Полное имя Байрона было Джордж Гордон Ноэл Байрон, где Гордон – второе имя, данное при крещении, совпадающее с девичьей фамилией матери, Ноэл – фамилия его жены (по одной из версий, он добавил ее, чтобы его инициалы были сходны с инициалами Наполеона Бонапарта) и, собственно, Байрон – род, который славился своим неукротимым нравом.

Байрон принадлежал к старинному роду, который вел свое происхождение еще от норманнов. Байроны (или на франц. манер – Бироны) были в числе норманнов, которые в XII веке во главе с Вильгельмом Завоевателем пришли завоевывать Англию и, как известно, в этом преуспели. В роду было много несчастливых историй, и, не уходя в глубь веков, – двоюродный дед и отец Байрона были известны взбалмошным и тяжелым нравом, который сказался в полной мере на их собственной жизни. Двоюродному деду Байрона, 5-му лорду Байрону, которого также звали «Злой лорд», пришлось уединиться в своем поместье Ньюстеде в Ноттингемшире после того как он убил на дуэли своего кузена Уильяма Чаворта. Во время его владения родовым гнездом Байронов – Ньюстедом – аббатство обветшало до крайности, и в этом тоже был злой умысел сумасбродного лорда: оставить наследников ни с чем.

Ньюстед построил Генрих II, известный убийством Фомы Беккета. Аббатство было попыткой примириться с церковью. Оно процветало несколько веков, пока Генрих VIII, который прославился как король – синяя борода, имевший привычку казнить надоевших ему жен, чтобы иметь возможность выбирать новых, не затеял реформацию. Он порвал с католичеством и воспротивился власти Рима (разрешение на развод надо было получать у папы римского, что было утомительно и раздражало). В результате Генрих VIII сам возглавил новую «англиканскую» церковь, став абсолютным монархом, сосредоточившим в своих руках и светскую, и религиозную власть.

Не секрет, что католические монастыри были богатыми землевладениями, и Генрих VIII затеял реформу, по которой монастыри конфисковались в казну с согласия и «добровольного» отречения монахов. В дальнейшем король перепродавал такие владения своим лояльным подданным. Так случилось и с Ньюстедом, который перешел к сэру Джону Байрону, чьим историческим псевдонимом было «Маленький сэр Джон Большая Борода». После изгнания монахов, что, разумеется, в народе считалось святотатством, аббатство прозвали «проклятым», а тому, кто осмелится стать его владельцем, пророчили несчастье.

В 1798 году умер «Злой лорд», и юный Джордж Байрон в одночасье стал 6-м лордом Байроном. Байрону было 10 лет. Произошедшее так поразило его самолюбие, что на следующее утро он спросил мать – не видит ли она разницы, произошедшей за ночь в его внешности.

И правда, для такой впечатлительной парочки, какой были мать и сын, – получить аббатство стало настоящим потрясением. Ньюстед был для поэта не только знаком его лордства и высокого происхождения, но и живым воплощением той романтической атмосферы, которую он так ценил: сумрачной, готической, тревожной и роковой. Полуразрушенное, не особо пригодное для заселения, требовавшее гигантских инвестиций в ремонт, огромное здание с готическими арками и окнами было как пришедшее из грез жутковатое, но желанное сновидение.

В первую из зим в невосстановленном аббатстве было так холодно, что матери и сыну пришлось уехать в Лондон. Вот такую картину отъезда создает ирландская писательница Эдна О'Брайен в своей книге о Байроне: «Он уехал в ночь, оборачивался, смотрел на Ньюстед, свой потерянный рай, и его ярость, вызванная изгнанием, чем-то напоминала чувства Хитклиффа из “Грозового перевала”»[87]. Байрона считают одним из прототипов жестокого, яростного Хитклиффа – героя романа «Грозовой перевал» Эмили Бронте. Ярость и вправду была основополагающей чертой характера Байрона – в ответ на всё, что мешало исполнению его желаний, ярость, справляться с которой он так никогда и не научился. Потому что не хотел.

Став владельцем аббатства, Байрон потребовал, чтобы ему разрешили стрелять даже в помещении, и после всю жизнь имеет обыкновение держать при себе пистолеты. В поместье он наслушался историй Меррея, слуги «Злого лорда», о сверчках, которых якобы дрессировал его двоюродный дед, а также о привидениях, и, конечно, легенд о предках.

Много позже, когда из-за долгов Байрон продал поместье, он сказал: «Я построил себе склеп и купель [часть его реноваций в Ньюстеде], ни в чем в этой жизни нельзя быть уверенным, даже в собственной могиле». Вплоть до продажи поместья под конец своей жизни Байрон жил в долг, и полученные от этой сделки деньги дали возможность расплатиться с долгами и почувствовать себя наконец богатым без всяких оговорок.

В январе 1788 года, когда родился будущий поэт, в Лондоне стояла на редкость холодная зима, его отец не мог вернуться в Англию из-за долгов, а сам ребенок родился в рубашке, но с искривленной ногой. Отец Байрона, прозванный Шальным Джеком, был картежником и авантюристом, и хотя Джордж Байрон и гордился благородством своего происхождения, многие из его родни были скотами и проходимцами, постоянно страдавшими «от вторжения в их жизнь финансовых затруднений», как выразился первый биограф Байрона Томас Мур.

Причины врожденной деформации ноги неизвестны, но Байрон имел мнение, что из-за тщеславия его мать на сносях носила слишком тугой корсет. Взрослому Байрону врачи скажут, что ногу можно было вылечить в детстве, и это пополнит и без того длинный список обид на мать. Всю жизнь Байрон чувствовал себя очень уязвимым из-за хромоты. Вплоть до того, что не двигался в присутствии посторонних, лишь бы его недуг не был заметен. Чтобы компенсировать свой физический изъян, он стал совершенствоваться в спорте и достиг выдающихся успехов в плавании, верховой езде и фехтовании.

Миссис Байрон (в девичестве Кэтрин Гордон Гайт) была женщиной среднего ума, красотой она не отличалась, но была «горда как Люцифер» своим происхождением от рода Гайтов, одного из самых древних в Шотландии. Выйдя замуж в 23 года за отца Байрона по страстной влюбленности, очень скоро она осознала, что ее муж – красавец, картежник, кутила и пьяница – женился по расчету, проматывая направо и налево ее приданое. И после расставания он оказывал на Кэтрин магическое влияние, вызывая смесь страха, обожания и ненависти. Она совершенно не имела сил отказать ему в деньгах, если он приходил просить их лично. А когда умер – Кэтрин просит золовку прислать ей на память прядь его волос. От первого брака у отца Байрона была дочь Августа. С Августой Джорджа Байрона всю жизнь будет связывать сильнейшая романтическая привязанность.

После смерти мужа Кэтрин с сыном переезжают из Лондона в Абердин, в родную для Кэтрин Шотландию. Суровые пейзажи и средневековые легенды, которыми буквально дышала местность, произвели глубокое впечатление на маленького Байрона.

В детские годы Байрон стеснялся матери, она была полной, шумной, не умела себя вести, не умела одеваться, любила выпить вина в минуты душевных терзаний, которые посещали ее довольно часто. Иными словами, она не была воплощением типичной чопорной светской леди. Но хуже для Байрона было не то, что миссис Байрон не выглядела и не вела себя, как леди, а то, что ее неуравновешенный характер делал ее реакции непредсказуемыми. Она дразнила его хромушей, могла быть в гневе, а потом истерически зацеловывала. «Приходя в ярость, она гонялась за ним по всему дому, и это было трагикомическое зрелище – смотреть, как прекрасный хромой ангел убегает от толстой карлицы»[88]. В пять лет ребенок стал настолько неуправляемым, что она отдала его в школу в надежде на то, что ему привьют хоть какую-то дисциплину и научат соблюдать правила. Гневливость и чувствительность, безрассудная храбрость в словах и поступках и эмоциональная распущенность, убежденное нежелание управлять своими порывами – в раннем детстве уже в полной мере проявилась его натура. Великодушнее многих сказал об этом его чувстве неограниченной свободы Вальтер Скотт: «Его удивительный гений был от природы склонен презирать всякое ограничение, даже там, где оно необходимо»[89].

Оставив за плечами классическую гимназию, в 1801 году Байрон поступил в Хэрроу, частную школу для мальчиков-аристократов. Битье, муштра, зубрежка – методы обучения в ней были стандартными, как в любой другой школе того времени.

В это время с ним случается первая сильная влюбленность в Мэри Чаворт, которую он был склонен идеализировать потом всю свою жизнь. Мэри жила по соседству с Ньюстедом, была графиней и внучкой того самого Чаворта, которого убил «Злой лорд», дед Байрона. История Джорджа и Мэри отзывалась в сердце Байрона шекспировскими страстями смертельной вражды кланов Монтекки и Капулетти.

Когда уже прославившийся Байрон узнал, что Мэри Чаворт несчастлива в браке, пережила нервный срыв и может умереть, он немедленно сравнил ее с Офелией (как себя с Гамлетом) и решил, в свойственном для него стиле, что он проклят, и все, кого он любит, погибают.

В одни из каникул он знакомится со своей единокровной сестрой Августой и начинает писать ей самые нежные письма.

В 17 лет Байрон поступает в Тринити-колледж Кембриджа. Он снимает себе лучшие комнаты, заводит свирепого бульдога, а потом медведя в качестве питомцев, кутит с друзьями, легко тратит большие суммы денег на предметы роскоши, и меньше всего его интересует учеба. В течение трех последующих лет он то возвращается в Кембридж, то бросает учебу, ведет свободный образ жизни, часто одалживает деньги у ростовщиков и водится с женщинами легкого поведения. Алкоголь и игра в карты были не просто неотъемлемой частью тогдашней студенческой жизни, но и способом быть своим в компании: «Гость, выпивавший за обедом только две бутылки [вина], считался плохим собутыльником. На хорошем счету были те, что способны были выпить четыре-пять бутылок… Лорд Пэнмур и лорд Дуфферин славились тем, что выпивали по шесть бутылок. В не меньшей чести была [карточная] игра»[90]. И то и другое довольно быстро вошло у Байрона в привычку.

В Хэрроу Байрон начал писать стихи, и в 1807 году вышла его первая книга «Часы досуга». Стихи замечены, но не более. А Байрон мечтает о славе. Одна из анонимных рецензий во влиятельном «Эдинбургском обозрении» была и вовсе ужасной: «…литературный мир никогда более не услышит имени Байрона». Для Байрона это, несомненно, был вызов, теперь, более чем когда-либо, он желал прославиться и по возможности отомстить всем, кто в него не верил.

В 1808 году он надолго приезжает в Ньюстед. Он мечтает восстановить аббатство, а пока исследует каждый уголок своего огромного поместья. В крипте он нашел черепа, оправил их в серебро и стал использовать как чаши на дружеских пирушках.

Сатирическую поэму «Английские барды и шотландские обозреватели», его ответ на критическую рецензию «Эдинбургского обозрения», Байрон издал весной 1809 года. Сатира имела успех. В том же году он решает предпринять путешествие в Грецию, которую считал колыбелью цивилизации и эталоном культуры…

Следующие два года он путешествует по Европе. Панорамы Греции, Португалии, Испании, Турции, Албании станут экзотическими декорациями его поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда». Турция и тем более Албания не были тогда туристическими странами, передвигаться без местного проводника было невозможно, а само путешествие было предприятием рискованным и непредсказуемым. Идеально для искателя приключений. Байрон попадает в самые разные ситуации: от кораблекрушения до встреч с самыми невероятными людьми, он побывал в гостях у паши, остался под большим впечатлением от посещения корриды, испытав одновременно отвращение и зачарованность, он посвятил корриде 11 строф в «Паломничестве Чайльд-Гарольда». В путешествии он переплыл Дарданеллы, что стало легендой, как поступок необдуманный, но поражающий воображение. Часто и без разбору влюбляется и цинично замечает в переписке: «Любишь механически, так же как плаваешь»[91].

Мать Байрона умерла, не дождавшись его возвращения из путешествия. Она очень ждала встречи после двух лет его отсутствия и незадолго до смерти, как будто предчувствуя, сказала горничной: «Если я теперь умру до приезда Байрона, как это будет нелепо»[92]. Существуют разные версии причин смерти Кэтрин: избыток веса, водянка или пьянство, – но после смерти матери, которую Байрон обвинял во многих своих страданиях, поэт погрузился в раскаяние и скорбь. «Ах, миссис Бай, у меня был только один друг в мире, и я его потерял!» – рыдал он над ее телом[93]. Недостатки Кэтрин забылись, и она стала его «любимой мамочкой», которую он бросил в 23 года, а теперь навсегда потерял самого близкого ему человека. Вскоре после смерти матери трагически погиб друг Байрона Мэтьюз. Потом юный Эддлстон, друг времен Кембриджа. И 23-летний Байрон начинает считать себя жертвой злого рока, читает во всем знаки судьбы, ходит к гадалке: «Какое-то проклятие тяготеет надо мной и моими близкими» (из письма Скропу Дэвису от 7 августа 1811 года)[94]. Кажется, ему было предсказано умереть в 37, чему он поверил. В свои 23 года он составляет завещание.