— Клянусь, я собираюсь… потрахаться, — я издаю блаженный стон, когда он медленно входит в меня, растягивая мою киску своим огромным членом.

Выгнув спину, я обхватываю ногами его талию, мои ногти слегка царапают его спину. Он дрожит, прижимаясь ко мне, когда выходит и буквально вдалбливается в меня снова. Схватив меня за бедро, он приподнимает его над плечом, ударяясь под углом в то место внутри меня, которое заставляет меня стонать и почти умолять его о том, чтобы он кончил. Через его плечо я вижу, как двое других смотрят на меня с довольными улыбками на лицах, и это только еще больше заводит меня.

Оказываясь выше меня, Шпик прижимает меня еще глубже к полу, когда своими быстрыми, жесткими движениями доводит меня до точки кричащего блаженства.

Возвращаясь на бренную Землю, я трясусь в его объятиях, пока он ругается и прокладывает себе путь через мою узкую киску.

— Один, — подмигивает он.

Наглый ублюдок, мне понадобится, по крайней мере, три, чтобы компенсировать два других.

Я мысленно шучу, а он ухмыляется.

— Я подарю тебе четыре, ты будешь считать каждый.

Я, блядь, буду бегать по улице голая с кремом на сосках для него, если он подарит мне четыре… черт, может быть, он на что-то и сгодиться.

Убрав руку с моего бедра, Шпик встает между нами и начинает растирать мой клитор быстрыми, решительными движениями, пока я снова не задыхаюсь, моя киска сжимается вокруг него.

— Нужна помощь? — комментирует Потрошитель, а сам падает на колени и ползет к нам, его член уже снова твердеет между бедер.

Шпик продолжает свой жесткий ритм и щелкает мой клитор, пока я не извиваюсь под ним, так близко к краю, но я не падаю, пока Потрошитель не наклоняется и не засасывает один из моих сосков в рот.

— Считай! — Шпик скрипит зубами, медленно проталкиваясь внутрь, пока моя киска пульсирует вокруг него.

— Два! — Я задыхаюсь, мотая головой из стороны в сторону от силы накатившего оргазма.

Он замедляет темп, когда я падаю на пол, тяжело дыша. Мои глаза фокусируются на нем и ухмылке на его лице. Шпик резко выходит из меня, и я вскрикиваю, когда он крутит меня, пока мое лицо не прижимается к полу, а моя задница не оказывается в воздухе. Одним быстрым, плавным движением он снова входит в меня, снова наращивая темп.

Я скольжу вперед на деньгах с силой его толчков, когда его палец движется вниз по моей киске, оставляя мой бедный, сверхчувствительный клитор в покое. Обводя свой член, он смачивает пальцы и проводит ими по моим ягодицам, обводя мою вторую дырочку и заставляя меня откинуться назад.

Его палец погружается внутрь, просто отдыхая там, пока он продолжает свои размеренные толчки, но я чувствую грубую хватку его другой руки на моем бедре и его хриплое дыхание. Он долго не протянет, но твердо намерен довести меня до четырех оргазмов.

Я слышу шум рядом со мной и вижу взгляд Потрошителя на моей заднице, его зрачки расширены, когда он смотрит, как Шпик входит в меня, и его рука играет с моей дырочкой. От одного взгляда на него что-то во мне шевелится, и я чувствую, как начинает нарастать новый оргазм, я не думала, что это возможно. Я полностью за множественные оргазмы, но давайте будем честными, как часто мы действительно получаем больше одного? Даже один получить не так-то просто… если только не наедине с самой собой или с игрушками. Давайте посмотрим правде в глаза, некоторые парни долбят так, будто хотят продолбить золотое дно, но при этом ожидают, что ты кончишь от одного прикосновения.

— Потрогай себя, — требую я, и глаза Потрошителя встречаются с моими. На мгновение я думаю, что он не собирается этого делать, прежде чем легкая ухмылка трогает линию его губ, а затем он своей большой ручищей накрывает свой член, плавно двигаясь вдоль всей его длины.

Стон слетает с моих губ, когда я смотрю, и отталкиваюсь от Шпика, чувствуя, как его толчки начинают ослабевать.

— Т-в-о-о-о-ю мать, я долго не протяну, если ты будешь продолжать в том же духе.

Его хватка на моем бедре становится кровоподтеком, когда он входит в меня, а я оказываюсь за краем от накатившего третьего по счету оргазма. При этом я сгребаю деньги руками в охапки.

— Ты слышал, как она считала? — спрашивает Стрикер со своего места на диване, я даже не заметила, как он пошевелился, но закатываю глаза, его голос звучит строго, заставляя мою пульсирующую киску сжаться.

— Три, — выдыхаю я, качаясь на волнах удовольствия, и чувствую, как Шпик находит свое собственное освобождение, когда он замирает внутри меня.

— Черт, — ругается он и стонет, наклоняясь так, что его голова касается моей спины.

— Я думала, ты сказал четыре, — поддразниваю я, мое запыхавшееся дыхание немного портит момент. Честно говоря, я не уверена, что смогла бы достичь четвертого оргазма, но ему это знать не обязательно.

— Я никогда не говорил, что это будет только мой член, — защищается он, отталкивает меня и выскальзывая из меня. Перевернувшись, я смотрю ему в лицо, ухмыляясь решимости, которую вижу там.

— Потрошитель, присоединишься? — спрашивает он.

Потрошитель хрюкает, отталкивает Шпика с дороги, хватая меня, заставляя взвизгнуть. Он притягивает мои бедра ближе, закидывая обе мои ноги себе на плечо, когда подстраивается и резко толкается в меня.

Мои руки тянутся вверх, и кто-то хватает их. Глядя вверх широко раскрытыми глазами, я ухмыляюсь Стрикеру, когда он крепко сжимает их, прижимая к деньгам.

— Что ж, это похоже на командные усилия? Вперед Злодеи? — шучу я, задыхаясь, когда Потрошитель улучает момент, чтобы выскользнуть и впечататься обратно.

Шпик подходит ко мне, его руки бегают вверх и вниз по моему потному телу, не останавливаясь слишком долго, пока он меня заводит. Это опьяняет, когда я не могу прикоснуться ни к одному из них, когда Потрошитель трахает меня, а Шпик трогает, они могут делать все, что хотят, и я не смогу их остановить.

Шпик задевает мои соски, заставляя меня хныкать. Все мое тело сверхчувствительно, и он, кажется, знает это, его пальцы легкие и быстрые, когда он поворачивает их и двигается дальше.

Не сводя глаз с Потрошителя, я наблюдаю, как его мышцы сжимаются, а тело колышется от толчков. Он действительно шедеврален, точная копия Тора.

Шпик продолжает мягко касаться меня, контраст между этим и жесткими движениями Потрошителя медленно заставляет меня вернуться назад, пока Потрошитель не толкается раз, другой и не начинает вихлять бедрами, крича от своего освобождения, а я следую за ним. Крича от напряжения, я падаю обратно на деньги, вся в поту, с бешено колотящимся сердцем.

Охуеть.

— Ты не считала, — хмурится.

— Четыре, — бормочу я. Твою же мать. Я думаю, они убили меня.

Потрошитель вырывается из меня и падает рядом со мной. Мы все лежим, пытаясь восстановить дыхание. Вздохнув, я перекатываюсь и растягиваюсь на груди Потрошителя, Стрикер играет с моими волосами, а Шпик прижимается ко мне сзади. Моя повязка срывается, заставляя меня стонать. Подняв ее, я вскакиваю на ноги в ярости, шатаясь от насилия, которое только что выдержало мое тело… Я имею в виду, это было здорово в тот момент, но, черт возьми, все мое естество саднит так будто я срала кровью весь гребаный день.

— Половина гребаного очка? Пол-очка! Мы тут сообразили на четверых на большой куче краденных деньжат! — завизжала я, когда они за моей спиной разразились хохотом.

Гребаные Злодеи.

Глава 10

Не знаю, что другие Злодеи делают за преступление и как они проводят свои дни, но мне нравится то, что мы делаем. Трахаемся везде. Я говорю везде. Сначала они сопротивлялись, но сиськи - это огромное оружие убеждения. Все началось с шутки. Мы были в кафе, и я пошла за Шпиком в туалет. Я случайно подумала о сексе, кашлянула «случайно», и он прочитал мои мысли. Следующее, что я помню, это то, что меня толкают на пеленальный столик и практически насилуют. Что звучит гораздо сексуальнее, чем было на самом деле. Мы сломали пеленальный столик, и нас попросили никогда больше не возвращаться. По-видимому, кричать «Да, папочка» в детском туалете в середине дня в оживленном кафе считается невежливым, кто знает?

Но когда наши браслеты зазвенели, и мы получили двадцать очков, я еще никогда так не смеялась. Так что это наш новый план - набирать очки и оставаться на волне, не запоров при этом ни одного Злодейского задания. Давайте посмотрим правде в глаза, мы не очень хороши в этом, но секс? Да, это то, что мы можем делать.

— Опять разговариваешь сама с собой? — насмехается Шпик, лежа на кровати Потрошителя, при этом мы оба совершенно голые. Кто знал, что секс на чужой кровати даст тебе очко? Еще одна причина, по которой мы это сделали…

— Нет, это не так, ты живешь, чтобы дразнить его,— отмечает Шпик, перекатываясь на бок и кладя руку под голову, ухмыляясь мне, когда мы слышим, как открывается входная дверь, без сомнения, Потрошитель с нашим ужином. Интересно, куда делся Стрикер?

— Стрикер, перестань изображать из себя извращенца и выходи, Дробилка ищет тебя, — кричит Шпик, и я хмурюсь, садясь, когда Стрикер появляется в поле зрения, сидя в кресле в углу, совершенно голый, а рука его при этом крепко обхватила основание члена.

— Эй, чувак, пора переходить на совершенно иной уровень вуайеризма. Браво! — Я аплодирую, и он ухмыляется, как раз когда дверь спальни Потрошителя резко распахивается.

Он видит всех нас вместе, пакет с гамбургерами шуршит в его руке, когда он поднимает другую руку и щиплет себя за переносицу.

— Я поставлю еду на стол, а когда вернусь, вы все будете одеты, кроме Дробилки, конечно, и вам лучше бы постирать мои гребаные простыни. У меня нет никакого желания спать в вашей чертовой сперме, — спокойно говорит он, а я поднимаю руку вверх. Он опускает руку и бросает на меня раздраженный взгляд.

— Да? — спрашивает он, как будто на самом деле не хочет.

— Но ты же не будешь возражать против того, чтобы поспать покрытым моими соками, верно? — спрашиваю я, и он кашляет, прежде чем задохнуться от негодования.

— Черт возьми. Нет, я пас. Постирай эти чертовы простыни, — кричит он, закрывая за собой дверь, и я слышу, как он бормочет всю дорогу до кухни.

— Ну же, еда! Я вскакиваю, падаю с кровати, прежде чем выпрямиться. — Последний должен стирать пропитанные спермой простыни Потрошителя! Выбегая из комнаты, я смеюсь, а они ругаются.

— Не смей, блядь, произносить такое сложное слово, как «пропитанный»! Черт побери! — кричит Потрошитель из кухни, заставляя меня смеяться так сильно, что я падаю, как есть - сверкая голой задницей в воздухе, когда я пытаюсь перестать смеяться.

— Я ненавижу вас всех! — кричит он, разбрасывая все вокруг себя, когда Стремительный шлепает меня по заднице и перепрыгивает через меня, мчась в одних трусах на кухню.

Ублюдок.

Следующие несколько дней проходят в размытом трахом угаре, во всех запрещенных и самых странных местах, а наши очки тем временем медленно ползут вверх с каждым членом к влагалищу… или заднице. Я не очень разборчива.

Лежа на траве в парке, я получаю злую ухмылку на лице, когда переворачиваюсь и ползу вверх по телу Потрошителя. Он приоткрывает глаза прямо с того места, где он загорает, и когда он видит выражение моего лица, его зрачки расширяются, а руки мгновенно поднимаются и хватают меня за бедра.

— Опять? — спрашивает он, уже облизывая губы.

Ухмыляясь, я протягиваю руку и расстегиваю пуговицу на его джинсах.

— По крайней мере, на этот раз не снимай одежду, — протягивает Стрикер рядом с нами, не потрудившись открыть глаза.

— Я? — спрашиваю я, сидя на бедрах Потрошителя, пока он ругается, пытаясь сбросить джинсы.

— Нет, дорогая, я обращаюсь к тому большому болвану. Ты всегда должна быть голой, — поддразнивает он, открывая глаза, чтобы посмотреть на нас.

— Хорошо, а теперь кто хочет трахаться? — спрашиваю я, и Стрикер со Шпиком вскакивают, заставляя меня запрокинуть голову и рассмеяться, как раз когда Потрошителю удается высвободить свой член.

На этом все не заканчивается. Когда Стрикер примеряет одежду, я раздвигаю занавеску в раздевалке и ухмыляюсь ему в зеркало. Его глаза горят, и он тычет в меня пальцем. Прыгнув на него, я прижимаю Стрикера к стене. Скажем так, мужчина в соседней кабинке получил свое собственное пип-шоу, особенно когда мой лифчик оказался в его кабинке, упс.

В библиотеке я закрыла книгу с раздражением, пробегая глазами вверх по Шпику, когда я протягиваю ногу и провожу ногой по его бедру, пока не подталкиваю его член, обтянутый джинсами. Он открывает глаза с того места, где спал, перед ним открыта книга. Стрикер утверждал, что нам нужно немного окультуриться… ебля между книжными стеллажами считается, верно?

Subway — кафешка с сэндвичами, а не метро с поездами, общественные туалеты, магазины одежды, парк и библиотека. Все это приводит к нашей испорченной версии Злодеев на гастролях.

— Я у-с-с-с-т-а-л, — жалуется Потрошитель, пока я не срываю с себя топ, заставляя его задыхаться и спотыкаться. Ухмыляясь, я отступаю дальше в переулок, где мы слоняемся.

— Черт возьми, да, — стонет Шпик. — Я видел, что ее мысли движутся в этом направлении, и, черт возьми, ждал этого.

— Я больше не устаю, твои сиськи исцелили меня, — заявляет Потрошитель, шагая за мной.

Смеясь, я взлетаю, но чья-то рука обхватывает меня за талию и дергает.

— Осторожнее, не разорви меня, — насмехаюсь я.

Он поворачивается и толкает меня к грязной стене, мое лицо вдавливается в кирпичи.

— Ты заплатишь за это, — шепчет он, прежде чем прикусить мочку моего уха.

— Я чертовски на это надеюсь, — усмехаюсь я, отбрыкиваясь.

Интересно, как я могу отыметь их всех прямо сейчас?

— Это может сработать… — Шпик задумывается, и я слышу, как он и Стрикер шепчутся между собой, разбираясь в вопросах логистики.

Одна вещь, которую я узнал, это то, что они все доминанты, но Стрикер любит быть главным, он любит смотреть, как меня трахают, когда он инструктирует нас, но сегодня мне нужны они все, а не только их глаза.