В январе 1816 года у Мэри и Шелли родился внебрачный сын Уильям. Под давлением всеобщего осуждения они задумались о длительном отъезде. Тем временем романтичная и взбалмошная Клэр направила свою страсть на Байрона. Она собиралась стать актрисой, а Байрон тогда был членом Театрального комитета театра «Друри-Лейн», в труппу которого она тщетно пыталась попасть. Клэр начинает настойчиво добиваться внимания Байрона, у них завязалась переписка, которая переросла в какое-то подобие отношений.

В мае 1816 года Байрон устремился прочь из Англии после скандального развода. Слухи были слишком близки к истине – Байрон сожительствовал со своей единокровной сестрой Августой. Раздосадованный и страдающий от расставания и с Августой, и с женой, обиженный и обозленный Байрон («Я не подходил для Англии, Англия не подходила мне!») направил стопы в Женеву, где встретился с Перси Шелли, Мэри Годвин и Клэр Клэрмонт.

Так, лето 1816 года Шелли провели в Швейцарии в компании лорда Байрона и его друга и врача Джона Полидори. Байрон снял знаменитую виллу Диодати, а Шелли – домик поменьше по соседству. Злые языки злословили о них как о «лиге инцеста», непрозрачно намекая на свободные и беспорядочные любовные отношения, связывающие всю компанию.

В начале знакомства Байрон не слишком замечал присутствие Мэри, к женщинам он относился примерно как к мебели, если только не хотел их соблазнить, или любопытным зверушкам, если по какой-то причине обращал на них внимание. Их встреча с Шелли, однако, сразу переросла в большой взаимный интерес. Байрон считал Шелли себе ровней, по крайней мере, по уму и по рождению. Как поэт, снискавший большую славу, Байрон был успешнее Шелли, но он высоко ставил поэтический дар друга. Шелли же, восхищаясь поэтом Байроном, часто осуждал человека Байрона – за тщеславие, склонность к распутному образу жизни и жестокость к окружающим. Байрон, в свою очередь, презирал в Шелли его мягкость и стремление жить сообразно каким-то собственным моральным правилам. Их отношения позже сильно усложнились, они разошлись во взглядах на жизнь, между ними пролегла тень из-за разрыва Байрона с Клэр и их внебрачной дочери, усугубилось и какое-то закоренелое личное соперничество. В Швейцарии еще не было этого взаимного накопленного раздражения, а только очарование от первой встречи людей, живущих в мире литературы и высокой поэзии.

Подробнее об отношениях Байрона и Шелли можно почитать, например, монографию Charles E. Robinson. Shelley and Byron: the snake and eagle wreathed in fight (в пер. с англ.: «Шелли и Байрон: змея и орел, сплетенные в схватке»). Байрон, известный своим хамелеонством, высказывался о Шелли по-разному, в письме своему издателю Мюррею он писал: «Что касается бедняги Шелли, который тоже представляется всему свету каким-то чудовищем, то я знаю его как самого кроткого и наименее эгоистичного из людей, который больше, чем кто-либо из известных мне лиц, отдавал людям и денежных средств, и душевных сил. С его философскими взглядами я не имею и не хочу иметь ничего общего».

1816 год назвали годом без лета. После извержения вулкана в Индонезии в атмосферу попало большое количество пепла, что закрыло солнце и вызвало аномальное понижение летней температуры, в частности, в Западной Европе. Из-за плохой погоды компания часто проводила время на вилле, читая или рассказывая друг другу истории о духах и привидениях темными вечерами. Шелли еще с детства любил пугать своих маленьких кузин страшилками из потустороннего мира, а в юности даже написал два готических романа. От скуки Байрон предложил литературную игру: пусть каждый напишет страшную историю.

Так благодаря этой случайной литературной игре появились на свет два текста, получившие мировую известность: «Франкенштейн» Мэри Шелли и «Вампир» Джона Полидори. Перси Биши Шелли написал предисловие к первому изданию «Франкенштейна», которое было напечатано анонимно. И в обществе решили, что он, скорее всего, является и автором истории. А «Вампир» Джона Полидори впервые вышел в печать под именем Байрона, и прошло время, прежде чем открылось настоящее авторство. Так оба романа попали в поле зрения читательской публики благодаря именам известных поэтов.

«Вампир» Джона Полидори – это первое явление вампира не в образе отвратительного вурдалака, а в качестве рокового красавца аристократа. Таким образом, эта интерпретация легла в основу современного образа вампира-соблазнителя в массовой культуре.

Идея истории о монстре пришла к Мэри почти сразу, но потом сам сюжет долго не складывался, и прошли месяцы, прежде чем она завершила свой труд. Шелли высоко оценивал литературные способности Мэри и всячески поддерживал ее в работе над романом.

После возвращения из Швейцарии Мэри Шелли и Клэр поселились в Бате, Клэр ждала ребенка Байрона. Здесь Мэри дописывала «Франкенштейна» и с увлечением учила языки, к чему всегда имела страстный интерес: греческий, латынь, итальянский. В 1815 году баронетство перешло к отцу Шелли от деда, а Перси получил ежегодную ренту. Теперь он смог купить дом в маленьком живописном городке Марло и, как было свойственно всегда его натуре, помогал деньгами всем вокруг, кто у него их просил, довольно крупной суммой Чарльзу – брату Клэр, который надумал жениться, и просто малознакомым людям.

Клэр родила дочь, при рождении девочку назвали Альбой – в честь прозвища Байрона, Albé. Однако позже ей выбрали другое имя – Аллегра. Шелли написал Байрону о рождении дочери и пытался убедить его, что тот должен взять на себя какие-то обязательства по воспитанию ребенка. Но Байрон, как обычно, был занят своими собственными делами, держал дистанцию и не торопился что-то обещать. Поскольку Клэр с дочерью жили в доме Шелли, начинают распространяться слухи, что Альба, возможно, ребенок Перси Шелли и Клэр.

Конец 1816 года ознаменовался для Мэри и Шелли двумя печальными событиями. Фанни Имлей, сводная сестра Мэри по матери, оставалась в семье Годвинов-Клэрмонт, где чувствовала себя одинокой и чужой. В семейном конфликте тихая, безропотная Фанни не могла принять сторону сестер и ослушаться приемного отца, но и отказаться от общения с Мэри и Клэр для нее было невыносимо. Она пыталась устроиться гувернанткой, но у семьи была сомнительная репутация из-за сбежавших из дома Мэри и Клэр, и от места ей отказали. В отчаянии 9 октября 1816 года она уехала из Лондона, заселилась в гостиницу в Уэльсе и отравилась в номере опиумом. Причина ее самоубийства осталась до конца невыясненной. Среди версий: длительная депрессия, неразделенная любовь к Шелли, отказ в месте гувернантки, на которое она надеялась, чтобы начать жить отдельно и не зависеть от отчима и мачехи.

Но это было еще не все. На какое-то время Шелли потерял из виду Гарриет. В декабре 1816 года он получает известие, что его жена утопилась на последнем сроке беременности. Оказалось, что их дети (Ианта и Чарльз) уже какое-то время жили у отца Гарриет. А сама Гарриет впала в какие-то беспорядочные связи и, будучи беременной, – решилась на самоубийство.

Влюбленная в Шелли Фанни и оставленная им Гарриет – обе произошедшие трагедии произвели тяжелое впечатление и на Мэри, и на поэта.

Среди биографов Шелли существует так называемая проблема Гарриет – дискуссия о том, произошел ли их разрыв по инициативе Шелли или это было обоюдным согласием. И если первое, то не стало ли это причиной ее суицида. И не был ли Шелли, в свою очередь, бесчувственным метафизиком, который в отношении и Гарриет, и Мэри действовал только лишь под влиянием теории свободной любви. Такая интерпретация создает образ Шелли как человека, чуждого эмпатии[58].

Шелли и Мэри планировали получить опеку над Иантой и Чарльзом, но отец Гарриет подал в суд с целью лишить атеиста, доведшего жену до самоубийства, отцовских прав. По одной из версий (например, в изложении Мюриэл Спарк), адвокат, представлявший интересы Шелли, рекомендовал им с Мэри пожениться, что способствовало бы решению суда в их пользу. Они заключили брак в том же злополучном декабре 1816 года. Для Годвина Мэри наконец «составила хорошую партию», и он примиряется с дочерью и зятем. В начале 1817 года судебный процесс закончился – Шелли лишили родительских прав из-за его атеистических убеждений, выраженных в том числе в поэме «Королева Маб», от которых он не пожелал отказаться. Сэр Тимоти Шелли окончательно прекратил всякое общение с сыном. Шелли закончил поэму «Возмущение Ислама», над которой тогда работал, и заболел.

В сентябре 1817 года у них с Мэри родилась дочь Клара. После судебного скандала, а также в надежде, что итальянский климат пойдет на пользу Шелли, они вновь решили покинуть Англию и в марте 1818 года отправились в Италию. Там в Венеции живет и Байрон, а Шелли не оставлял попытки привлечь его внимание к Аллегре.

Роман «Франкенштейн, или Современный Прометей», который Мэри закончила незадолго до отъезда, был анонимно опубликован весной 1818 года лондонским издательством Lackington, Hughes, Harding, Mavor and Jones. Не указывать авторство или использовать мужской псевдоним было стандартной практикой в то время для женщин-авторов, поскольку к женщинам-писательницам относились с долей предубеждения. Предисловие к изданию составил Перси Биши Шелли, текст был посвящен Уильяму Годвину.

Издательство Lackington, Hughes, Harding, Mavor and Jones основал в 1774 году Джеймс Лэкингтон (James Lackington, 1746–1815), человек, который произвел революцию в книготорговле в конце XVIII века. Он поставил себе целью сделать книги доступными всем слоям общества и придерживался в бизнес-подходе максимально дешевых цен, держал невероятно широкий ассортимент для книжных магазинов той эпохи и принимал к оплате только наличные (в отличие от привычной тогда модели продавать в кредит). Его бизнес-модель оказалась очень успешной, а дела шли так хорошо, что вскоре Лэкингтон построил по проекту известного архитектора того времени Джорджа Дэнса огромный магазин на углу Финсбери-стрит в Лондоне, который назвал «Храм Муз». Это был, несомненно, самый большой книжный магазин в Англии, с запасами более 500 000 томов, годовыми продажами в 100 000 книг и годовым доходом в 5000 фунтов (примерно 700 000 долларов сегодня). «Храм муз» довольно быстро стал популярным туристическим местом, ибо это был магазин огромных для того времени размеров, где были выставлены на продажу сотни и сотни книг. Здесь было даже отдельное пространство для отдыха, где посетители могли читать книги прямо в магазине, а четыре этажа торговой галереи были построены по принципу – от самых дорогих книг на первом этаже к самым дешевым и потрепанным на последнем. На входе в магазин висела табличка «Самый дешевый книжный магазин в мире».

Больших ожиданий у издателей не было, но внезапно роман произвел впечатление, и первый тираж быстро разошелся. Текст заметил Вальтер Скотт и похвалил, многие решили, что автор текста – Перси Биши Шелли, известное имя вызвало интерес. Реакция на роман в обществе была полярной – книгу хвалили, но были и те, кто назвал ее аморальной. Авторство Мэри стало известно немного позднее. Но даже потом она предпочитала подписывать свои последующие книги – автор «Франкенштейна», что способствовало продажам.

По прибытии в Милан Шелли почувствовал себя лучше. Они поехали на озеро Комо, «зачарованное зеркало», одно из самых красивых в мире, как любят писать в путеводителях. Средиземноморская природа, великолепие итальянской архитектуры, ренессансное искусство вызвали у них восторг. Они с удовольствием осматривали достопримечательности, гуляли, занимались писательством и читали, Мэри продолжала учить итальянский. В этой солнечной атмосфере приходят и радостные новости об успехе «Франкенштейна» дома, в Англии.

Между тем Байрон сообщил, что готов взять Аллегру под опеку и заниматься ее образованием, но только если Клэр откажется от материнских прав и не будет видеться с дочерью. Клэр соблазнилась возможностью дать Аллегре «аристократическое воспитание» и согласилась. Но вскоре затосковала от расставания, дошли до нее и многочисленные слухи о беспутном образе жизни Байрона в Венеции.

Не сумев договориться по переписке, Перси Шелли решает поехать в Венецию лично обсудить с Байроном возможность Клэр провести время с дочерью. Байрон, несмотря на всю свою антипатию к Клэр, при личной встрече с Шелли пошел на уступки и в порыве дружеского расположения пригласил Шелли с семьей погостить к себе на виллу в Эсте, недалеко от Венеции. Шелли пишет к Мэри и просит приехать. В дороге плохо себя почувствовала их маленькая дочь Клара, а когда Мэри с детьми доехали до Шелли, ребенок был уже совершенно болен. Визит врача, за которым бросился Шелли, оказался бесполезен. Девочка умерла, наступили тяжелые дни.

Чтобы хоть немного забыться, они решили поехать в Рим. И Рим, вечный, величественный, божественный Рим, помог. Они целыми днями бродят по городу, осматривают древние античные развалины, галереи с искусством, фонтаны, площади, церкви и виллы, из Рима они мчат дальше, в Неаполь. Записи в дневнике Мэри наполнены заметками о посещении «римских чудес» (Капитолий, вилла Боргезе, Пантеон, Колизей) и мест, связанных с литературой (могила Вергилия в Неаполе, вилла Цицерона, мыс Цирцеи), читают Данте, Вергилия и Лукреция. Она снова беременна, пишет об успехах сына Уильяма в дневнике и постепенно возвращается к жизни. В марте 1819 года они вернулись в Рим, где их настигло новое горе – внезапно заболел и скоропостижно умер Уильям.

После смерти Уильяма Мэри опустила руки, замкнулась в себе и отдалилась от Шелли. Последовали долгие месяцы депрессии, когда она не видела смысла продолжать жить. Только рождение еще одного ребенка – сына, Перси Флоренса, вернуло ей какой-то смысл существования. В июне 1822 года, незадолго до гибели Шелли, у Мэри случился выкидыш во время пятой беременности, и она чуть не погибла от кровопотери.

История Аллегры тоже оказалась короткой и грустной. Байрон быстро утомился от постоянного присутствия возле себя маленького ребенка и отдал девочку на обучение в монастырь в Италии. В монастыре она заболела и умерла в возрасте пяти лет.

В конце мая 1822 года Шелли сняли виллу на берегу моря, около Специи, совместно с друзьями, супругами Уильямс. С Эдвардом и Джейн Уильямс они были связаны приятной дружбой, также Шелли находился под сильным очарованием Джейн. Сложно сказать, насколько они были в действительности близки, но это была очередная влюбленность Шелли, которую терпеливо принимала Мэри.

Шелли влюблялся часто. Клэр Клэрмонт, София Стейси, Тереза Вивиани, Джейн Уильямс. Среди этих влюбленностей Мэри всегда оставалась для Шелли the best Mary, как бы нелепо это ни звучало[59]. Связь с Клэр Клэрмонт, скорее всего, имела место в 1814–1815 годах, когда Мэри ждала своего первого ребенка от Шелли, и они, видимо, обсуждали полиаморные отношения. В то же время женщины Шелли были и частью их общего литературного круга, Мэри зачастую с ними дружила, и довольно близко.

Известно, что Шелли не умел плавать, но очень любил море. Однажды в Женеве они с Байроном попали в бурю во время прогулки на лодке по озеру. Байрон уже приготовился спасать Шелли, но тот поразил его своим мужественным упрямством: во время бури Шелли сидел, скрестив руки на груди, без всякой суеты и попыток спастись. Теперь же в Специи Шелли по примеру Байрона, у которого была яхта Боливар, купил себе яхту поменьше и назвал в честь Байрона «Дон Жуаном», но после передумал и переназвал «Ариэль».

Впоследствии французский писатель Андре Моруа напишет биографию Шелли (1923), имевшую большой успех у широкой читательской аудитории: «Ариэль, или Жизнь Шелли».

На своей новой яхте, которая казалась игрушечной и непригодной для серьезных морских расстояний, Шелли направился с Эдвардом Уильямсом на встречу к Байрону и Ли Ханту в Пизу. Вместе они планировали издавать новую газету. На обратном пути яхта Шелли и Уильямса пропала. На море в тот вечер случился сильный шторм, и надежд на чудесное спасение было мало. Поиски безуспешно продлились несколько дней, пока море не выбросило тела на берег. Биографы любят упоминать, что Шелли смогли опознать по томикам Софокла и Китса в его карманах.

По итальянским карантинным законам хоронить на кладбище утонувших в море было запрещено, и тела сожгли на берегу. При сожжении присутствовали друзья Шелли Ли Хант, Трелони и Байрон. Описанную в воспоминаниях современников знаменитую мрачную сцену спустя полвека изобразил на картине «Похороны Шелли» (1889) французский художник Луи Эдуард Фурнье. Он расположил в центре композиции тело Шелли на погребальном костре и мрачные фигуры Байрона, Ли Ханта и Трелони, Мэри находится чуть в стороне, в глубине картины. По воспоминанию Трелони, в день похорон стояла сильная жара, типичная для Италии в августе. Но Фурнье изменил это обстоятельство, что придало романтического драматизма картине, – в его изображении фигуры одеты по-осеннему, на заднем фоне черные голые деревья и в воздухе чувствуется ноябрьский холод английского побережья. После похорон прах Шелли захоронили в могилу его сына Уильяма в Риме.

Шелли погиб за месяц до своего тридцатилетия. Мэри было всего 25 лет, но ей казалось, что ее жизнь закончена. После смерти мужа она возвращается в Англию – это условие ее свекра, Тимоти Шелли. Сэр Тимоти согласился назначить внуку содержание, но только если Мэри не станет писать никаких биографий и воспоминаний о его сыне. Она с этим согласилась. Мэри тем не менее решила зарабатывать на жизнь литературой, что было не самым простым способом заработка, особенно для женщины ее эпохи. Она писала на заказ легковесные статьи в журналы, биографические очерки об иностранных писателях, переводила, рецензировала и продолжала писать романы для себя.

Мэри никогда больше не вышла замуж. Из личной переписки известно, что она была недолго увлечена Вашингтоном Ирвингом, известным американским писателем-романтиком. По крайней мере, она сочла его достаточно равной заменой Шелли. Но, судя по всему, Ирвинг был мало заинтересован, к тому же его жизнь протекала в Штатах, расстояние до Европы приличное. Старый друг времен жизни в Италии – Трелони – звал ее замуж, она же шутливо отвечала, что ее имя, Мэри Шелли, слишком красиво, чтобы его менять. В 1829 году за ней ухаживал Проспер Мериме. Его письма Мэри Шелли были впервые опубликованы в 1977 году, в них он пенял Мэри на слухи о ее браке с Трелони и на то, что она редко пишет. В этот раз не сильно заинтересована в отношениях была сама Мэри.

Чуть больше чем за 10 лет Мэри написала несколько новых романов. Романы публиковали, они продавались, но повторить успех «Франкенштейна» им не удалось. Да и вряд ли это было возможным.

Самым заметным среди них был «Последний человек», опубликованный в 1826 году. Действие романа происходит в XXI веке и описывает постапокалиптический мир, в котором после мировой эпидемия чумы в живых остался один-единственный человек. Видимо, сама тема оказалась неактуальной для XIX века, и роман скоро предали забвению. В последнее десятилетие книга активно переиздается на волне растущего интереса к апокалиптическим сюжетам и стабильной популярности «Франкенштейна».

Во время работы над замыслом «Последнего человека» Мэри оставляет в дневнике записи, наполненные таким отчаянием, что их тяжело читать:

14 мая 1824 года: This, then, is my English life; and thus I am to drag on existence; confined in my small room, friendless. Each day I string me to the task. I endeavour to read and write; my ideas stagnate and my understanding refuses to follow the words I read; day after day passes while torrents fall from the dark clouds, and my mind is as gloomy as this odious day. Without human friends I must attach myself to natural objects; <..> God knows I strive to be content, but in vain. Amidst all the depressing circumstances that weigh on me, none sinks deeper than the failure of my intellectual powers; nothing I write pleases me. <..> The last man! Yes, I may well describe that solitary being's feelings, feeling myself as the last relic of a beloved race, my companions extinct before me («Такова моя английская жизнь; такое я теперь влачу существование, я заперта в моей маленькой комнате, без друзей. Каждый день я стараюсь работать. Я хочу читать и писать. Но мои мысли путаются, я не понимаю слов, которые я читаю. Проходят дни, потоки дождя льются с темных небес, и мой ум так же мрачен, как этот гнусный день. Без друзей я стала привязываться к неодушевленной природе; <..> Видит бог, я стараюсь быть довольной, но тщетно. Среди всех удручающих меня обстоятельств ни одно не угнетает меня так сильно, как упадок моих интеллектуальных способностей; ничто из того, что я пишу, меня не радует» <..> Последний человек! Да! Я хорошо могу описать чувства этого одинокого существа, потому что и себя ощущаю последним представителем прекрасной расы, пережившим всех своих товарищей»)[60].

15 мая 1824 года, в день, когда Мэри получает известие о смерти Байрона: At the age of twenty-six, I am in the condition of an aged person. All my old friends are gone. I have no wish to form new. I cling to the few remaining; but they slide away… («В свои двадцать шесть лет я чувствую себя старухой. Все мои старый друзья уходят. У меня нет желания искать новых. Я цепляюсь за немногих оставшихся; но они ускользают…»)[61].

Перси Флоренс Шелли закончил Тринити-колледж Оксфорда. Он не был похож ни на Мэри, ни на своего отца. Сперва это ее огорчало, но по прошествии лет стало утешением; Перси Флоренс не стал поэтом или философом, но он вырос порядочным и добрым человеком, который всегда был в самых хороших отношениях с матерью и трогательно заботился о ней. 24 апреля 1844 года в возрасте 91 года умер сэр Тимоти Шелли, а Перси Флоренс унаследовал титул баронета и родовое поместье.

С 1848 года у Мэри все чаще случались приступы сильной головной боли, целыми неделями она не могла ни писать, ни читать. Через два года состояние ухудшилось, наступил частичный паралич, и 1 февраля 1851 года она умерла от опухоли мозга.