Нелегко отыскать книгу, которая научила

нас столь же многому, как книга,

написанная нами самими.

Размышляя и перечитывая написанное, не могу отделаться от мысли, что даже, казалось бы, представленная здесь предельно ясная формула человеческого бытия недостаточно закончена. Что это? «Мысль изреченная есть ложь»? Или на самом деле идея необходимости самореализации и востребованности для счастья не завершена?

Вероятно, мной мало разработан социальный контекст. Я много говорю о социуме, о роли отдельного человека в обеспечении жизнеспособности всех, но мне самому кажется порой, что это лишь общие слова. В реальности наша взаимосвязь не только с настоящим, но и с прошлым и будущим человечества куда как теснее. Увы, многие из нас об этом не думают, и социальное влияние на судьбу индивида не принимают в расчет.

Например, сегодня я почти не слышу (возможно, это следствие только моей ограниченности, спорить не буду) о популярной некогда концепции «нового человека». После публикации знаменитой теории Чарльза Дарвина о происхождении видов, об эволюции, в умах многих родился вопрос: «Если эволюция неизбежна, то на смену нынешнему человеку непременно должен прийти новый – сверхчеловек. Разве не так?»

И начался художественный, научный и политический поиск. Писатели создавали образы разумных существ, обладающих сверхъестественными способностями, которых их шизоидные создатели выращивали в колбах, сшивали из ошметков трупов и т. п. Ученые экспериментировали с человеческими генами. Политики призывали к обособлению «сверхлюдей» и раздаче им разнообразных социально-экономических преференций.

Ницше представлял себе рождение сверхчеловека в блеске молний, а Гитлер нашивал молнии на рукава мюнхенских пивососов и истерично вопил о якобы уже состоявшемся превращении немцев в новых хозяев жизни.

Сравнительно недавно я узнал про то, что, оказывается, в большинстве случаев не патрон создается под разрабатываемое оружие, а оружие разрабатывается под существующий патрон. Этот факт удивил меня, признаюсь. И я подумал: «Возможно, Ленин и сотоварищи решили когда-то превратить Россию в некое социальное чрево, где мог бы вызревать новый – социалистический – человек?»

Недаром в прошлом веке в нашей стране в ходу было мотивирующее заклинание: «Ну, ты же советский человек!» Имелся в виду стойкий к жизненным неурядицам, морально безупречный, идеологически подкованный профессионал-бессеребренник.

И не в этом ли, спрошу я сегодня, заключается крах СССР, болезненно пережитый большинством соотечественников, что новый человек так в нем и не вызрел? Весь мир с замиранием сердца следил: получится у них (то есть у нас) или нет? Наиболее романтичные и самоотверженные люди бросались нам помогать.

Но, нет, не получилось. Восторжествовал обыватель. Который «доставал» деньги, забыв о совести, мечтал сытно жрать, сладко спать. Который глумился над портретами вождей и кумачовыми лозунгами, развешенными там и сям. Особенно, помню, смешило обывателей название Коммунистический тупик.

Человечество разочарованно вздохнуло и отвернулось от нас. А мы, втянув голову в плечи и воровато оглядываясь, потрусили за «цивилизованными» странами, обогнавшими нас в искусстве торговать барахлом и воздухом лет на двести.

Так что трагедия двадцатого века не в том, что кто-то кого-то победил, кто-то кому-то проиграл, а в том, что мы замахнулись, как говорится, «на рубль», а ударили «на копейку». И с этих пор – заметьте (!) – серьезные разговоры о новых людях прекратились. Нового человека уже никто не ищет и не ждет.

Какое отношение это имеет к заявленной теме профориентации? – Полагаю, непосредственное. Все острее многие чувствуют, что социум обречен. Предрекают скорый конец света, убеждают себя и других, что ядерный армагеддон неизбежен. Само понятие «жизнеспособное человечество» подвергается коррозии. Следовательно, из предложенной формулы бытия изымается самый главный – фундаментальный – мотивирующий фактор. К чему самореализация, востребованность, поиск себя и референтных партнеров, если еще чуть-чуть и большинство людей погибнет, а немногие оставшиеся попрячутся в пещерах и займутся примитивным выживанием?

А может быть, в подобных эсхатологических рассуждениях и проявляется охватившее многих чувство хронического и закономерного несчастья? Хотелось бы поговорить и об этом.

Что же происходит со всеми нами, что рождает суицидальные мысли планетарного масштаба? – Я уже много раз высказывал свою точку зрения на эту проблему. Общественной реакции на мои слова, увы, нет. Что ж, попробую выразиться точнее.

Главное сегодня – утрата людьми чувства востребованности. О самореализации уже почти никто не мечтает. Отовсюду мы слышим об успехах в замене людей механизмами. Это становится устойчивым трендом, в котором намечается даже некая соревновательность.

Место живых работников занимают роботы, футурологи предрекают в недалеком будущем «расчеловечивание» самых, что ни на есть, человеческих видов деятельности. Так проявляется охвативший сильных мира сего – буржуазию – страх перед трудно управляемым пролетариатом. Как можно уживаться с теми, кто вечно недоволен условиями своего труда и, вообще, не знает, чего хочет? Не проще ли будет иметь дело с рукотворными и запрограммированными, безропотными и безотказными исполнителями воли хозяина?

Страх этот, разумеется, ложный. По двум причинам: во-первых, человек-работник вполне управляем (о чем мы, собственно, и говорим), нужно только обеспечить ему подлинную востребованность и самореализацию, а во-вторых, экономика должна служить человеку, а не наоборот. Зачем нужна экономическая модель, в которой человек либо вообще игнорируется, выводится «за скобки», либо получает роль праздного, паразитирующего «объедалы и опивалы», органически ему чуждую?

Однако этот страх существует. И, похоже, овеществляется все более и более в разнообразных попытках роботизации производства товаров и услуг. Последствия такого подхода к людям негативные. В этом я убежден. Впрочем, судите сами.

Первое – женщины (да и мужчины) отказываются от многодетности. Я думаю, мы недооцениваем степень влияния общественных настроений на нашу индивидуальную жизнь. Сколько ни плати будущим мамам денег за рождение детей, ожидаемых демографических последствий это – весьма дорогостоящее – благодеяние не имеет.

Власти недоумевающе разводят руками – видимо, женщины слишком хорошо стали жить материально, что не желают даже за приличные деньги испытывать страдания и неудобства, связанные с рождением детей. Неплохо было бы властям изучить имеющийся опыт.

Еще в шестидесятые годы прошлого века проводился эксперимент с шахтерами по исследованию производительности труда (ПТ) в зависимости от роста заработной платы (ЗП). В начале шахтеры, получив повышенную зарплату, стали ударно трудиться. Затем зарплата продолжала расти, а производительность замерла на месте. И, наконец, при дальнейшем росте заработков, участники эксперимента отказались от интенсивного труда, снизив производительность до исходного уровня. Как говорится, выше своей головы они прыгать не захотели. Не смогли. Ни за какие коврижки.

До сих пор этот феномен исследователи объясняют тем, что шахтеры, дескать, на полученные деньги неплохо обустроились, обленились и отказались «вкалывать» в забое на всю катушку. Ничего не напоминает?

Если бы власти знали про этот эксперимент, то не стали бы уповать на социальные выплаты матерям и семьям как на средство повышения рождаемости.

Поддержать людей в их стремлении обзавестись потомством – святое дело. Но думать, что деньги что-то принципиально изменят в отношениях людей – наивность. Я полагаю, что люди интуитивно ограничивают деторождение, чтобы не пополнять своими отпрысками ряды невостребованных бедолаг.

Так что проблема демографии должна решаться не столько поощрительными выплатами, сколько созданием и популяризацией новых рабочих мест. Для людей, конечно же, не для роботов.

Второе. Постепенно избавляясь от живых работников, работодатели все больше сосредотачиваются на важных для них экономических показателях. Думают не о том, как и чем живут люди вокруг, а о том, как больше добыть денег.

Вы скажете: «А что, раньше было не так?» И горько усмехнетесь. Нет, коллеги, не совсем так. Отодвигать работников на второй и третий план – очевидный социальный регресс. Еще сравнительно недавно базовый, казалось бы, лозунг предпринимателей «бизнес создается ради прибыли» был многими опровергнут. Богатейшие люди планеты наперебой стали говорить о своем вкладе в развитие общества, в решение наиболее острых проблем, стоящих перед человечеством. В США, где почти все измеряется деньгами, возник призыв к «корпоративному гражданству», суть которого можно раскрыть фразой: если не хочешь, чтобы дворовые пацаны побили в твоем офисе стекла – оборудуй на свои средства для них спортивные площадки, сделай их быт комфортнее. Скандинавские страны стали витриной материального благополучия не только владельцев бизнеса, но и трудящихся.

И это хорошо воспринималось людьми. Действительно, любой бизнес-актив только тогда чего-либо стоит, когда может быть направлен на повышение всеобщей жизнеспособности. В этом подлинный смысл деловой активности.

Миссия компании стала восприниматься не как необходимая фигура речи, без которой не привлечешь в свой бизнес инвесторов, а как истина. «Мы производим самолеты не для того, чтобы победить конкурентов и выгодно продать свою продукцию, а для того, чтобы людям было безопаснее и комфортнее перемещаться по планете». «Мы выпускаем качественные пищевые продукты не ради нашей наживы, а ради вас – чтобы вы не болели, жили долго и комфортно». Это примеры миссий. Звучит слишком романтично, чтобы быть правдой? – Так думают многие.

Но факт в том, что это и есть правда. И в это всерьез поверили сильные мира сего. Однако, не успев войти в полную силу, эта «песня» закончилась. Или почти смолкла. С развитием роботизации.

Мастер-человек неохотно соглашается производить несовершенную продукцию, которая теряет потребительские качества вскоре после приобретения. Мастера – перфекционисты, эпилептоиды по ведущему своему радикалу, и делать заведомо плохонькую вещицу они принципиально не хотят. А их заказчик-торговец требует от производственников плохого качества, иначе не обеспечить должного оборота средств.

Кто же, жадный до денег, захочет торговать, к примеру, холодильниками, которые служат тридцать лет, когда можно впаривать то, что и пяти лет не протянет? Тогда за тридцать лет покупатель шесть раз приобретет новый подобный товар. Проклиная его производителей, ну и что. Пусть неудачник – в смысле, рядовой потребитель – плачет!

Вот и культивируются вместо традиций мастерства – традиции поделок, и возрождается пресловутое утверждение: «бизнес создается ради прибыли». А чего же мы хотим, если производство от людей переходит к машинам? С роботами подобных заморочек не возникает. А хотелось бы сохранить и развить человека-производителя, иначе всем нам не поздоровится. И самим бизнесменам тоже.

Роботизация необходима там, где людям жить и работать крайне трудно или невозможно. Стужа и ветры Заполярья, глубины океана, открытый космос, кратеры вулканов и тому подобные «нечеловеческие» условия. Зачем рисковать людьми, когда можно зарядить машину?

Важно помнить аксиому: Природа не выносит ничего лишнего. Человек не должен становиться лишним. Для него это смертный приговор.

Третье. Стали разрушаться социальные институты, деятельность которых нацелена в будущее человечества. Молодежь бросилась петь, танцевать, играть в КВН. Вроде бы, ничего плохого в этом нет, но, когда одновременно исчезает система профессионального образования, поневоле задумаешься. Возможно, я усугубляю ситуацию, утрирую, но так и хочется сказать: «Когда дети повально и без устали танцуют, поют, дергаются под немудрящую музыку – для общества наступают тяжелые времена».

В вузе, где мне довелось работать, строили-строили и, наконец, пристроили сбоку двухэтажное здание. Когда я поинтересовался о цели строительства, мне было сказано, что это вызвано необходимостью обеспечить, наконец-то, рабочую тишину тем, кто пришел в этот вуз серьезно учиться. В главных зданиях студенческие массы громогласно играли в КВН, не прерываясь ни на минуту. Вызывает оптимизм тот факт, что эта «рабочая» пристройка с момента своего открытия не пустует.

В последние годы – буквально два-три – я отмечаю подавленное настроение у моих учеников. Их предшественники учились, шутили, дерзили, а эти молчат, опустив головы. На переменах обсуждают негромко, кто какую обновку купил, качество еды в общепите, скромные планы на выходные.

Помню, еще пару лет назад на мои слова о том, что на производстве будет не так легко, как в вузе, моя студентка смело ответила: «Ничего, я конкуренции не боюсь!» А теперь в подобных ситуациях мои мальчики и девочки вздыхают и помалкивают. Буду рад ошибиться. Буду счастлив признать, что это следствие моего лишь неумения построить работу с молодежью. Вдохновить юношество на труд и на подвиг.

А что, если я уловил нарастающую тенденцию? Ведь они – мои студиозусы – даже петь перестали. Соберутся вокруг играющего на рояле (у нас в академии есть рояль в фойе), послушают минут пять и молча разойдутся. Куда идти им, Русь, дай ответ? – Не дает ответа.

Точнее, дает. Но такой, который нам всем не нравится. В один из критических для экономики дней в наш вуз пожаловал авторитетный представитель власти. И сказал, обращаясь к студенческой аудитории: «Вы на кого учитесь? На юристов, экономистов? У меня для вас плохая новость: рынок труда переполнен этими специалистами. Вы никому не нужны».

Что делать в случае, когда вдруг осознаешь, что ты никому не нужен? Сдаваться? Замыкаться в себе? Жаловаться на злую судьбу? – Не думаю. Как говорил один из героев комедии Леонида Гадая «На Дерибасовской хорошая погода…» (1993 г.): «Есть другое предложение: не сдаваться!»

Я призываю всех, кто намерен овладевать профессией, становиться олигархами. Нет, не толстосумами, влияющими на политику, а теми, кого мало. «олигос» по-гречески означает «мало».

Быть нужно теми, кто владеет своей профессией, как мало кто другой. Доками, корифеями. Тогда никто и никогда тебя не заменит роботом, и даже думать об этом не станет. В свою очередь, корифеи-суперпрофессионалы получаются из людей, влюбленных в свою работу. А чтобы любить работу, нужно… Вот именно. Нужно перечитать эту книгу с начала. Возможно, корифей в своем деле и есть искомый «новый человек»?

И, в заключение, совсем недавнее впечатление: некая политическая партия со смешным названием (в контексте этой главы) провела свой очередной съезд. Чтобы подчеркнуть современность и инновационность подходов партии к решению насущных вопросов, на съезде в фойе офисного здания демонстрировались роботы с искусственным интеллектом.

Роботов было два: собачка без головы, стоящая на задних лапках (эту собачку все мы видим последние лет пятнадцать, как минимум, на всех технических выставках; по-моему, она китайского производства) и автоматическая тележка, развозившая по залу – внимание! – печенье с предсказаниями на будущее. Вот так новизна! Вот так научный подход к делу! И это, увы, реальный анекдот.