Байрон, как и его мать, был склонен к полноте, но немыслимо было, чтобы романтический герой вдруг оказался пухлым. Поэтому с молодости Байрон часто придерживался диеты. Его привычки в наши дни назвали бы расстройством пищевого поведения. Он то ел и пил без меры, то, наоборот, садился на жесткую диету, принимал магнезию (средство для очищения кишечника), по многу дней ел только бисквиты (сухое английское печенье), запивая их водой с уксусом (известное в те времена средство снижения аппетита, которое, как всякая кислота, было опасно для желудка), жевал табак, чтобы заглушить чувство голода. Другой его диетой был сыр, огурцы и сидр, по вечерам немного грога и сельтерская вода. Чтобы худеть, он до изнеможения играл в крикет, надевая на себе несколько слоев одежды, чтобы усилить эффект, ходил в турецкие бани и месяцами придерживался вегетарианства. В июле 1811 года, возвращаясь из своего заграничного путешествия домой в Англию, он писал матери: «Должен только предупредить вас, что я уже давно ограничил себя вегетарианской пищей и не ем ни рыбы, ни мяса; поэтому надеюсь, что для меня припасут побольше картофеля, зелени и сухарей; вина я не пью»[95].

Из путешествия он привезет и две первые песни «Паломничества Чайльд-Гарольда». Здесь впервые появляется образ «байронического героя»: худого, проклятого и безумно притягательного. Байрон то отрекался от Чайльд-Гарольда, то признавал, что его герой – взгляд на него самого. Так или иначе, искушение ассоциировать автора с его персонажем в данном случае особенно велико.