Если вам нравилось быть подростком,

значит, с вами что-то не так.

Не скажу, почему, но в последние десятилетия психология много внимания уделяет внутреннему миру каждого отдельного человека – индивида. Возможно, это связано с неким перекосом в сторону нашей общественной жизни, с прицельным исследованием психологии толпы, поведения электората, где важно уловить закономерности поступков множества людей, волей судьбы попавших в аналогичные для всех обстоятельства, ведомых агитацией и пропагандой. Судить не берусь. Но опасаюсь, что, отдавая дань самочувствию индивида, мы все, как это нередко бывает, с водой выплеснули и ребенка.

Я говорю об общественной сути человека. Это ведь никуда не делось. Только приняв во внимание общественный характер бытия, можно понять, чем на самом деле руководствуется человек от рождения до смерти.

Возьмем, к примеру, подростков. Этот объект особенно важен для нас, поскольку зачастую именно в подростковом возрасте человек определяется с выбором профессии. Чего только не говорят, не пишут о юных людях, начинающих жизненное поприще. Дескать, и ленивы они, и тщеславны, и хотят без труда выловить рыбку из пруда. При этом, если верить врачам, педагогам и психологам (а почему бы им не поверить?), каждый подросток одержим своими внутренними бесами детских травм, агрессивных гормонов, непонимания с родителями, сверстниками и школьной общественностью.

«Все очень и очень сложно», – вздыхают специалисты, удрученно покачивая головами. А что, если ввести в эту формулу взаимоотношений подростка с собой и с внешним миром важную составляющую – растет-то человек, социальное существо. Не станет ли тогда понимание происходящего значительно проще?

Я всегда утверждал и утверждаю, что внутренний конфликт есть отражение конфликта внешнего – конфликта с окружающим миром, с обстоятельствами, в которых ты оказался. Если что-то не ладится в поведении, начинаешь искать причину в себе.

Человеку важно вписаться в общественную жизнь, проявить себя активным тружеником, частью общей команды. И подросток мечтает об этом. А ему мешают – подчас из самых благих побуждений.

«Тебе еще рано. Ты не сумеешь, не справишься. Вначале повзрослей», – на все лады уговаривают его родители, школьные учителя, другие добрые люди. В общем, они правы. Нельзя браться за то, в чем некомпетентен. Но на обретение компетентности нужны годы, а подросток теряется во времени. В его субъективном пространстве время сжато, он жаждет поприща, а его неумолимо от него отодвигают: «Еще не пора, вначале научись».

И молодой человек бунтует. В чем проявляется бунт? – У всех по-разному. Но сущность одна: подросток внутренне готов к деятельности, а общество останавливает его порыв, требуя пройти некие этапы подтверждения квалификации, растянутые на долгие годы.

«Когда же, когда?» – волнуется подросток. «Лет через десять, не раньше. Когда получишь образование, накопишь хотя бы первоначальный опыт», – урезонивают его старшие. На это юный человек отвечает протестом.

Было ли нечто подобное раньше? – Наверняка, было. Но, обратите внимание, знаменитый роман «Отцы и дети», где остро был поднят и описан вопрос конфликта поколений, И.С. Тургенев создавал на материале не крестьянской, а дворянской семьи. Где не только поколение «детей», но и поколение «отцов» было инфантильно и дезориентировано в своих социальных ролях. Тогда уже вовсю начиналось увядание дворянства «за ненадобностью». Социально некомпетентные «отцы» ничего путного не могли передать своим растерянным и испуганно-агрессивным «детям».

Другое дело, крестьянские дети. Поэму с аналогичным названием, как известно, написал Н.А. Некрасов. Поэт и гражданин достоверно описывает будни маленьких крестьян во все времена года. Им есть чем заняться. И они не ропщут, не бунтуют, а спокойно делают свое дело, осознавая себя полезными членами сельской общины, собственной семьи.

Уверен, для любого человека это важнейшее переживание. Да, конечно, среди крестьянских детей были одаренные подростки, не желающие вписываться в однообразный быт, ищущие чего-то гораздо большего. И они разрывали привычный круг – как правило, ценой отношений с семьей. Это было по-своему величественно и трагично.

Вспоминаю просмотренный некогда фильм. Его героиня – девушка, сбежавшая из дома. Подобных картин множество.

Девушка, едва окончив среднюю школу, подалась из провинции в столицу. Она стащила у отца из кошелька немного денег на первое время, села в поезд и в предвкушении восторгов двинулась в путь. Кинематографисты хорошо передают состояние этого почти подростка – она весела, уверена в себе, она что-то ест, ей вкусно, солнце сияет, ее окружают улыбчивые люди, узнаваемые достопримечательности, теплый ветерок треплет ее модную прическу…

А потом наступает вечер. Заметно холодает, смеркается. Толпа людей рассасывается по домам. Начинается дождь. И девушка вдруг понимает, как ей бесприютно, как никому нет до нее дела. Дневной восторг сменяется ночными мытарствами.

Она ждала от столицы всего наилучшего. Мечтала о триумфальном покорении Олимпа. Но с чем она приехала, кроме незрелых желаний? Что она готова предъявить обществу? – Свой неокрепший неумелый голосок? Свои кривляния под музыку, которые она и ее подруги принимали за танцы?

Столице это не нужно. Никому это не нужно. У девушки есть только ее тело. Физически созревшее, пригодное для сексуальных утех. И больше ничего. В фильме, как и в жизни, она тут же становится объектом именно сексуального внимания. Люди, относительно порядочные и страшащиеся уголовного наказания, узнав, что она несовершеннолетняя, бегут стремглав. Негодяи похотливо облизываются и приступают к соблазнению этой потерявшейся девочки без гроша в кармане.

Судьба таких подростков, увы, известна и незавидна. Значит, недаром волнуются родители, ограждая своих детей от преждевременного вступления во взрослую жизнь? – Оберегать от квазивзрослости: употребления спиртного, наркотиков, раннего секса и т. п., конечно, необходимо. Но так это не взрослость! Всю жизнь страдают те, кто когда-то приняли разбитной образ жизни за зрелость, за свободу. Всю жизнь они работают не для удовольствия от труда, а чтобы заработать средства на привычную ежевечернюю тусовку. Если кто не знает, то это и есть пошлость. Дети растут, взрослеют и подобных девиаций для себя не желают. Так чего же они хотят? Что им – детям – от нас нужно? – Путевка в жизнь. Лучше не скажешь.

Юношеству от старшего поколения нужен пример счастливой жизни. «Можно ли обрести счастье? – не шутя спрашивают нас наши дети, – Можно, или все это ложь?!» И если мы сумеем подтолкнуть их в направлении трудовой самореализации, то бишь поставить на дорогу, ведущую к счастью, значит, мы выполнили свой родительский долг перед ними. А не сумеем, значит, не выполнили.

Кто-то, пытаясь получить от детей прощение и успокоить свою совесть, задабривает их деньгами, подарками, возможностями, кто-то машет на них рукой – я живу, как умею, и ты живи, как получится. Это, по сути, одно и то же. Не существует денег, способных окупить несчастье. И ничего детям от нас не надо, кроме примера.

Резюмирую: сущность конфликта подростков со взрослыми в том, что взрослые не показывают подросткам примера счастливой жизни. А подростки – существа интуитивно честные – не довольствуются ничем иным.

В лучшем случае заботливые взрослые пытаются нацелить подростка на успех. Но, во-первых, успех не есть счастье. Многие успешные люди несчастливы – живут не своей жизнью, предают себя и свою мечту ради успеха. И, во-вторых, сами взрослые далеко не всегда успешны.

Их личный пример не убедителен и в отношении рекламируемого ими успеха. То есть, за неимением собственного успешного опыта, они пытаются навязать подросткам свое представление, мечту об успехе. А взамен требуют послушания, доверия, выполнения ряда обременительных обязанностей.

Обмен явно неравноценный, и подростки протестуют против него. Смысл их протеста таков: «Вы несчастливы, неуспешны, а ждете от нас, чтобы мы повторили ваш жизненный опыт и при этом, неизвестно каким образом, оказались в итоге счастливыми и успешными? Но так не бывает, и так не пойдет».

Недавно моя жена взволнованно рассказала мне о том, что от тяжелого заболевания умерла наша общая знакомая – пожилая женщина. Особенно всех взволновало то, что ее дочь не приехала на похороны. Это не влезало ни в какие ворота! Многие, знавшие обеих женщин, искренне возмущались: «Это все оттого, что дочь была слишком избалована родителями». Но я, как конфликтолог, усомнился в таком диагнозе. И стал осторожно выяснять, что да как.

Оказалось, в свое время эту девушку – дочь – оторвали от любимого человека и насильно выдали замуж за перспективного отпрыска богатых родителей. Так же поступили и с ее выбором профессии – устроили в престижный вуз. Прошло время, и молодая женщина расстроила оба этих «проекта» – с мужем развелась, профессионалом не стала. Через десятые руки я узнал, что эта самая дочь уже вошла в солидный человеческий возраст, стала бабушкой, и буквально доживает свою несложившуюся, несчастливую жизнь. За что же ей быть благодарной родителям? Я считаю, что похоронить умершую мать – дело принципиально важное для любого человека, какими бы ни были взаимоотношения в семье. Но это мое мнение. У женщины, о которой я рассказал, видимо, было иное.

Зачем я это вспомнил? – Да, все за тем же. Чтобы в очередной раз подчеркнуть, насколько серьезно все то, что мы демонстрируем, а тем паче навязываем своим детям. От этого их жизни зависят. И не стоит ждать благодарности от того, кого ты вольно или невольно обманул в чем-то самом главном. Поняв, что обманут, он станет протестовать. Тем или другим способом.

Как, на мой взгляд, нужно воспитывать детей?

Ребенок родился. Как и каждый из нас, он от рождения наделен потенциалом (возможностями развития) тела и психики. Телу, как правило, мы уделяем много внимания: вскармливаем ребенка, оберегаем от травм, болезней, заботимся о его телесном здоровье и т. д. Психика развивается, как будто, сама собой. Да, мы общаемся с ребенком, учим его родному языку. Это хорошо. Но кто этот вновь пришедший в наш мир человек, какими особенностями, лишь ему присущим набором душевных качеств, наделен – увы, интересуемся не всегда.

Есть родители, серьезно и планомерно занимающиеся психическим развитием своих детей. С самого раннего детства.

Я приветствую подобные усилия. Но лишь в том случае, если они согласованы с реальным потенциалом юного человека. Иначе получится, как со мной. В школе меня водили на экскурсию на фабрику технических тканей. Мне все понравилось. Я, без преувеличения, был сильно позитивно впечатлен. Но мысль работать на этой фабрике – в любом качестве – бросала меня в дрожь.

Ребенка нельзя втискивать в прокрустово ложе системы воспитания. Даже самой прогрессивной и широко разрекламированной. Его нужно выращивать как цветок. Знать, любит ли он нейтральную или щелочную почву, светолюбивый он или теневыносливый, цветет несколько раз в год или однажды в жизни.

Характер маленького человека проявляется довольно рано. Уже лет в пять, а то и раньше, прекрасно видны составляющие его радикалы. В том же возрасте, или чуть позже, заявляют о себе специальные способности. При решении школьных задач обнаруживается склад ума. Ребенок сам, если испытывает доверие к родителям, рассказывает о своих интересах и склонностях.

Как в любом научном поиске, наблюдения ложатся в основу гипотезы (предположения). Гипотеза, в свою очередь, требует экспериментальной проверки. Эксперименты бывают естественные и искусственные. Естественный эксперимент – это, например, поведение ребенка в среде сверстников: в детском саду, в школе, во дворе, во время поездок с родителями и воспитателями и пр. Вы считаете своего сына или дочь бойкими, общительными, смелыми – взгляните со стороны, насколько он или она проявляют эти качества в совместных играх с другими детьми. Главное, ничему не удивляться. Гипотезы на то и существуют, чтобы их опровергала жизнь. А то, что подтверждается, интегрируется в будущую теорию, в испытанную модель.

Ни в коем случае нельзя «подгонять» ребенка под представления взрослого о нужности и полезности тех или иных качеств. Думать надо о нем, а не о себе. В сотый раз повторю: природа не производит некачественных людей. Каким родился, таким и пригодился.

Искусственный эксперимент над собственным чадом – это, к примеру, определение его в спортивную секцию, музыкальную школу или иной творческий, развивающий кружок. Сколько я видел на своем веку недоспортсменов, недомузыкантов! А ведь это потраченное впустую время, часть жизни. Это не то, что нереализованные, это грубо попранные амбиции. Это ложные представления человека о себе, с которыми ему приходится расставаться именно тогда, когда он к этому меньше всего готов.

Вот почему надо советоваться с тренерами, педагогами, прежде чем вдохновлять ребенка заниматься тем, к чему, как выясняется, он мало расположен. И нужно наблюдать, наблюдать, наблюдать. Если ребенок, под предлогом плохого самочувствия, невыполненных уроков и т. п., уклоняется от предложенных вами дополнительных занятий, значит, они ему не по душе, и все это – не его, чужое. Ваша изначальная гипотеза оказалась неверна.

Не беда! Ученым приходится отказываться от десятков предварительных гипотез, если эксперименты проваливаются. А судьба ребенка куда важнее любого научного открытия. Или я не прав?

Все, о чем сказано выше, – давно и хорошо известно. Я вовсе не претендую кому-то открывать глаза. Я лишь спрашиваю: если это все знают, то почему не применяют в жизни?

Да потому, на мой взгляд, что боятся за себя. Многие родители, особенно авторитарные эпилептоиды, которых среди нас немало, искренне уверены, что заботятся о своих детях, запихивая их – вопреки желанию и не слыша протестов – в некую устоявшуюся систему. Систему, проверенную временем. «Ты будешь учиться там, где я скажу. Дружить с тем, с кем я позволю». Родителю спокойно – ребенок пристроен, его будущее определено. Юному человеку некомфортно? У него мало что получается? – Ничего, «золотая слеза не выкатится».

А на самом деле это что? – Страх, что придется напрягаться, нести личную ответственность, если ребенок с чем-то не справится и наделает ошибок. В подобных случаях родители не спрашивают: «Что случилось? Ты жив, здоров? Как тебе помочь?» Они переживают иное. Горько качая головой, они сетуют: «Мы же тебя предупреждали. Мы же тебе говорили. Почему ты нас не послушался? Вот и пожинай теперь плоды собственной «самостоятельности»».

Пишу об этом и, в который уже раз, ловлю себя на мысли, что ломлюсь в открытую дверь, что оперирую избитыми истинами. Думаете, мне этого хочется? И я настолько недалек умом, что могу лишь повторять то, что миллионы раз сказано другими, и сказано лучше – образнее, доходчивее?

Помните, у поэта Юрия Левитанского: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку – каждый выбирает для себя»?

Нет, господа. Меня не прельщает роль «капитана очевидность». Просто я, как педагог, как психолог, как член общества, наконец, недоумеваю и огорчаюсь всякий раз, сталкиваясь со сломанными судьбами, либо с натужными попытками «найти себя» черт знает где и в чем, когда вектор самореализации – вот он, виден невооруженным глазом.

Казалось бы, прислушайся к себе, попытайся понять, что ты хочешь, а чего не хочешь, и сделай своей профессией то, что ты делал бы даже вопреки запрету. И ты реализован, востребован – поскольку в нормальном социуме реализованные в труде люди всегда в цене; ты счастлив и вокруг тебя сами собой собираются счастливые люди, жизнеспособно-то партнерство равных. Так почему же многие буквально запрещают себе и близким быть счастливыми?

Как естественник, я знаю, что ничто в мире не происходит случайно. Возможно, несчастливая жизнь и воспринимается кем-то, как настоящая жизнь? Еще бы, ведь она наполнена содержанием: одни бегут, уклоняются, другие догоняют, стараются дотянуться, схватить, стреножить. Вся эта круговерть наделяется смыслом – зачем-то ведь это нужно?

Потом, независимо от исхода гонки, все страдают. Толком ничего ни у кого не вышло. Год проходит за годом, непосредственные впечатления дополняются раскрашенными и отредактированными воспоминаниями, а там и жизнь кончилась. Все «как у людей».

Вы улыбаетесь, а я знаю тех, кто спровоцировал конфликты на пустом месте, лишь бы наполнить хоть чем-нибудь свое, увы, пустопорожнее существование.

Я никому не судья. Каждый человек живет, как может. Я только хочу подсказать, что есть альтернатива несчастью – хроническому, ставшему семейной традицией. И вновь Левитанский: «Выбираю тоже – как умею. Ни к кому претензий не имею, каждый выбирает для себя».