazine, печатался до 1858 года). Грэм вложит еще больше денег в качество печати и материалов – в журнале появляются красивые иллюстрации мужской моды и даже ноты музыкальных пьес. Он предложил По вернуться в журнал в той же роли редактора, и очень скоро Грэму и По совместными усилиями удалось создать крайне успешный журнал национального уровня, который печатался десятитысячными тиражами. В апреле 1841 года на страницах журнала Грэма публикуется новый рассказ По «Убийство на улице Морг». Так По становится родоначальником жанра детектива и придумывает новый литературный типаж: необычного сыщика-интеллектуала, который, кажется, способен читать чужие мысли. Впоследствии Конан Дойл создаст своего Шерлока Холмса по аналогии с образом Дюпена из «Убийства на улице Морг».

По следил за научными открытиями своего века и стремился предугадать, к чему они могут привести человечество. Образ сыщика Дюпена появился под впечатлением от прочтения мемуаров Видока, вышедших в 1838 году на страницах сразу нескольких американских изданий. Эжен Франсуа Видок был современником По и известным французским преступником, который перешел на сторону закона, предложив свои услуги по раскрытию преступлений. Видок считал, что только преступник может побороть преступление. Он обладал изобретательным умом, и его инсайты о воровском мире способствовали развитию уголовного розыска и криминалистики. Но По не интересует просто ум преступника, даже настолько необычный, как у Видока. Как романтик, По стремится создать интеллект, превосходящий обычного человека, в своем роде гения, который настолько хорошо видит все детали и так глубоко знает человеческую природу, что способен на блестящие прозрения. После успеха «Убийства на улице Морг» По продолжит историю сыщика Дюпена в рассказе «Тайна Мари Роже». В основе сюжета – реальное таинственное убийство молодой девушки, случившееся в окрестностях Нью-Йорка в 1841 году, которое По перемещает в Париж. На страницах рассказа он проводит расследование, в котором указывает на убийцу. На момент публикации преступление не было раскрыто, а рассуждения По впоследствии оказались верными для последующего расследования.

В январе 1842 года у Вирджинии в первый раз случилось горловое кровотечение, что было очевидным симптомом чахотки. Болезнь смертельная, но были известны случаи и чудесного выздоровления, всегда оставалась надежда. Последовали месяцы и годы, когда ей становилось лучше, потом хуже и опять лучше, и так продолжалось снова и снова. Жить в ожидании смерти близкого, наблюдая его мучения, – тяжелое испытание для любого человека, а нервного и склонного к депрессии По это просто сломало. Еще до того как они узнали о болезни Вирджинии, в его творчестве появляется один и тот же лейтмотив – умирающая красивая женщина, хранящая какую-то потустороннюю тайну: Морелла (1834), Береника (1834), Лигейя (1838), леди Мэделайн из «Падения дома Ашеров» (1839). Написанные позднее «Улялюм», «Аннабель Ли», «Ворон» – повторяют все тот же сюжет. Героини По часто больны чем-то неизвестным и неизлечимым и медленно тают, снедаемые болезнью. Предчувствовал ли По скорую смерть жены? Предвидел ли, что его неземная бледная Вирджиния скоро его покинет? Как всем писателям, ему свойственно брать материю для своих историй – из жизни. И, как ни странно это может звучать, но По как никто верил в силу своих слов и написанное как будто магическим образом начинало воздействовать и на саму реальность. С началом угасания Вирджинии в рассказах По рождаются сюжеты, исполненные подлинного ужаса: в конце злосчастного 1842 года появляются «Маска красной смерти», «Колодец и маятник», «Сердце-обличитель», в 1843-м – «Черный кот», «Линор», стихотворение «Червь-победитель». «Колодец и маятник» – одна из наиболее мрачных метафор тогдашнего состояния По: образы мучительных медленных пыток, сменяющих друг друга, в ожидании неизбежной смерти. В «Колодце и маятнике» рассказчик признается: «Долгие муки уничтожили во мне почти всякую способность к мышлению. Я превратился в глупца, идиота». Стихотворение «Червь-победитель» – настоящий гимн смерти, которая в образе гигантского червя пожирает несчастных актеров, исполняющих роли на сцене бытия. На этой сцене, как пишет По, «Надежда и ужас проходят, как сон» (пер. К. Бальмонта).

С болезнью жены вернулись старые «друзья»: депрессия и алкоголь. Какое-то время Грэм терпел, но ситуация не выправлялась. По появлялся пьяным в редакции, работал спустя рукава. И в один из дней, придя в редакцию, По обнаружил, что его место занято. Джордж Грэм нанял вместо По того самого друга-врага – Руфуса Гризвольда.

Попытки наладить дела в этот период выглядят как агония: в самый неподходящий момент По приходит на важные встречи пьяным, одалживает у друзей деньги на жизнь и пропивает все в один день. В апреле 1844 года, доведенный до отчаяния, он решается на очередной переезд, похожий на безоглядное бегство.

Постоянные переезды По, которые далеко не всегда можно объяснить рациональными причинами, положили начало традиции, начатой Бодлером: считать, что Америка виновна в смерти поэта. А точнее, что ее предпринимательский дух и атмосфера дельцов погубили его. Но реальность, возможно, была куда прозаичнее. По уезжал, чтобы сменить обстановку, интуитивно чувствуя, что это единственный доступный способ бороться с аддикцией, который помогал ему на какое-то время воздерживаться от алкоголя.

По с Вирджинией уехали из Филадельфии в Нью-Йорк.

Сразу по приезду По задумал и с успехом реализовал мистификацию в своем духе. Ранее он читал про воздухоплавателя Джона Уайза, который анонсировал трансатлантический перелет. По предложил газете «Нью-Йорк Сан» (The New York Sun) напечатать ненастоящий «репортаж» с места событий – прибытие летательного аппарата, который за три дня пересек трансатлантический океан. «История с воздушным шаром» вызвала огромный ажиотаж, тираж был раскуплен молниеносно. Страсть По к новым изобретениям и использование технологических новостей как материал для своих рассказов – определили его в истории литературы также как основателя научной фантастики, преемниками которого будут Жюль Верн и Герберт Уэллс.

Вместе с тем литературная слава По потихоньку растет по всей Америке. Его начинают публиковать от Филадельфии до Бостона и Нью-Йорка. О нем пишут, его произведения регулярно перепечатывают. В этот период растущая известность открывает и новый способ заработка: По начинает читать публичные лекции. В отябре 1844 года в Нью-Йорке он получил работу литературного сотрудника в ежедневной газете «Ивнинг миррор», в которой 29 января 1845 года впервые был анонимно опубликован «Ворон». По принял решение напечатать стихотворение анонимно, чтобы создать интригу. После того как авторство раскрылось, к По приходит настоящая слава.