Покинет нас любовь, друзей займут заботы,

детей растащит мир – он им принадлежит.

Но первая строка с названием «работа»

останется при нас оставшуюся жизнь.

Ю. Визбор

Попробуем проанализировать в целях построения профессиограммы, к примеру, две очень разных профессии. Пусть это будут водитель грузовика, осуществляющий перевозки на большие расстояния (шофер-дальнобойщик), и преподаватель вуза. Конечно же, полноценную профессиографию нам вряд ли удастся осуществить, поскольку это потребовало бы глубоких научных изысканий. Но все же, хотя бы на уровне эскиза, предлагаю рискнуть. Чтобы постичь логику процесса.

Итак, давайте поразмышляем о трудограммах этих профессий. Шофер доставляет груз из точки А в точку Б на автомобиле с прицепом. Это, как правило, мощный автомобиль и тяжелый, трудноуправляемый прицеп. Указанные в путевом листе точки удалены друг от друга на большое расстояние – в сотни, а то и тысячи километров. Большую часть рабочего времени шофер проводит в кабине машины, сидя, управляя своим, по сути, автопоездом при помощи рулевого колеса и различных рычагов и педалей. Этот человек находится в постоянном напряжении – он внимательно вглядывается в дорогу, оценивает дорожную обстановку, контролирует взглядом других участников движения. Кабина автомобиля имеет спальное место, но можно себе представить, насколько оно неудобно для полноценного отдыха – вздремнул, немного расслабился и снова в путь.

Подводя итог, отметим малоподвижность человека, нахождение его в ограниченном пространстве, постоянное психоэмоциональное напряжение, готовность, если понадобится, применить физическую силу, сохранить хладнокровие и ясность ума в экстремальных ситуациях. При этом разговаривать, делиться впечатлениями в ходе работы ему не с кем, да и незачем. Эдакий сосредоточенный нелюдимый молчун вырисовывается в результате.

А что преподаватель вуза? – Он существует в атмосфере постоянного общения. Прежде всего, со студентами, конечно. Но и с другими преподавателями, с администрацией, с бабушками и дедушками, работающими в гардеробе.

Главное, что он должен уметь, – это разработать такую методику своего обращения к студентам, которая помогла бы удерживать их внимание на обсуждаемом предмете в течение полутора, а то и трех часов. Пожалуй, это сравнимо с театром одного актера. С важнейшей разницей – актер излагает публике чужой текст, а преподаватель – свой.

Не следует забывать, студенты – живые и, что значительно усложняет задачу преподавателя, молодые люди. Поверьте мне, работать в аудитории, состоящей из взрослых, опытных людей, гораздо легче и проще, чем с юными созданиями. Да, взрослые более придирчивы, требовательны, искушены – они-то многое видали. Но в этом их опыте и есть опора. Ты говоришь – они понимают. Если не понимают – толково переспрашивают, пропуская информацию через некий внутренний фильтр сложившегося собственного мнения.

Молодым, увы, многое еще не ведомо. Лекция, семинар, тренинг изобилуют примерами из практики, из жизни. Выдвигая некий тезис, преподаватель обязан подкрепить его примером, иначе он не запомнится, не «уляжется» в головах слушателей.

Не так давно, я попробовал наладить контакт с аудиторией второкурсников – ребят лет девятнадцати-двадцати. Понимая, что с профессиональной деятельностью они еще не знакомы, я решил объяснить свой посыл на примере отношений юношей и девушек. Вижу, не цепляет. Попробовал еще что-то, по моему мнению, адекватное их возрасту. Тоже мимо. И только когда я обратился к их социально-психологическому положению детей в родительских семьях, они отреагировали.

Да, мои студенты – дети своих родителей. Подконтрольные и подневольные. Других переживаний, кроме попытки бунтовать против навязываемых им стереотипов поведения, они пока не испытали.

Так бывает не всегда, попадаются люди того же возраста, но существенно более зрелые. Все это и многое другое в конкретной студенческой аудитории преподаватель обязан учитывать, чтобы молодых людей заинтересовать учебным предметом.

Еще преподаватель обязан хорошо выглядеть в глазах студентов – те остроглазы и склонны к злым обсуждениям. Для этого нужно уметь видеть себя со стороны, чего, как я думаю, от шофера-дальнобойщика не требуется.

И вот что не менее важно: преподаватель вуза обязан импровизировать по ходу лекции, постоянно менять используемые ораторские приемы, выдумывать новые по ходу дела. Шофер, в противоположность этому, должен тщательно соблюдать регламенты – правила, ритмику и направление движения, режим труда и отдыха. Он не имеет права позволять себе лишнего, чтобы не оказаться виновником дорожного происшествия. Исходя из изложенного выше, попробуем построить психологический профиль – психограмму – той и другой профессии, используя методику «7 радикалов».

Шофер: сосредоточенный, внимательный к мелочам, умелый, требовательный к себе и к окружающим, склонный соблюдать регламенты. Это все относится к эпилептоидному радикалу. Обозначим его, напомню, цифрой 2.

Нужен ли этот радикал преподавателю? – Не сомневаюсь, что нужен. Уверенное знание своего предмета, использование по назначению приемов ораторского мастерства, способность принять на себя обязанности и права вожака аудитории (Однажды моя аудитория, состоящая из вузовской профессуры, начала, было, шуметь, перебивать меня репликами с мест, совершать попытки выступать вместо меня, и я вынужден был возвысить голос и сказать строго: «Прошу всех замолчать. Я ни в чьей помощи не нуждаюсь. Я здесь босс». Аудитория была слегка ошеломлена, но подчинилась.). Так что цифру 2 вставим и в этот профиль.

Преподаватель: осторожный, руководствующийся принципом «не навреди», готовый всегда приостановить свое давление на студентов, сделать шаг назад – это проявления тревожного радикала. Обозначим его цифрой 7. А разве поговорка «тише едешь – дальше будешь» не про то же самое? Так что и шоферу не чужды разумная осторожность и консерватизм в поведенческих привычках. И у него в профиле будет семерка.

И шофер, и преподаватель тратят на свои профессиональные занятия много энергии. Они выкладываются на работе. Откуда же берется эта энергичная нацеленность на конечный результат? – Только из паранойяльного радикала, фигурирующего в типичном психологическом профиле под цифрой 3. Другие радикалы за настойчивость и целеустремленность не отвечают. Пусть тройка займет свое достойное место в профилях обеих профессий.

А вот дальше мы встретимся с различиями. Например, преподаватель, как было указано выше, обязан следить за своей внешностью, ведь он постоянно на виду.

То, как он одет, обут и причесан, влияет на его восприятие аудиторией, способствует или не способствует налаживанию рабочего контакта. У шофера такой профессиональной задачи нет.

За внешний вид человека ответственны два радикала – истероидный (1) и эмотивный (4). Истероидный, напомню, включает в себя презентабельность, умение производить на других яркое, запоминающееся впечатление. Эмотивный привносит во все, в том числе и во внешний облик, гармонию, красоту, убирает грубоватость, вульгарность, словом, все лишнее, неоправданное ситуацией. Так что в психологический профиль профессии «преподаватель вуза» войдут оба эти радикала – единица и четверка. В профиль шофера их включать необязательно.

Если в реальном человеке, работающем дальнобойщиком, они все же есть, то это отразится, скажем, на облике его автомобиля. Четверка «очеловечит» механического друга, сделает его интерьер уютнее. А единица придаст машине неповторимую индивидуальность, в ней появятся яркие отличительные черты, нарядность (в пределах допустимого, конечно).

Скажется присутствие в реальном человеке двух этих радикалов и на манере вождения. Истероидный радикал заставит своего обладателя пижонить, выпендриваться на дороге. Эмотивный – больше думать о других участниках движения, быть мягче, добрее, охотнее помогать попавшим в беду. Согласитесь, эти качества важны, но не обязательны в профессиональном смысле.

Преподаватель, не будем об этом забывать, имеет право и подчас обязан импровизировать, управляя процессами в аудитории, разрабатывая методики обучения. А за это качество – творческий поиск – отвечает шизоидный радикал, обозначаемый цифрой 5. Здесь явное отличие двух обсуждаемых профессий. Преподаватель без творческого начала в характере – скучный догматик, а шизоидный шофер – непредсказуемый фантазер – смерть на дороге.

Подведем промежуточный итог: психологический профиль профессии шофера-дальнобойщика включает в себя радикалы 2, 7, 3. Профиль профессии «преподаватель вуза» состоит из радикалов 2, 7, 3, 1, 4, 5. Но разве это все?

Мы совершенно не коснулись такого важного элемента для обеих профессий, как стрессоустойчивость. Каким радикалом она обеспечивается? – Вопрос не простой.

Если говорить о некой общей устойчивости к стрессам, предполагающей комплекс взаимовлияющих факторов, то все, какие ни есть, радикалы вносят в нее свою лепту. Тревожный радикал заставляет держаться подальше от стрессовых ситуаций, истероидный – вытеснять из сознания негативные переживания, эпилептоидный – нападать на источник опасности, приканчивая его в зародыше, пока он не обрел силу и т. д.

Если же сузить это понятие – стрессоустойчивость – до невосприимчивости к негативным влияниям, толстокожести, неуязвимости, способности подстегнуть себя в случае опасности, то это прерогатива гипертимного радикала.

Нужно ли спорить о том, как много стресс-факторов обрушивается и на шофера, и на преподавателя? Я часто провожу аналогию между вхождением преподавателя в новую аудиторию и появлением дрессировщика в клетке с хищниками. Похожего много. Только преподавателю сложнее. Ведь не зря говорят, нет на свете хищника опаснее, злее и умнее, чем человек. Никого не хочу обидеть.

А шофер? Всем памятна фраза героя Фрунзика Мкртчяна – Хачикяна – из фильма «Мимино» (реж. Георгий Данелия, 1977 г.): «Эти "Жигули" чем думают – я не знаю. Под ногами крутятся, крутятся…». Мне, как участнику дорожного движения, не раз приходилось наблюдать (к счастью – со стороны), как груженые большие машины уходят от столкновения с лихачами, как «карабкаются» на обледеневшие подъемы и т. п. Понимаю, какие чувства при этом испытывают люди, сидящие за рулем. Конечно же, это стресс. И стресс негативный.

Так что предлагаю непременно добавить в психологические профили обеих профессий гипертимный радикал под номером 6.

Получается: профиль шофера-«дальнобойщика» 2, 7, 3, 6. Профиль преподавателя 2, 7, 3, 1, 4, 5, 6. Обратите внимание, что профессия преподавателя вуза требует характера более универсального (все семь радикалов), чем профессия шофера (четыре радикала из семи возможных). Возможно, я что-то упустил в анализе труда дальнобойщика.

В данном случае я всего лишь хочу показать, какой логикой нужно руководствоваться, переводя важные и обязательные профессиональные нагрузки на язык качеств характера.

Однако, это еще не все. Когда мы перейдем к обсуждению психограмм этих профессий, нам предстоит вновь обратиться к их «эскизным» профилям. Психограмма, от которой прямой путь к профориентации, должна быть максимально корректной. И нам не обойтись без «попарного сравнения» радикалов. Об этом мы поговорим позже.

А теперь несколько слов об их социограммах. Напомню, что социограмма описывает условия, в которых осуществляется профессиональная деятельность. На мой взгляд, и шофер, и преподаватель трудятся на своих индивидуальных участках. Конечно, существуют связи между этими профессионалами и окружающими их людьми. Кто-то готовит автомобиль к рейсу, кто-то грузит товары, выписывает проездные документы, осуществляет предрейсовый медицинский осмотр и т. д. Кто-то подключает аппаратуру в аудитории, чтобы лекция прошла успешно. И, безусловно, для тех и других профессионалов есть такие понятия, как вызов к начальству, корпоративный регламент и т. п.

На них влияют принятый в компании (в вузе) стиль руководства, общий уровень культуры, особенности общения, которые нельзя обходить. Однако от шофера требуется довезти груз вовремя и в целости, а от преподавателя – обучить студентов своему предмету. Если они справляются с этими основными задачами, то претензий со стороны администрации к ним, как правило, не бывает.

Не могу, уж простите меня, обойтись без воспоминаний. И этим дополнить социограмму преподавателя вуза. Дело в том, что преподаватель, хотя и имеет, как будто, дело со взрослыми совершеннолетними людьми, не избавлен от функции воспитателя подрастающего поколения. И здесь есть свои нюансы. Так сказать, приметы времени.

Во-первых, это прогрессирующий инфантилизм. После того, как специалисты министерства здравоохранения предложили продлить период детства до 30 лет (имея на то объективные основания), работникам вузов осталось только развести руками. Мы-то думали, что обращаемся на лекциях и семинарах к мужам, а нас одернули – нет, к мальчикам. Значит, говорить с ними надо особым образом, чтобы не ранить их, не травмировать сложностями их несозревшую психику. Попроще, полегче, посветлее. Дескать, рано им еще погружаться в реальную жизнь.

Во-вторых, внедряемая повсюду потребительская парадигма. Современный студент приходит в вуз, как покупатель в супермаркет. Берет лишь то, что ему по вкусу, прочее отвергает. Придирчив, критичен, капризен. Убежден, что все вокруг ему должны. И к преподавателям относится как к клиентоориентированным служащим. Не угодил – тут же жалоба в деканат.

В-третьих, укоренившийся в общественном сознании постмодернизм. Если коротко и грубовато определить это философское понятие, то получится следующее: ничто не свято, никто не знает истины, авторитетов не существует, все равны с рождения и до смерти.

С одной стороны, это здорово звучит. Всеобще равенство и свобода как отсутствие внешнего давления. Все в мире так, как лично ты это воспринимаешь. Никто не вправе тебя учить, если ты этого не желаешь, а тем более – никто не смеет тебя осуждать. Простор для любой творческой идеи.

Да, постмодернизм, как и любая общественная мысль, не возникает просто так. Периодически нужно «очищать площадку» от нагромождения прежних решений, идей, поступков, ведь именно они привели к существующему ныне системному кризису. Если продолжать делать то же, что и раньше, можно погибнуть.

Вперед, бунтари и те, кого прежде считали опасным дурачьем! Кстати, Ивана Петровича Павлова долгое время именно таким дураком и считали. Те, кто потом склонились перед его теорией в почтительном поклоне. Согласен, и скажу, перефразируя В.И. Ленина: постмодернизм – это не чепуха.

Однако чаще мы сталкиваемся с вульгарным постмодернизмом. Именно, что с дурачьем. Да еще воинствующим.

В некой телепередаче героиней оказалась девушка лет двадцати. Судя по всему, к этому возрасту она научилась выносить мусор, складывать посуду в посудомоечную машину и заниматься сексом со сверстниками. И все.

Но вела она себя как королева. И глядя на всех свысока, заявила: «Права (она имела в виду обширные права человека) у меня появились в момент моего рождения. Разве нет?»

Кто же спорит! Конечно, да. Только как бы помягче, чтобы не ранить голубушку, сказать ей, что одновременно с правами у нее появились и обязанности, которые она до сих пор почему-то игнорировала? А еще точнее: права человека – это совокупность возможностей для выполнения им его социальных обязанностей. И при постмодернизме это так, и при модернизме, и при социализме.

Но, подозреваю, этого девушка из телевизора и слушать не стала бы. Кажется, какое мне дело до нее? Мало ли вокруг нас людей неумных, да еще и настроенных исключительно потребительски? – Всех не перевоспитаешь. Но стремиться к этому надо, иначе именно они – эти люди – сформируют правила жизни, систему ценностей, несмотря на то, что для самих себя они будут считать все это – правила, систему и т. п. – неприемлемым. Зато для остальных – обязательным. И нам, и нашим детям, и внукам в этой их парадигме придется жить.

На одной из моих лекций по конфликтологии – предмету, который я не только хорошо знаю теоретически, но в котором, прямо скажем, поднаторел за сорок лет практической деятельности, – я заметил, что одна девушка уткнулась лицом в ноутбук, засунула в уши наушники и занимается чем-то своим. Меня не слушает. Я спросил ее, почему она отказывается участвовать в лекции? В ответ девица небрежно достала наушник, нехотя отвлеклась от своего экрана и сказала: «Я все это знаю. Еще на третьем курсе я писала реферат по конфликтологии».

Я попытался объяснить ей, что мой курс – авторский, что я раскрываю такое содержание предмета, о котором не говорится в других учебниках – все тщетно. Она вновь целиком ушла в свои занятия.

Признаюсь, я рассердился. И потребовал, чтобы эта девушка покинула аудиторию. Она легко согласилась и пошла жаловаться на меня администрации. Руководство кафедры, несколько смущаясь, объяснило мне, что так поступать со студентами нельзя. Что они априори уважаемые люди.

Подобная атмосфера не может не стать частью социограммы. Преподаватель должен выбирать – пресмыкаться перед каждым студентом, даже если тот наглец, лентяй и недоучка, или уволиться из вуза. Простите, но смириться с этим я не могу.

Потому что мне понятно, что дело тут не в студентах, а в деньгах, которые платит за них вузу либо частное лицо, либо государство. И, создавая для учеников условия вседозволенности и, якобы, возвышающего их уважения, администрация всего лишь боится эти деньги потерять.

Нечто подобное происходит и в медицине, где из врачей – не мытьем, так катаньем – делают обслугу. И в сфере школьного образования. Надеюсь, грузоперевозки на дальние расстояния менее зависят от такого понимания постмодернизма.

Кто-то скажет, что врачи и есть обслуга. Еще и вспомнит, что в древнем Риме врачевали только рабы, сервусы. Свободные люди, тем более аристократы, этим ремеслом рук не пачкали. Отлично! Но тогда не стоит удивляться тому, что врачам их администраторы вменяют в обязанность не врачевать недуги и исцелять страждущих, а оказывать медицинские услуги.

Услуга, как известно, это предмет торговли. К ней применимы такие понятия, как плата и себестоимость. Плату желательно повышать, а себестоимость – снижать. Со всеми вытекающими последствиями для медицины вообще, и для пациента, в частности.

Сейчас подумалось: если врач оказывает медицинскую услугу, то преподаватель – образовательную услугу, а шофер – транспортную. В общем, везде, куда приходят деньги, постепенно заводится гниль.

В чем же тогда принципиальная разница в социограммах преподавателя и шофера? – Возможно, в том, что шофер все-таки больше фиксируется на регламентах грузоперевозок (за это отвечает эпилептоидный радикал – 2), а преподаватель – на содержании учебного предмета (это зона ответственности паранойяльного радикала – 3). Давайте учитывать это в наших дальнейших рассуждениях.

Пришла пора скорректировать психологические профили обеих обсуждаемых профессий. Для этого мы воспользуемся методикой «попарного сравнения» радикалов.

Напомню, что построение психологического профиля – как профессии, так и индивида – осуществляется в два этапа. Первый этап констатирующий (какие именно радикалы входят в профиль), второй – корректирующий (здесь выстраивается иерархия радикалов в профиле – от наибольшего, доминантного, к наименьшему, замыкающему).

Констатирующий этап мы уже провели. Профиль шофера-дальнобойщика у нас получился 2, 7, 3, 6. Профиль преподавателя 2, 7, 3, 1, 4, 5, 6. Пора приняться за попарное сравнение радикалов. Сперва обсудим дальнобойщика.

Попарное сравнение – это рассмотрение радикалов по парам. Каким? Да, тем, которые входят в составленный нами первоначальный профиль (констатирующий этап). Но мы же могли ошибиться – нет, не в констатации радикалов, здесь мы все детально обосновали, а в определении места конкретного радикала в общей иерархии. – Ничего страшного. Для того и применяется попарное сравнение, чтобы скорректировать это местоположение. Найти истину.

Вот первоначальный психологический профиль: 2, 7, 3, 6. Первая пара радикалов 2 и 7. Рассмотрим эти радикалы именно в таком, а также в инверсионном взаимном расположении в профиле: так как же на самом деле – 2, 7 или 7, 2? Преобладает в характере исследуемой работы эпилептоидность или тревожность? Согласитесь, искать ответ на этот конкретный вопрос легче, чем держать в уме и перебирать значения радикалов в целостном профиле.

Так что же наш шофер? Как дела обстоят у него?

Эпилептоидный радикал предполагает, что в данной профессии важны тщательное соблюдение технологий и иных регламентов, порядок в делах, отношениях и расположении предметов, физическая чистоплотность и аккуратность. Тревожный радикал включает в себя такие качества, как осторожность, робость, склонность к сомнениям и колебаниям в решениях и поступках, стремление уклоняться от ответственности, от возможных ошибок, даже ценой полного отказа от деятельности.

Разумеется, ответ на заданный выше вопрос, что из названного преобладает в профессии шофера, может быть получен после проведения множественных наблюдений и обобщения данных в исследовательской группе, но в целях объяснения принципов профессиографии, я думаю, достаточно и рассуждений на уровне простого здравого смысла.

Похоже, что в профессии шофера-дальнобойщика эпилептоидный радикал все-таки преобладает над тревожным. Стало быть 2, 7. Ведь довезти груз до пункта назначения важнее, чем, испугавшись ответственности, передать руль другому человеку?

Следующая пара для сравнения: 7, 3 или 3, 7. Именно так, поскольку из этой процедуры не должен выпасть ни один радикал. А вдруг что-то пойдет иначе, чем предполагалось на констатирующем этапе?

Тревожный радикал нами уже охарактеризован. А что паранойяльный? – Это, прежде всего, упорное стремление к достижению цели, практическая, реальная результативность (когда замысел непременно преобразуется в результат), это готовность к самопожертвованию ради общего блага, лидерство.

Сопоставив качества тревожного и паранойяльного радикалов применительно к профессии шофера, предлагаю сделать вывод, чем-то похожий на предыдущий: ехать вперед, к цели для этого профессионала важнее, чем никуда не ехать, объясняя свое бездействие множеством рисков, возникающих на пути. Иными словами: 3, 7.

Но тогда возникает другой вопрос: а если тройка настолько сильна, весома в психологическом профиле, что обгонит в сравнении не только семерку, но и двойку?

Если на корректирующем этапе случается нечто подобное, я рекомендую изменить вектор сравнения: не слева направо, как изначально (как при письме), а справа налево. Иначе говоря, начать сравнивать победивший радикал с теми, что оказались в профиле левее – «сильнее» – его. А вдруг он их тоже обгонит?

В нашем случае сравним 3 и 2 (или 2, 3). Психологическое значение этих радикалов нам уже известно.

Так кто же наш шофер? Лидер, масштабно мыслящий, готовый любой ценой достичь цели, или работяга-исполнитель, компетентный, эффективный, аккуратный? По-моему, второе. Значит, все-таки 2, 3. Тройка обошла при сравнении семерку, но двойку не поколебала.

Вернемся к обычной последовательности сравнения – слева направо. На чем мы остановились? Какой радикал в данный момент замыкает построенную часть психологического профиля? Семерка, не так ли?

Давайте сравним 7 и 6. А, может, в итоге получится 6, 7?

Гипертимный радикал – это оптимистический взгляд на происходящее и безудержная общительность. Отрицание внешних ограничений, если «зудит».

Гипертимность предполагает веселье, задор, недооценку опасности. И неспособность долго ждать, томиться в очередях, терпеть вынужденное бездействие. Для шофера что важнее – разумная осторожность или бойкий авантюризм? Полагаю, что он руководствуется правилами: «чтобы не пришлось любимой плакать, крепче за баранку держись, шофер» и «тише едешь – дальше будешь». Словом, сочетание 7, 6 больше похоже на правду.

Резюмируем: психологический профиль профессии шофер-«дальнобойщик – это 2, 3, 7, 6. По сравнению с констатирующим этапом мы лишь тройку подвинули на одну позицию вперед, а семерку «попросили» сдвинуться слегка назад. Действительно, целеустремленность шофера важнее его же осторожности, но всего важнее – строгое следование профессиональным технологиям. Хотя и без толики бесстрашия и толстокожести в этом деле не обойдешься. Думаю, против истины мы существенно не погрешили.

Теперь разберемся с преподавателем вуза. На констатирующем этапе построения профиля у нас получилось: 2, 7, 3, 1, 4, 5, 6. Перейдем к корректирующему этапу.

Первая пара радикалов для сравнения 2, 7. Или 7, 2? Преподаватель должен быть осторожным, чутко реагировать на мелкие происшествия – как бы чего не вышло дурного, беречь себя физически и психологически, быть готовым пойти на попятную, «дать заднюю» (ах, как это похоже на шофера).

Однако, в первую очередь, он технолог. Профессионал, руководствующийся правилами. Он должен знать методики преподавания и владеть ими, четко регулировать время занятий и расставлять смысловые акценты, придерживаться программы, обычно им же и разработанной, утвержденной администрацией вуза, быть умелым оратором, психологом и воспитателем. Так что, 2, 7. И никак иначе.

Следующая задача: 7, 3 или 3, 7? Она, на мой взгляд, не так уж и сложна. Должен преподаватель быть лидером? – Безусловно. В пределах аудитории и преподаваемого предмета – уж точно. А должен ли он быть разумным трусом? Отчасти, да. Но все же, лидером в первую очередь. Так что 3, 7.

Вспоминаем, что нужно делать, если идущий сзади (в профиле по результатам констатирующего этапа) радикал в сравнении обгонит впередистоящий? – Изменить вектор сравнения. Справа налево. Посмотрим теперь, где остановится «тройка» в скорректированном профиле.

Важно понимать, что первым в сравниваемой паре должен оказаться радикал, в наибольшей степени влияющий на результаты поведения. В данном случае – профессионального. Так что же привносит больший вклад в профессию преподавателя вуза – эпилептоидность или паранойяльность?

Эпилептоид – технолог, а паранойял – стойкий приверженец идеологии. Паранойяльный радикал усердно воплощает какую-либо идею, и эта идея для него становится смыслообразующей, а эпилептоидный – в любой сфере деятельности совершенствует технику исполнения, ремесло. Вот эта задачка не из легких: 2, 3 или 3, 2?

Думаю, существуют разные преподаватели. Одни делают упор на утвержденной учебной программе и не отступают от нее ни на шаг. Другие, в первую очередь, добиваются от студентов глубокого понимания принципов, основ предмета. Первые – скорее ремесленники. Вторые – идеологи.

Следовательно, первым свойственно сочетание 2, 3, а вторым – 3, 2. Не знаю, как вам, а мне симпатичнее вторые. В конце концов, недаром сказано, что знание принципов освобождает от необходимости запоминать частности. Ум-то человеку для чего? Самостоятельное мышление? – Вот и я о том же. Поэтому оставляем 3, 2.

Поскольку семерка ранее уже проигрывала двойке, то в настоящий момент скорректированный психологический профиль выглядит так: 3, 2, 7… За семеркой следует единица. То есть истероидный радикал. Сравним его с тревожным: 7, 1 или 1, 7?

Истероидный радикал иначе называется «демонстративное» или «декоративное» начало в характере. Его цель – привлечь к себе заинтересованное внимание окружающих. Средства – иллюзии и имитации. Этот радикал не дает и не требует энергии действия. Он позволяет создать иллюзию благополучия, перевоплотиться, примерив на себя нужную роль, убедить других людей в якобы имеющихся незаурядных возможностях, сделав все это ярко, сочно, красочно. Дальше деклараций этот радикал не идет. Самое выигрышное впечатление – от его фасада. Как говорится, прокукарекал – а там хоть не рассветай.

Насколько он необходим преподавателю? Полагаю, что весьма. Нужно ведь убедить свою аудиторию в том, что преподаваемый предмет полезен, и сделать это красочно, интересно. Но, кроме примеров, у преподавателя ведь ничего нет! Он не выходит из класса, не спускается с кафедры, не превращает занятие в демонстрацию собственного мастерства – за редким исключением. Он, как артист, лично представляет публике все то, о чем хочет сказать. И у хорошего артиста публика забывает о том, что декорации выполнены из картона и фанеры. Она внемлет. Преподаватель обязан быть хорошим артистом – запоминающимся, харизматичным. Иначе студенты будут ходить на его занятия без желания, по обязанности, как к стоматологу.

Артистизм преподавателя выше, чем его же осторожность. По крайней мере, в моем понимании. Поэтому я бы оставил 1, 7. И снова единица всплывает на поверхность, как некий пузырек. Давайте поймем, где она остановится. Сопоставим 1, 2 и 2, 1.

Крайне важно осознавать, что эпилептоидный радикал обозначает реальность, а истероидный – иллюзию. Иными словами, 2 – это про настоящее, реальное, а 1 – про вымышленное, бутафорское, декоративное, на что опираться всерьез нельзя. И еще: эпилептоидный радикал несет в себе корпоративное, «стайное», начало, а истероидный – сугубый эгоизм.

То есть, если у преподавателя в приоритете он сам, если студенты после цикла лекций и семинаров гораздо сильнее впечатлятся его харизматичным образом, то это про «единицу».

Если же в головах слушателей осядет прежде всего содержание предмета, а личность преподавателя осознанно отступит на второй план, то восторжествует двойка. Думаю, каким бы ярким ни был сам лектор, он не должен заслонять собой постулаты собственной лекции. Так что: 2, 1. Истероидность в этой деятельности важна, но эпилептоидность важнее.

Зафиксируем полученный результат: 3, 2, 1, 7… Остались незадействованными пока радикалы 4, 5, 6. Вектор сравнения снова меняется: слева направо.

Сравнению подлежат радикалы 7 и 4. Четверка – это человеколюбие, мягкость, дружеский настрой и бережное отношение к студентам, стремление помочь им даже ценой конфликта с администрацией. Хорошо, когда преподаватель таков. Но должен ли он быть душевным и готовым помочь человеку, вопреки осторожности и здравому смыслу? – Ответить не просто, согласитесь.

Помню, в самом начале моей работы специалистом по отбору персонала, мой старший товарищ, наставляя меня, говорил: «Ты можешь и должен помогать работникам, но учти – ты представитель не профсоюза, а работодателя».

Кого же представляет преподаватель? Все-таки вуз, но не только. Его основной обязанностью является генерировать квалифицированные кадры для системы производства, для разнообразной хозяйственной деятельности. И здесь система важнее. Ее правила, ее запросы. В этом отношении эмоционально отгороженная эгоистичная семерка, оберегающая привычное, избегающая рисков, больше подходит, чем альтруистическая четверка, для которой нет ничего важнее отдельного человека. Несмотря на понятное мне разнообразие мнений по данному вопросу, я все же высказываюсь за приоритет семерки.

И вот что получается: 3, 2, 1, 7, 4… Сравнение радикалов продолжается по заданному вектору. Далее у нас 4 и 5, или 5, 4? Пятерка – это шизоидный радикал. Творческое начало в человеке. А что значит «творческое начало»? Почему одни склонны творить, а другие – нет. И чем платят творческие натуры за этот своеобразный дар природы?

Выше, мы уже говорили об этом. Напомню: в основе этого качества лежит мышление, неспособное прийти к однозначному выводу. Для шизоида – все относительно, ничто не в приоритете. Точнее, приоритеты расставляет он сам. Например, держа в руке синюю авторучку, он вдруг – буквально без внешнего повода – начинает рассуждать о синеве.

Синева небес, синее море, в которое окунается раскаленное светило, синий цвет дивана, который ему предстоит купить, синяки под глазами уставшего друга, сапфир – синий драгоценный камень… Вот так, без системы, от одного к другому.

Спонтанный переход от темы к теме, руководствуясь лишь формальными связями, называется, напомню, соскальзыванием. Соскальзывание – свойство шизоидного мышления. Отражаясь на поведении в целом, соскальзывание делает шизоида неуклюжим, непоследовательным (так как теряется системность в движениях и поступках).

Он путает значение слов, внешне выглядит запущенным, грязным, неаккуратным (нет системы ухода за собственным телом, гардеробом). Однако именно соскальзывание формирует неожиданные и, порой, весьма интересные конструкции. Как в словах, так и в делах. Поэтому шизоидный радикал – основа изобретательности, оригинальной новизны.

Сформулировать новое можно лишь неправильно поняв существующее. Иначе получится, как у эпилептоида, новое – это хорошо забытое старое. Нет, новое и есть новое. Шизоид сам генерирует свои оригинальные мысли, отказываясь от шаблонов мышления.

С этим представлением перейдем к нашему преподавателю. Кто он? – Генератор идей, ученый-экспериментатор, всегда готовый отказаться от вчерашней, да что там, от сегодняшней мысли, посетившей его? Я так не думаю. Преподаватель – изо дня в день, от курса к курсу – представляет слушателям один и тот же предмет.

Да, конечно, он должен искать новые формы общения с аудиторией, дополнять, додумывать, творчески развивать то, о чем вещал в прошлом году. Но отклоняться от программы – по сути, от шаблона – он не имеет права. Согласен, шизоидность важна, иначе преподаватель превратится в механического попугая, но важна не настолько, чтобы занять в профиле место, выше радикала человеколюбия. Так что, 4, 5.

Осталось сравнить 5 и 6. Если кратко, то пятерка – это человек-эксперимент, человек-изобретатель. А шестерка – балагур, весельчак, остроумец, не обращающий внимания на выпады озорников и мелких злоумышленников. Дело вкуса, но я бы поставил на шестерку.

Это означает, что чем ближе к началу профиля находится пятерка, тем в большей степени перед нами предстает ученый, этакий Паганель, чудаковатый, оторванный от реальности, целиком погруженный в экзотическую науку. А чем ближе к началу шестерка – тем более это смешливый, контактный человек, со всеми запанибрата (при этом мы, конечно, не забываем, что в реальном профиле этой профессии первая половина радикалов уже сформирована: 3, 2, 7 и т. д.). Вероятно, что преподавателем может стать и тот и другой. Просто это будут несколько разные преподаватели.

Но если говорить об эталонном психологическом профиле, то я бы все равно поставил 6 выше 5. Все-таки преподаватель больше развернут в сторону аудитории, чем погружен в себя. Мысли и высказывания студентов ему важнее, чем умственная работа внутри его собственной головы. И снова придется менять вектор сравнения. Теперь всплывающим «пузырьком» стала гипертимность.

Сравним 4 и 6, эмотивный и гипертимный радикалы, – какие качества более востребованны в профессии преподавателя вуза? По существу, мы сравниваем в этом контексте глубину и поверхностность, доброту и торопливую небрежность в отношении предметов, животных и людей. Добросовестность и пофигизм («семь бед – один ответ»). Кто он – преподаватель – в первую очередь: добряк или весельчак?

Однажды моя студентка сказала мне в сердцах, что мои занятия ей не нравятся. Я засмеялся и ответил: «Ну, теперь я ночь спать не буду». Она обиделась. Поняла, что я выказал ей свое пренебрежение. Дескать, мне нет никакого дела до ее чувств и оценок. Так проявил себя гипертимный радикал.

Хотя, видите, этот случай я запомнил. Значит, и эмотивность во мне тоже есть. До сих пор переживаю, что обидел девочку. Однако, отшвырнув ее с дороги, я не остановился, Остальным-то студентам было интересно, а я не «красно солнышко», чтобы всех одинаково греть. Словом, «отряд не заметил потери бойца» и поскакал дальше.

Правильно ли это? Наверное, все-таки нет. Пусть не в ходе занятия, чтобы не мешать другим, но после я был обязан расспросить студентку, что именно ей не нравится, что, по ее мнению, следует изменить. Я должен был, как хороший преподаватель, прийти ей на помощь. Но я не пришел.

И до сих пор ни к кому, признаться, не прихожу. Считаю, что все взрослые люди, и ни за кем персонально я гоняться не обязан. Впрочем, кто сказал, что я хороший преподаватель?

Есть такая рисуночная методика, из разряда проективных, «Я – реальный» и «Я – идеальный». Нужно нарисовать обоих. Так вот, себе «идеальному» я бы в профиле оставил 4, 6. На том предлагаю и завершить. Итак, скорректированный психологический профиль преподавателя вуза: 3, 2, 1, 7, 4, 6, 5.

У шофера-дальнобойщика – 2, 3, 7, 6. Такая вот разница. Для шофера годится меньше идеологии, больше ремесла. Осторожность и общительность не помешает обоим. А необходимые преподавателю артистизм, доброта и творческое начало шоферу не только не нужны, но даже вредят профессии.