Люди поступают не так, как должно,

а как им свойственно.

Кто же такой «человек»? Знатоки, вспомнив Платона, на этот вопрос с усмешкой ответят: «Нечто двуногое без перьев». Кстати, на эту тему за долгие века набрались тома возражений, уточнений и анекдотов. Но как ни украшай эту мысль, как ни дополняй ее существенными деталями, как ни высмеивай, – для наших целей она так и останется бессодержательной.

«Двуногое без перьев», как и любое подобное общее определение, для профориентации не годится. Я готов поверить, что можно иссушить ум, истощить запас красноречия в попытках создать единое всеобъемлющее определение понятия «человек». Вот только зачем? Для выбора профессии нужно другое – выделение опорных индивидуальных особенностей человека. Что мы и постараемся сделать.

Существует множество методов самопознания. Если мы ставим перед собой цель оптимального выбора профессии (а мы ставим именно такую цель), то самыми важными объектами изучения для нас становятся: а) характер человека; б) склад его ума и в) так называемые специальные способности. Пожалуй, это главное, что нам нужно знать.

Характер – это индивидуальный стиль поведения человека в социальной среде. Таково наиболее распространенное определение.

Так что вопрос «кто я?» вполне можно свести к вопросу: «кто я по характеру?». Ответ будет если не исчерпывающим, то фундаментальным.

Для оценки характера хочу предложить разработанную мной методику «7 радикалов». В деловом пространстве она существует давно, уже больше четверти века. Неоднократно описана, во всех подробностях, в моих книгах «Практическая характерология» и «Ключевые 7 радикалов»[3]. Приведу важнейшие тезисы этой методики. Чтобы она была непосредственно применима для профориентации.

Методика оценки характера «7 радикалов» базируется на двух ключевых положениях:

1. Внешний вид человека является частью его характера.

2. Характер представляет собой смесь индивидуальных психологических особенностей, производных от многочисленных и разнородных базовых качеств психики, поэтому типология характеров (разделение людей на типы) практического смысла не имеет.

Иными словами, бесполезно пытаться причислить конкретного человека к определенному типу характера. Всякий раз придется с досадой признавать, что в фиксированный типаж он целиком не вписывается.

Чтобы не совершать ошибок в оценивании (распознавании) характера, следует заранее признать, что мы в человеке ищем именно причудливую смесь из тех свойств, которые по логике, казалось бы, смешиваться не должны.

А где же искать эти свойства? На что смотреть? – На внешность и на видимые поступки человека, разумеется.

Однако нельзя идти туда, не знаю куда, и искать там то, не знаю что. Поэтому в методику, в качестве опоры и указателя направления поиска, введено понятие «радикал». По-русски оно означает «коренной» или «коренное». «Радикс» в переводе с латыни – «корень».

Да, это слово вездесуще. Его используют и в химии, и в политике, и еще Бог знает где. Не страшно. Главное, понимать, что «радикал» означает нечто коренное, корневое, из чего произрастают многочисленные отростки.

Так, по моему убеждению, основанному на более чем полувековом систематизированном образовании и самообразовании, и на сорокалетнем опыте работы с людьми, характер любого человека может быть распознан и описан с применением семи ключевых радикалов.

Вот они: истероидный, эпилептоидный, паранойяльный, эмотивный, шизоидный, гипертимный и тревожный.

За всю мою профессиональную жизнь мне ни разу не приходилось встречать характер, основанный на каком-либо одном радикале. Даже на двух не приходилось. Три и более – вот смесь радикалов, формирующая поведение человека, его суть, его мотивацию к деятельности. Отсюда и неприятие мной понятия «тип», «типаж».

Характер надо «дегустировать», смаковать в нем каждую психологическую подробность. Любоваться человеком, как ювелир любуется причудливо обработанным драгоценным камнем. Наслаждаться им, как винодел наслаждается уникальным напитком. Отмечать общие черты и ловить нюансы.

Каждый из названных (найденных мной в результате многолетних поисков) радикалов проявляется внешне и несет в себе конкретное психологическое содержание, значение.

Начнем с истероидного радикала. Не потому, что он самый распространенный или самый мной любимый.

Но все же истероидный радикал весьма широко представлен в обществе. Гораздо легче встретить тех, в ком он есть, чем тех, в ком его нет.

Этим словом – нерусским, негативным в восприятии большинства – мы обозначим стремление человека выделиться из толпы, стать заметной фигурой на общем фоне. С какой целью? – Чтобы уловить позитивное к себе отношение других людей. В их глазах прочесть если не восхищение, то хотя бы любопытство.

В первооснове такого поведения лежит неуверенность в себе, инфантильная надежда получить от жизни все и сразу, хотя бы в чудесном полусне, в иллюзии.

Обладатель истероидного радикала только и способен, что выстраивать собственный «фасад» – необычный, величественный, многообещающий, презентабельный и т. п. Такая сногсшибательная самоподача, самопрезентация лишь истероидному радикалу и доступна. Это радикал природных артистов, имитаторов, создателей иллюзии благополучия для себя и окружающих.

Внешне этот радикал проявляется яркостью, красочностью, склонностью подражать выигрышной манере поведения («социальная мимикрия»), стремлением часто менять имидж, чтобы не «намозолить глаза» людям театральностью, манерностью жестов и поз, желанием следовать моде и производить на других выигрышное впечатление, пусть и за счет искусственно создаваемых форм.

Эпилептоидный радикал воплощает стремление к порядку в предметах, делах и отношениях, а также готовность наказать тех, кто препятствует наведению порядка. Упорядоченность и агрессивность – вот главные свойства этого радикала. Эпилептоидное поведение – это занудливость, мелочность, увязание в подробностях, неприятие легковесности и быстроты, сугубый рационализм.

Важно, в плане профориентации, отметить, что именно эпилептоидный радикал определяет профессиональное отношение человека ко всему, за что он берется. Ведь компетентность – это знание деталей. Не общих принципов, подчеркнем, а именно деталей своего дела. Стало быть, нельзя стать истинным профессионалом без дотошного, скрупулезного владения базовым «ремеслом» профессии. В любой сфере. По моим наблюдениям (а, может, так и было задумано природой), эпилептоидный радикал самый распространенный в социуме.

Внешне эпилептоидный радикал отличается собранностью, атлетизмом, четкими размеренными движениями, особенно профессиональными, строгой непритязательностью, функциональностью стиля, чистоплотностью и аккуратностью.

Паранойяльный радикал – это безальтернативность избранного пути. Убежденность в правильности намеченной цели, не поддающаяся коррекции. Это, к тому же, бескорыстие, самопожертвование ради общественно значимого результата, масштабность замыслов и стремление к лидерству. Редкий, но весьма ценный радикал.

Встроенный в характер, но не главенствующий в нем, этот радикал придает каждому из нас трудоспособность, энергию достижения, практическую результативность. Ну, а те, немногие, кто наделены доминирующим паранойяльным радикалом, становятся лидерами значимых социальных проектов. Будь то основание театра, или научной школы, или крупного производства, или политического движения. Важно, что при этом каждый из них не изменяет раз и навсегда избранному поприщу.

Внешне наблюдается приверженность обладателей паранойяльного радикала классическому стилю одежды, в котором выражен безусловный приоритет общественных целей и ценностей над индивидуальными.

Эмотивный радикал – это доброта и стремление к красоте. Врожденная способность воспринимать природу и искусство во всей их полноте, сопереживать окружающим. Гармонизировать мир предметов и людей. Если паранойяльный радикал радеет за благо всего общества, больших масс народа, то эмотивный всегда видит перед собой лишь конкретного человека, индивида, которому готов отдать все, чем только располагает. В этом заключается эмотивный альтруизм.

Внешность людей с эмотивным радикалом отличается безупречным вкусом, чувством стиля. Эмотивный радикал эстетически противостоит эклектике, «сборной солянке».

Шизоидный радикал базируется на особом свойстве мышления человека. Мышление – это наша способность проникать умом в сущность любого предмета или явления. Отвечать на вопрос: «А что здесь главное? Что здесь происходит, в первую очередь?»

Погружение в суть вещей – и есть познание мира. Детьми, играя в куклы или в машинки, мы воспроизводим «взрослые» формы общения и/или применения предметов, что пригодится нам в будущем. Параллельно осваиваем слова, буквы, различные способы коммуникации и созидания.

Так формируется информационная модель бытия, существующая где-то внутри головы у каждого человека. Что бы мы ни сделали, о чем бы ни подумали – мы всегда соотносимся с этой информационной моделью.

Как же важно, чтобы – не утопая в уникальных подробностях – сущность предметов и явлений мы понимали одинаково. Почему это важно? – Если вы просите сварить борщ, вы должны быть уверены, что и вы, и тот, к кому вы обращаетесь с просьбой, подразумеваете под словом «борщ» одно и то же. Разве нет?

Или если кто-то вам говорит: «На дворе революция», а вы возражаете: «Нет, слава Богу, до этого еще не дошло», вы же оба должны понимать и суть констатации, и суть возражений против нее.

Как же иначе люди смогут построить многогранное и широкое, в том числе, профессиональное, взаимодействие, если сущность предметов и явлений они будут понимать по-разному? Мир живет, он трудится, созидает. А это значит, что подавляющее большинство людей хорошо понимает друг друга. И пользуясь словами, и без слов.

Давайте называть этих бесчисленных людей ортодоксами. То есть теми, кто мыслит и действует «правильно», «прямо».

Но есть и другие люди. Наделенные шизоидным радикалом. Их мышление устроено иначе. Они – иные. В их представлении, сущностью происходящего, наблюдаемого или используемого, может быть что угодно. И вовсе не обязательно, чтобы за сущность это признавало большинство. Шизоидный радикал настраивает своего обладателя против банальностей.

К примеру, плывет по морю лодочка. Под парусом. Море заметно волнуется, но небо и горизонт безупречно лазоревые. Ветер надувает парус, и человек, управляющей лодочкой, получает удовольствие от морской прогулки. Это констатирует ортодокс.

А тот, у кого в характере есть шизоидный радикал, и весьма влиятельный, сосредотачивает внимание, скажем, на парусе. Парус-то наполнен ветром. А в это время в данной местности ветер – редкость. Обычно погода безветренная. Штиль. Что же происходит? Вероятно, меняется климат. Остывает теплое течение, согревающее море и прилегающий к нему континент. Господи Боже мой! Не значит ли это, что наступает очередное оледенение? Интересно, как человечество справится с глобальным похолоданием на этот раз, учитывая уровень развития технологий?

Как-то так. Одни созерцают морскую прогулку, другие, видя то же самое, пытаются предсказать поведение людей в ледниковый период. Что же происходит? В чем причина столь разных суждений? Дело в том, что шизоидный радикал готов рассмотреть в качестве главной – сущностной – детали совершенно любую подробность, увлечься изучением того, что для ортодоксов вообще никакого значения не имеет.

Одни видят лодку под парусом, бороздящую морской простор. Другие – анализируют особенности погоды, относя увиденное к совершенно другой информационной сфере. Согласитесь, между развлекательной морской прогулкой и ледниковым периодом большая смысловая дистанция. Это две разные темы. Но обладатель шизоидного радикала, без усилий и сомнений, взяв за основу второстепенную деталь, переходит от одной темы к другой.

Психологи называют этот спонтанный переход соскальзыванием. Люди с шизоидным радикалом в характере словно соскальзывают с заявленной темы обсуждения на ту, что интересна только им. Поэтому их трудно понять и с ними тяжело договориться. Они сами не знают, что станет объектом их внимания в следующую минуту. Они довольно часто не согласны с ортодоксами. Подумайте, если воспринимать сущности неизменными, раз и навсегда определенными, – где же пространство и возможности для прогресса? Для перемен? Для всего, что называется творчеством?

Кстати, а что мы называем «творчеством»? Что называем и что на самом деле есть творчество? Творить – значит, созидать. В этом смысле слово «творчество» звучит довольно часто. Получается, любой, кто созидает – вытачивает, выпиливает, вырезает, выпекает и т. п. – занимается творчеством? По-моему, это слишком широкое определение.

Нередко творческими называют профессии, где люди рисуют, танцуют, поют. Словом, занимаются искусством. Значит, синоним творчества – искусство? А если это копирование чужого рисунка или точное выполнение задания, скажем, режиссера, хореографа? Чтение текста «по ролям, с выражением»? Или пение по нотам, с заранее заданными модуляциями? – Искусство это или нет, может сказать лишь тонко настроенный (эмотивный) человек. Но для понимания творчества слишком однобоко, не находите?

Другое дело, если продукт, взятый в качестве исходного, существенно меняется в процессе обработки. И меняется не по заданной рецептуре, а случайно, по невесть откуда взявшимся аналогиям, в ходе интуитивного поиска. С непредсказуемым результатом. Вот что такое творчество. Я так думаю.

Существуют два рода – принципиально различных – человеческой деятельности. Шаблонно-регламентированная деятельность и творческая деятельность. Или просто – творчество.

В шаблонно-регламентированной деятельности результат и способ его достижения заранее известны. Это вовсе не означает, что такая деятельность примитивна. Например, возведение Крымского моста. Ничего себе – примитив! Однако все, что там делалось в ходе строительства, было рассчитано и скрупулезно выверено, прописано в соответствующих документах в мельчайших подробностях еще до начала этой грандиозной стройки. В этом не приходится сомневаться. Иначе это сооружение рухнуло бы в воду. А те, кто допустили малейшие отклонения от шаблонов и регламентов, были бы строго наказаны.

Творчество – это деятельность, представление о результате которой и о способе его достижения формируется в процессе работы.

Творец, принимаясь за дело, не знает – чем и как оно кончится. Да и кончится ли вообще. Ведь любой результат творческой деятельности – промежуточный. Его можно (и хочется) переделывать еще и еще.

Вновь мы ведем речь не о качестве работы, не о ее трудо– и интеллектоемкости, не о востребованности результатов. И шаблонно-регламентированная и творческая деятельность могут быть значимыми и пустяковыми, профессиональными и любительскими, гениальными и посредственными.

Самое главное, что содержание и направленность шаблонно-регламентированной деятельности труженикам известны, а творческой – нет. Для творчества все возникает в процессе. По ходу дела. Творец всегда отступает от первоначального замысла. И именно это ему интересно. Он ищет то, что неизвестно другим. Он рискует, экспериментирует. Над собой, над людьми, над природой. И этот образ мышления, а следовательно, образ жизни и деятельности, является производным от шизоидного радикала.

Внешность обладателя этого радикала несуразная, эклектично оформленная. Часто – капюшоны в роли головных уборов или волосы в виде капюшонов. Заплечные рюкзаки, громоздкие сумки, набитые разнообразным хламом.

Люди-шизоиды (не типажи, конечно, а обладатели одноименного радикала) высокорослые, астенического телосложения. Часто, но не всегда. По-шизоидному грязноватым, неухоженным, ярморочно пестрым фриком можно выглядеть и не будучи рослым астеником.

Гипертимный радикал – воплощение энергичности, жизнелюбия и безудержной коммуникабельности. Он наделяет своих обладателей авантюризмом, бесстрашием, весельем даже тогда, когда другие трясутся от страха. «Взвейтесь, соколы, орлами! Полно горе горевать!»

Этот радикал «неубиваем», стрессоустойчив. Он дает человеку возможность в минуту опасности чувствовать острее и действовать точнее, чем в привычных мирных условиях. Враги для этого радикала – лишь скука и однообразие. С остальными он обязательно дружески договорится.

Гипертимный радикал снабжает нас безграничной общительностью, дарит способность в любой компании сразу чувствовать себя своим.

Внешность обладателя гипертимного радикала – приоритет одежды для отдыха. Свободной, не стесняющей движений, сведенной к минимуму. Гипертимам свойственна ситуативная небрежность, невнимание к принадлежности и стоимости того, что на них надето. Они вообще мало что ценят, ибо не имеют опыта кропотливого труда.

Тревожный радикал, образно говоря, представляет собой необходимый человеку поведенческий тормоз. Тревога – это переживание надвигающейся опасности. Весьма небесполезное переживание, согласитесь.

Обладатель тревожного радикала всегда помнит (и напоминает окружающим), что в жизни много непредвиденного, вредоносного, пугающе неизвестного. Поэтому надо быть настороже. Не брать на себя лишнего. По возможности, сокращать индивидуальную ответственность. И, конечно, избегать новизны.

Внешне – это антипод истероидного радикала. Истероидность изменчива, тревожность неизменна. Всегда в одном и том же. Истероидность яркая, вызывающая. Тревожность – блеклая, тусклая, скрадывающая. Истероидность старается быть в модном тренде, тревожность – всегда вне времени и моды. «Зимой и летом – одним цветом».

Отдельные радикалы в человеке разглядеть нетрудно. Важно только знать, на что смотреть, чего искать. Существенно сложнее составить так называемый психологический профиль индивида – схематическое изображение реального характера в виде иерархической последовательности входящих в него радикалов.

Подробно методология, этапность построения психологического профиля описаны мной в упомянутых выше книгах «Практическая характерология» и «Ключевые 7 радикалов». Здесь же дам несколько относительно простых рецептов работы с выявленными радикалами.

Собственно, таких рецептов два:

1. Несмотря на то, что реальный характер представляет собой смесь радикалов, в нем всегда есть некий доминирующий – самый главный – радикал, который определяет суть поведения этого человека. Поэтому, прежде всего, нужно искать ответ на вопрос «кто он?» (точнее, «кто я?»), выявляя тот радикал, внешних поведенческих признаков которого больше всего.

2. После выявления доминирующего радикала следует задаться вопросом: «А кто он еще? Кроме…?». Многоточие здесь означает установленную доминанту. Нужно помнить, что все прочие радикалы характера подпитывают, подкрепляют доминирующий радикал своими свойствами. Что формирует, в итоге, реальное поведение индивида.

Подскажу работающий прием: чтобы выяснить собственную доминанту, нужно вспомнить три-четыре события в жизни, имевшие судьбоносное значение.

Это может быть переезд в другой город, выбор учебного заведения, смена профессиональной деятельности, знакомство с интересным человеком, иной важный поступок. Нужно лишь ответить спокойно и объективно: что двигало мной тогда? Чем я руководствовался, поступая так, а не иначе? Как и в остальном, правильным ответом будет тот, что без вранья.

Мотивация престижа, вызова окружающим или желание уклониться от трудностей характерны для истероидного радикала.

Наведение порядка в делах и отношениях, соображения выгоды – социальной, материальной – характерны для эпилептоидного радикала.

Стремление к масштабным достижениям, к занятию лидирующей позиции в будущем вожделенном проекте – это про паранойяльный радикал.

Желание не ранить, не дай Бог, близких, взять на себя решение чужой проблемы, иные нравственные побуждения характерны для эмотивного радикала.

Жажда эксперимента, новизны, отсутствие рефлексии по поводу возможных последствий сделанного (ни страха, ни совести в понимании большинства) – так проявляют себя обладатели шизоидной доминанты.

Авантюра, «движуха», вызов, брошенный рутине бытия, – это стилистика гипертимного радикала.

А тревожные натуры, напротив, вспомнят о тех возможных выгодах, которые они упустили из-за своего бездействия. Вспомнят, и не расстроятся. Зато ничего плохого с ними не произошло.

Для удобства предлагаю перекодировать названия радикалов в цифры: истероидный радикал обозначим как 1, эпилептоидный – как 2, паранойяльный – 3, эмотивный – 4, шизоидный – 5, гипертимный – 6 и тревожный – 7.

Представим, к примеру, молодого человека, оставившего родной дом и уехавшего в столицу. Он жаждет прославиться, стать популярным (1), что недостижимо, по его мнению, в родном маленьком провинциальном городке. Однако он точно знает, на каком поприще его ждет слава, ведь он много лет упорно занимается в музыкальной школе (3). Его будущее – музыка. Перед отъездом он тщательно изучил варианты дальнейшего обучения по специальности, сопоставил со своими возможностями, выбрал оптимум (2).

Уезжая, он переживал о судьбе оставляемых дома близких, плакал в подушку, и постарался устроить свой отъезд минимально травматично для членов своей семьи и друзей. А любимого попугая взял с собой (4).

Вот такой, примерно, получился его психологический профиль: 1, 3, 2, 4. Добавим сюда еще и 6, поскольку достижение популярности для этого юноши сопряжено с переездом, новизной, авантюрой погружения в незнакомую среду. Итак: 1, 3, 2, 4, 6.

Более точный профиль у нас получился бы при так называемом «попарном сравнении» радикалов. Эта процедура подробно описана в моей книге «Практическая характерология». Однако для целей профориентации можно обойтись и тем, что есть. Важно, чтобы в будущей профессии человека зазвучал, или, как я порой говорю, «был накормлен», каждый радикал его характера.

Психологический профиль человека нужно постараться выстроить, поскольку в дальнейшем он подлежит сравнению с психологическим профилем («психограммой») профессии, о чем речь впереди.

Чтобы человеку было комфортно на избранном трудовом поприще, его психологический профиль должен совпадать с психограммой профессии. Хотя бы в главных чертах. Это – основа профориентации.

Да, характер определяет многое. Но не все. При выборе профессии большое значение имеет и стиль мышления, то есть склад ума, присущий индивиду.

Я отдаю себе отчет, что в данном вопросе вторгаюсь в сферу, в которой не имею достаточного опыта работы. Мне приходилось, в целях профессионального психологического отбора кадров, исследовать стилистику мышления людей. Я понимаю, насколько она значима для адаптации к избранной профессии. Владею соответствующей методологией. И все же. Если изучение характера – мое «все», то к анализу особенностей мыслительного процесса я прибегал спорадически. Поэтому от глубоких и точных советов, простите, воздержусь.

Отмечу лишь, что принято выделять несколько видов или стилей мышления: прежде всего, наглядно-образный, наглядно-действенный и абстрактно-логический (или, иначе, словесно-логический).

Не удивлюсь, если выяснится, что любому человеку все эти стили присущи, в той или иной степени. Только развиты неодинаково у разных людей.

Методов исследования стилистики мышления сегодня немало, в том числе – компьютерных. По сути, испытуемому предлагают отвечать на вопросы и решать задачи. В зависимости от подхода к ответам и решениям, избранного конкретным человеком, определяют его склад ума.

Когда ничего этого не было, мы спрашивали у людей, решавших определенные логические задачи (силлогизмы, где ответ дается на основании сопоставления трех разных величин), как они это делали.

Например, испытуемый должен был определить, что выше – А или Б, если известно, что А намного выше В, а В – несколько ниже Б.

«Как вы пришли к ответу? – задавали мы, молодые психологи, вопрос. – Каким способом?» Кто-то отвечал, что сходу придумал формулу с этими величинами. И сразу понял правильный ответ. Кто-то представлял себе «А», «Б» и «В» в образе столбиков разной величины и разного цвета. А кто-то признавался, что прибегнул к помощи собственных пальцев или разбросанных по столу карандашей.

Эти несовершенные тесты в прошлом. Сегодня психодиагностика мышления существенно улучшилась. Можно смело обращаться за консультацией к специалистам в этой области.

Относительно недавно психологи заговорили о других видах мышления – аналитическом, синтетическом, идеалистическом, прагматическом… Но меня, увы, не увлекла перспектива их применения в сфере профориентации.

Впрочем, интеллект человека, имеющий, безусловно, важное значение при выборе профессионального поприща, не сводится к мышлению. Это интегральная совокупность познавательных процессов: ощущения, восприятия, мышления, речи, памяти, внимания, воображения, представления.

На исследование каждой составляющей интеллекта направлено множество диагностических методик. Они прошли испытание временем. Их результаты верифицированы и надежны. Не буду на них останавливаться: их много, они касаются разных сторон изучаемого процесса, они вполне доступны при обращении за профильной консультацией.

Главное, чтобы исследование не проводилось впустую. Профессия (ее «психограмма») должна требовать именно этого качества интеллекта, а не какого-то другого, тем более «интеллекта вообще».

Несколько слов о специальных способностях. Во многих профессиях без них не обойтись. Этим термином обозначают свойства человека, не относящиеся ни к его характеру, ни к складу ума. Существующие в его индивидуальном потенциале как бы особняком, как сувениры на домашних полках. Хорошо, когда есть. Но если и нет – тоже беда невелика. Или все-таки велика?

Мой старший внук изводил родителей своим беспрерывным пением. Голос его – громкий, зычный – звучал, не умолкая. Постепенно стало понятно, что музыкальный слух у мальчика тоже есть. Чтобы не свихнуться, родители отвели его в музыкальную школу, на вокальное отделение.

Теперь он поет со сцены, учит сольфеджио и другие профессиональные предметы. Стал даже лауреатом каких-то песенных конкурсов. И это – о его специальных способностях.

А слышали бы вы, как моя двоюродная сестра рассказывает о кулинарии! Ее любимые блюда, которые она стряпает вдохновенно, она и описывает так красочно, с такой любовью к каждому ингредиенту, что слюнки текут от одного рассказа. К сожалению, поваром она не стала. А могла бы. Но дома готовит много и с удовольствием.

Ко мне и на прием приходили люди удивительные. С тончайшим чувством цвета, например. С уникальным звукоразличением. С выдающейся тактильной чувствительностью.

Один мальчик на приеме рассказывал, что не может находиться в комнате, где стены выкрашены в неуместный, по его мнению, цвет. Он при этом страдает буквально физически.

А помните «Парфюмера» Патрика Зюскинда? Книгу о Жане-Батисте Гренуе и его уникальном обонянии.

Да, этот человек использовал свой талант во зло. В этом трагедия. Но такая «специальная способность» раз и навсегда определила обожаемую им профессию – парфюмер.

Иногда встречается утверждение, что ярко выраженное дарование граничит с помешательством. И роман Зюскинда, кажется, об этом. Но на самом деле содержательной связи между этими явлениями нет. По крайней мере, она четко и достоверно не выявлена.

Чем только ни объясняли шизофрению, например. Пытались найти у нее наследственные корни – тщетно. Формулировали гормональную теорию происхождения этой психической болезни. Но, когда уже казалось, что ответ на этот непростой вопрос найден, более тщательные исследования обнаружили, что гормональные сдвиги – не причина, а следствие болезни. И вновь тупик.

Простите меня за этот невольный экскурс в психиатрию. Мне лишь хотелось показать, что у теории происхождения дарований от нарушений психики нет убедительной научной основы. Работу итальянского психиатра Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство» я сознательно вывожу за скобки. Мне ближе позиция Л.Н. Толстого, который утверждал, что талант – это один процент одаренности и девяносто девять процентов труда.

К сказанному Толстым добавлю только, что в адекватной профессии природное дарование раскрывается, а там, где оно не востребовано и даже вредно, затухает. И это очевидный факт.

Вот что интересно: к специальным способностям человека можно причислить не только то, чем он одарен, но и то, чего у него нет. Помню моего одноклассника – он забирался на высоченную мачту бывшей высоковольтной электрической линии (которая на тот момент была обесточена) и спокойно разгуливал по ее крепежным конструкциям.

Дух захватывало при взгляде на этого подростка! «Вот удивительный смельчак!» – думали мы, мальчишки. По зрелому размышлению, я полагаю, что у этого паренька отсутствовал страх высоты. Такое тоже бывает. Вряд ли это сопряжено с каким-то психическим заболеванием. Скорее всего, это просто особенность психики индивида. Что ж, если бы он выбрал профессию, скажем, промышленного альпиниста, этот «недостаток» ему бы сильно помог.

Так или иначе, но я рекомендую исследовать любую избранную профессию (еще на этапе моделирования будущего поведения) на предмет ее требований к специальным способностям человека. Нужна ли в ней большая физическая сила, стрессоустойчивость, наличие/отсутствие развитого воображения, точность движений рук, ног, высокая переключаемость внимания или, наоборот, способность сосредотачиваться на определенном объекте, тонкость восприятия – изощренный слух, вкус, обоняние… Для профориентации это имеет определяющее значение. Человек всегда будет отставать от других (в освоении ремесла, в карьере) там, где профессионально важные качества у него мало развиты.