По свидетельствам современников, Эдгар По был красив. У него были темные, почти черные волосы, которые он зачесывал назад и носил на романтичный манер немного длиннее, чем было принято по тем временам. Приятное, с правильными чертами лицо, красиво очерченный рот, нежно-оливкового цвета кожа и магнетический взгляд черных печальных глаз. По обладал изысканными манерами, тихим голосом и легко очаровывал собеседника с первой же встречи. В юности По нравилось быть похожим на Байрона. В четырнадцать лет Эдгар на глазах у приятелей проплыл по реке Джеймс против течения шесть миль (почти 10 километров), вероятно, вдохновившись известным подобным эпизодом из жизни Байрона.

К мачехе Фрэнсис Аллан и ее старшей сестре – тетушке Нэнси, которая жила с ними, Эдгар питал по-настоящему сильную привязанность. А вот отношения с отчимом у По никогда не были особенно близкими. И если в детские годы Эдгара отчим испытывал симпатию к обаятельному малышу, то поведение пасынка-подростка стало вызывать все большее его неодобрение, которое за несколько лет переросло в открытый конфликт между ними.

В 1824 году Аллан пишет Генри, старшему брату Эдгара:

«Ричмонд, ноябрь 1824 года.

Дорогой Генри!

Я только что увидел твое письмо Эдгару от 25 числа прошлого месяца и весьма огорчился тем, что он до сих пор тебе не ответил. Хотя заниматься все это время ему было почти нечем – для меня он ничего не делает, и вид имеет, по мнению всего семейства, унылый, хмурый и злобный. Чем мы заслужили все это, не поддается моему пониманию – почти так же, как и то, почему я столь долго мирился с подобным поведением. Мальчик не выказывает ни единой искры привязанности к кому-либо из нас, ни малейшей благодарности за всю мою доброту и заботу о нем. А ведь я дал ему образование, намного превосходящее мое собственное»[109].

В 1824 году По – 15 лет, у него сложный характер, запрос на признание, гордость, талант, избалованность и стремление к независимости. Чувство благодарности мало свойственно подростковому возрасту, а По-подросток и вовсе был «занозой в заднице». Уже один только его кумир Байрон выводил отчима из равновесия, поэты-романтики, исполненные бунтарского духа, были не в чести у старшего поколения.

В наше время, когда подростковый возраст несравнимо больше изучен и с психологической, и с физиологической точки зрения, известно, что в силу гормональной перестройки организма рациональный подход этому возрасту скорее не свойственен, как и позитивный взгляд на реальность или хорошее настроение. Но само понятие «подросток» появилось в психологии лишь в конце XIX века, а до этого времени никаких логичных объяснений поведению Эдгара отчим не видел. Аллан часто бывал резок, придирчив, не раз угрожал выгнать пасынка из дома. Он был купцом по самому складу своего ума, и ему наверняка казалось важным жизненным принципом научить юношу уважать деньги.

В 1825 году умирает дядя Джона Аллана, Уильям Гэльт, и оставляет племяннику приличную часть своего состояния, что не просто было кстати для Джона Аллана в тяжелый период для его бизнеса, но и сделало его одним из самых богатых и влиятельных людей в Ричмонде. Теперь семья принадлежит к высшему обществу Виргинии, им открыты двери самых богатых и модных домов города, а молодой По осваивается в роли «золотой молодежи». Вскоре Джон Аллан купил и большой особняк с открытой двухъярусной галереей, один из лучших в Ричмонде. Алланы устраивали элегантные приемы, у них часто бывали гости.

То был последний год, который Эдгар провел в роскошной и относительно спокойной обстановке, если абстрагироваться от становившихся все более сложными отношений с отчимом. В этот год принимается и решение о дальнейшем образовании для Эдгара. Выбор пал на только что открывшийся университет Вирджинии – инновационный, с самым современным подходом, проект Томаса Джефферсона. Алланы явно старались дать пасынку блестящее образование, что стало бы гарантией приличного будущего.

Томас Джефферсон – один из «отцов-основателей» США и авторов Декларации независимости, в 1801–1809 годах занимал пост третьего президента США. Он также был философом эпохи Просвещения и сторонником всеобщего распространения знаний.

В феврале 1826 года, в возрасте 16 лет, Эдгар Аллан По был зачислен в университет штата Вирджиния в Шарлотсвилле. Фрэнсис Аллан поехала с ним, чтобы помочь устроиться на новом месте, и они вместе купили обстановку в его студенческую комнату. Комната Эдгара по какой-то бесконечной насмешке судьбы была номер тринадцать. В Ричмонде По оставляет не только любимую мачеху и тетку, но и первую серьезную влюбленность – Эльмиру Ройстер, с которой они были втайне помолвлены.

По хорошо учится и занимается спортом. Однокурсники считают его «печальным», «меланхоличным», держащим дистанцию. Круг его чтения в это время кроме Байрона – английские и немецкие романтики Шелли, Китс, Кольридж и Вордсворт, Новалис, Тик, Гофман. Это чтение не являлось обязательным для студентов университета, романтики не одобрялись. По изучал латынь, новые языки, историю, физику, астрономию, ботанику, химию и медицину, проявил заметные математические способности, разбирался в механике.

Студенчество той эпохи отличалось особенной бесшабашностью, алкоголь, драки, картежничество – были привычным времяпровождением, а регулярное пьянство и карточная игра являлись чуть не обязательными, иное поведение рассматривалось как слабость. Но одно дело играть в карты ради развлечения, это было «по-джентльменски», а играть, чтобы заработать, – совсем другое и не вызывало ничего, кроме презрения и жалости. По же получил, по его мнению, недостаточно денег на ежедневные траты на год учебы, о чем сообщил отчиму, но добавить содержания Аллан категорически отказался. Сложно сказать, чего в реакции Аллана было больше – воспитательного момента, чтобы пасынок повзрослел и научился экономить, или просто раздражения. Но Аллан не мог не знать, что местные торговцы по принятой тогда практике будут давать кредиты мальчику из богатой семьи, а значит, голод и суровая экономия ему не грозят. Но жить пришлось бы скромно.

По играл в карты, как и его сокурсники, и в стесненных обстоятельствах довольно скоро не избежал соблазна использовать карты как способ дохода. Но отыграться не получалось, и он только умножал свои «долги чести». Это наверняка было очень мучительно – сознавать, что все глубже увязаешь в долгах, не имея понятия, как их выплатить, прибегать к алкоголю, чтобы подавить хоть на время тревогу и чувство вины и при этом продолжать посещать занятия и усердно учиться.

В рассказе «Вильям Вильсон» По совмещает свои детские воспоминания о школе в Англии с этим годом его учебы в университете. Главный герой Вильям Вильсон не просто губительно подвержен игромании, но и доходит до крайней степени падения – шулерства. История рассказывается от первого лица, и уже в начале своего повествования Вильям признается, что с детства отмечен пороком: «Я рос своевольным сумасбродом, рабом самых диких прихотей, игрушкой необузданных страстей». В своем сюжете По обращается к теме двойника, доппельгангера, который в романтической традиции олицетворяет темную сторону лирического героя.

Доппельга́нгер (нем. Doppelgänger – двойник) – мотив двойника, который часто встречается в литературе эпохи романтизма как аморальное альтер эго главного героя. В произведениях некоторых авторов этот персонаж не отбрасывает тени или не отражается в зеркале, то есть как будто имеет демоническую природу. Нередко двойник постепенно забирает силы главного героя и занимает его место в реальном мире. И часто появление двойника в сюжете – предвестник смерти.

Классической иллюстрацией этого мотива в современной культуре можно назвать фильм «Бойцовский клуб», где темный двойник заставляет застенчивого среднестатистического менеджера проживать тайную жизнь драчуна и наркомана. В своем рассказе По, однако, по-своему интерпретирует мотив: не главный герой, а, напротив, его двойник сохраняет порядочность и честь и напоминает скорее ангела-хранителя, который так и не смог спасти своего подопечного.

С первой встречи двойники становятся непримиримыми соперниками. Двойник подвергает сомнению уникальность я-героя, и главный герой стремится избавиться от досадливого соседства.

В результате он находит единственное отличие между собой и двойником: «Мне удалось обнаружить у него лишь одно уязвимое место, но то было особое его свойство, вызванное, вероятно, каким-то органическим заболеванием <..> у соперника моего были, видимо, слабые голосовые связки, и он не мог говорить громко, а только еле слышным шепотом»[110]. Современники отмечали, что и у самого По был приятный, но слабый голос. Возможно, в противостоянии двойников По отразил свои воспоминания о давлении со стороны студенческой компании, которая диктовала негласные правила жизни в этой среде. И для По та личность, которая играла в карты, пьянствовала и жила в пороке, – была кем-то чужим, кем его принуждали быть в обществе. В финале двойник уличает главного героя в шулерстве, главный герой убивает двойника, и это приводит к его собственной гибели.

По пишет новеллу в 1839 году, в возрасте 30 лет, и для него этот текст, вероятно, был своеобразной реверсией, неосознанной попыткой объяснить себе, что тогда произошло, что пошло не так и навсегда изменило его жизнь.

Несмотря на нехватку денег, нервозность, кутежи и регулярное употребление алкоголя, он хорошо сдал экзамены и, скорее всего, считал это возможной индульгенцией, когда придется рассказать отчиму о долгах. Разумеется, ситуация недолго могла быть в относительном равновесии. На Рождество Аллан получил векселя на оплату долгов Эдгара от вирджинских торговцев и «долги чести», то есть карточные проигрыши. Сумма была внушительной, более 2000 долларов (в пересчете на современные деньги порядка 80 тысяч долларов)[111]. Оплатить ее Аллан мог, но, по понятным причинам, посчитал это неправильным. Он отказался оплачивать и дальнейшее обучение Эдгара в университете и велел пасынку возвращаться в Ричмонд. Перед отъездом По в гневе расколотит письменный стол в своей комнате номер тринадцать. Наверняка он оценил этот символизм.

Не только долги мучили По. Страдал он и от сердечной раны – за год в университете ему не пришло ни одного письма от Эльмиры Ройстер, несмотря на то, что он неоднократно писал к ней. И Аллану, и отцу Эльмиры этот брак не казался удачным. Поэтому письма Эдгара до Эльмиры никогда не дошли, перехваченные «заботливым» отцом Эльмиры. Вернувшись в Ричмонд, По узнает, что его забыли и его любовь собирается замуж за другого.

Скорее всего, тогда ему в первый раз казалось, что весь мир против него, Фрэнсис и тетя Нэнси в счет не шли. И тем не менее Аллан не отказал ему от дома, и даже в итоге оплатил часть его долга, за исключением карточных проигрышей. Есть версия, по которой отчим предполагал, что Эдгар вполне может начать работать в его конторе, чтобы расплатиться с оставшимся карточным долгом. Но юношеский максимализм сыграл свою роль. По просит или требует, что в его случае одно и то же, ибо считает это справедливым, чтобы Аллан покрыл весь его долг и оплатил дальнейшую учебу. Он обвинил отчима в скупости и заявил, что хочет заниматься литературой. Литература как профессия уж совсем не имела для купца ни малейшего смысла, и тем более не означала приличное будущее. И он в ответ, возможно, выдвигает свои требования – подчиниться или покинуть дом Алланов.

Если бы юный По умел ждать, если бы он был терпелив, если бы он хотя бы притворился, что послушался. Как будто у молодости есть житейская мудрость… Но По уверен в своем призвании и, разумеется, очень обижен попреками в неблагодарности и скупостью Аллана. В гневе он уходит из дома без ничего. Живет несколько дней в отеле в Ричмонде, и в какой-то момент безденежье толкает его к покаянным письмам, но дверь уже закрыта – Аллан не отвечает.

Позже, опять и опять попадая в финансовые затруднения, По неоднократно просил денег у Джона Аллана, изредка получая небольшие суммы, но в остальном Эдгар никак не мог рассчитывать на него. И после смерти Аллан не оставил пасынку ни копейки, хотя и умер, будучи обладателем большого состояния. В судьбе По отчим сыграл печальную роль человека, который как будто дал мальчику возможность другой, более счастливой судьбы, нежели уготована ему по рождению, но потом передумал. Выросшего в достатке и даже богатстве Эдгара – бедность вплоть до нищеты преследовала всю его взрослую жизнь.

Избрание профессионального поприща писателя или поэта в XIX веке обрекало человека, ищущего писательской славы, на годы полуголодного существования. Заработать пером, если ты никому не известный автор без связей в журналистской среде, – задача сложная, а разбогатеть – и вовсе маловероятная. Должен быть другой источник дохода. Современники По, успешный американский поэт Лонгфелло принадлежал к известной семье и был профессором университета, поэт Эмерсон был священником, писатель Готорн работал таможенным чиновником, великий романист Мелвилл тоже, жить только писательским трудом был невозможный вариант.

Сегодня нам известны писатели, заработавшие на своих книгах состояние, например Джоан Роулинг. В Америке в свое время первым писателем-миллионером стал Джек Лондон. Но мировое признание – определенная удача, а занятие писательством и сегодня не приносит ощутимого дохода, если ты не автор, знаменитый на весь мир. Хорошую продаваемость книги часто объясняют тем, что писатель смог создать то, что понравится массовому читателю. Этот вопрос занимал Эдгара По, он хотел понять, за счет чего произведение может стать массово популярным. В ближайшие годы он будет искать эту «формулу» писательской удачи. В определенном смысле биография По – не только талант, но и упорная настойчивость продолжать делать то, что считаешь своим призванием.

Если Джон Аллан стремился воспитать пасынка на трудностях жизни, то его расчет был на то, что Эдгар подчинится и вернется домой, в ужасе от непривычного для него безденежья. Пока он оставался в Ричмонде, «ма» Фрэнсис Аллан и тетушка Нэнси, видимо, помогали Эдгару небольшими суммами. И когда они поняли, что По попытается уйти моряком в море, они употребили все свое влияние, чтобы Джон Аллан также участвовал в их сговоре, и судам было велено не брать его на борт. Однако По был упертым и, видимо, под другим именем, все же сел на корабль в Бостон. Город тогда был центром литературы, а у него имелся план – издать свой сборник стихов и, разумеется, прославиться. И в середине апреля 1827 года он оказался в Бостоне.

Фрэнсис его больше никогда не увидит, и для нее произошедшее станет тяжелым ударом.

В Бостоне По печатает на собственные деньги свой первый сборник тиражом в 50 экземпляров «“Тамерлан” и другие стихотворения» под псевдонимом Бостонец, как бы откланиваясь в сторону города, где родился. В предисловии к тексту По сообщал, что несколько стихов из сборника были написаны им в возрасте 14 лет. Успеха ни у критики, ни у читателей сборник не имел.

До нашего времени из 50 копий сохранилось 12. Их называют «черным тюльпаном американской литературы», и сегодня эти книги относятся к самым раритетным старым изданиям из-за небольшого тиража и, конечно, вследствие мировой известности Эдгара По. Один из 12 экземпляров в 2009 году был продан тайному покупателю на аукционе Christie за 662 тысячи долларов. Выражение «черный тюльпан» в отношении редких книг (и в целом редкостей) связано с романом Александра Дюма «Черный тюльпан» (1850). В нем идет речь о селекционерах, которые мечтают вывести уникальный черный тюльпан, чего в природе не существовало. С течением времени выражение стало означать редкость, что-то сложно достижимое. В мире книг его используют, когда говорят о редких, практически недоступных экземплярах, особенно о тех, которые стали предметом коллекционирования или библиофильской охоты. По сути, «черный тюльпан» – это метафора заветной, почти мифической находки в мире антикварных или раритетных изданий.

После того как сборник вышел, По решительно не на что жить, и, доведенный до крайности, он выбирает решением всех своих проблем – службу в армии. Он прибавил себе возраст и под вымышленным именем Эдгара А. Перри записался в солдаты 26 мая 1826 года. На внешнем уровне в следующие несколько лет событий в его жизни происходит немного, а на интеллектуальном – литературный итог этого периода – поэма «Аль-Аарааф». В поэме По берет за основу философско-религиозную концепцию ислама – Ара́ф (араб. – преграды). Араф означает некое пространство между адом и раем, судьба обитателей которого может перемениться как к лучшему, так и к худшему.

Часть службы По провел на острове Салливан. Именно этот остров станет местом, где разворачиваются события его известнейшего рассказа «Золотой жук». «Жук» был написан в 1843 году и сразу взял первый приз в одном из журнальных конкурсов. Рассказ был построен на поиске клада и разгадывании старого зашифрованного текста. К тому времени По хорошо изучил законы популярности у читательской аудитории: кладоискательство и криптография были на волне интереса. Именно «Золотой жук» повлиял на создание знаменитых «Пляшущих человечков» Конан Дойла. В рассказе По остается верен себе и создает главного героя, одержимого на грани безумия шифрами и тайнами. Сомнения в здравом уме своего персонажа По выдерживает до самого конца, что создает привычную для его новелл двойственность реальности – обычный мир и мир безумца.

По дослужился до чина сержанта, что было потолком в военной карьере для человека без связей. Армейская дисциплина оказала По хорошую услугу – алкоголь и карты были забыты. Но он серьезно затосковал от унылого однообразия службы. До такой степени, что в надежде прекратить контракт досрочно предпринимает попытку примириться с Алланом. Аллан по-прежнему ему не отвечает. Но умирает от чахотки Френсис, и ее смерть стала поводом для их недолгого примирения: Аллан сообщает Эдгару о печальном событии и приглашает в Ричмонд. На похороны По не успеет.

Теперь По хорошо знает, что жизнь без денег тяжела, и решает пойти на компромисс – поступить в военную академию Вест-Пойнт, чтобы наладить отношения с Алланом.

Вест-Пойнт и по сей день престижная и одна из пяти старейших военных академий в США.

Также служба в Вест-Пойнте давала возможность получить звание офицера, что дало бы впоследствии достаточный для джентльменского образа жизни доход. Чтобы поступить в Вест-Пойнт, необходимо было получить рекомендации, в чем ему помог Аллан. Это был последний раз, когда Аллан принял участие в жизни пасынка.

Рекомендательные письма По отвезет в Вашингтон лично, а на обратной дороге заедет в Балтимор. Здесь еще жива его бабка по отцу – Элизабет По, вместе с ней жили его старший брат Генри и тетка Мария Клемм с дочерью Вирджинией, которая приходилась По троюродной сестрой. Не имея денег на съем жилья, он селится у них. Мария Клемм была женщиной простой, но надежной и умевшей выживать в самых стесненных обстоятельствах. По очень скоро искренне привязался и к ней, и к маленькой кузине Вирджинии. В его судьбе Мария Клемм и Вирджиния станут для По единственным домом, надежным прибежищем, где его всегда и любым примут.

Пока он в относительной милости у Аллана и у него на руках готовый к публикации «Аль-Аарааф» – По вынашивает план напечатать свою вторую книгу стихов. Средства на печать книги он просит у Аллана. Денег Аллан не даст, и перед отъездом в Вест-Пойнт они снова поссорятся.

Летом 1830-го По начинает учебу в Вест-Пойнте. На курсе за ним сложилась репутация любителя розыгрышей. Шутки его отличались преимущественно черным юмором: «Однажды он уверял, что тушка гусака со свернутой шеей на самом деле была трупом нелюбимого учителя»[112]. Видимо, По не только не испытывал интереса к обучению военному делу, но пытался хоть как-то развлечься в унылой обстановке. И в начале 1831 года он прибегает к верному средству для увольнения: саботирует свои обязанности, и его действительно увольняют. 19 февраля свободный как ветер и нищий примерно так же По отправляется на пароходе за лучшей судьбой в Нью-Йорк. В академии он снова начал регулярно употреблять алкоголь.

Живущий на широкую ногу Нью-Йорк – не праздник, если у тебя нет денег, а у Эдгара никак не получалось найти работу. Его, как всегда, преследовали резкие перемены в настроении, он впал в депрессию и сильно заболел. На кадетские сборы в апреле 1831 года вышла третья книга поэта – сборник «Стихотворения», центральным произведением которого был «Аль-Аарааф». Едва ли кадеты остались довольны таким вложением средств, они ожидали уже привычных макабрических шуток и эпиграмм, а получили «заумную» поэзию. Выход сборника опять не принес славы, которой так жаждал По. Но в этот раз несколько изданий дали сдержанную оценку его стихам. Неизвестно, как он сам переживал этот «провал», и однако – его заметили.