— Такая нетерпеливая, — бормочет Потрошитель, целуя меня в шею и раздвигая мои ноги.

— Тогда поторопись и трахни меня, — требую я.

Он сильно кусает меня за шею в наказание, а его рука извивается между моим телом и стеной и задирает мою рубашку, чтобы погладить мою кожу. Потрошитель трется под моим пупком, это место прямо перед моими джинсами, заставляя меня задыхаться, когда я снова откидываюсь назад. О чем, черт возьми, они там шепчутся?

— Не волнуйся, я тебя развлеку, — шепчет Потрошитель. Ой, кажется, я сказал это вслух.

Его ладонь скользит ниже, и он щелчком расстегивает мои джинсы, проводя пальцами по моей обтянутой трусиками киске.

— Чувак, это не порно, просто, блядь, начинай уже, — хнычу я.

— Я соблазняю тебя, — раздраженно бормочет он.

— Я была бы чертовски соблазнена, если бы ты просто засунул в меня свой чертов палец, — дерзко отвечаю я.

Он застывает со стоном.

— Ты такая романтичная, — шутит он.

— Ладно, у кого-нибудь еще есть что в меня воткнуть, пока Потрошитель идет за одеялом, розами и кровавым закатом для романтичного траха, которого он так страстно желает, — кричу я громче.

— Черт, кто-то засуньте ей член в рот и заткните уже ее, — отвечает Потрошитель.

Закатив глаза, я хватаю его за руку.

— Вы не можете просто совать член мне в рот каждый раз, когда хочешь, чтобы я замолчала.

Он замолкает, и я чувствую, как они все переглядываются.

— Мы не можем? Но это же так хорошо работает, — поддразнивает Шпик.

— Вам, придуркам, лучше заткнуться и смириться, а то я перейду… — я замолкаю, а Потрошитель облизывает мне горло.

— К чему? — спрашивает он.

— К чему-то плохому, чему-то по-настоящему злому… Может быть, выброшу пару твоих задротных носков… или опустошу твой порно-тайник, — задыхаюсь я, когда его палец скользит в мои трусики и обводит мой клитор. — Превращу твою комнату в порно-версию арт-атаки, — продолжаю я, мой голос срывается, когда он просовывает один палец внутрь меня, а затем добавляет другой и сгибает их.

— Почему все это связано с порно? — слышу, как Шпик что-то шепчет Стрикеру.

— Потому что порно - это счастье жизни, как пончики и вино! — Я защищаюсь и стону, когда он начинает трахать меня пальцами.

— Заткнись, — требует он, кусая меня за шею.

— Заткнись сам, прямо сейчас, — отвечаю я, и он трясется от смеха.

— Поверни ее и привались спиной к стене, — приказывает Стрикер.

Черт возьми, да, давайте начнем эту секс-вечеринку. У каждого здесь есть праздничная сумка… Погодите-ка, не слишком ли далеко я зашла со своей метафорой? Возможно.

Потрошитель поворачивает нас и прижимается спиной к стене, удерживая меня рукой, все еще засунутой в мои трусы рукой.

— Потрошитель, возьми ее за задницу. Шпик, ты отымеешь ее киску, а потом я, — инструктирует Стрикер, прежде чем отступить и посмотреть на меня.

— Ну, и кто теперь романтик? Он сделал меня похожей на чертову коробку с головоломками, — бормочу я Потрошителю, заставляя его снова рассмеяться.

— Сэр, да, сэр. Нам нужна схема, сэр? — шучу я, фальшиво отдавая ему честь.

Его брови выгибаются дугой, когда он пробегает по мне взглядом.

— Только вот что, Шпик, убедись, что она не кончит первой.

— Черт, нет, подожди! Извини, я просто хотела помочь! Диаграммы дали бы нам знать, как идти и куда двигаться, это была умная идея, — надулась я.

Он закатывает глаза, улыбка играет на его губах.

— Хорошо, но у тебя есть всего один шанс. Рот закрой, — приказывает он.

Я застегиваю молнию на губах, и Потрошитель вытаскивает пальцы из моей киски, заставляя меня надуть губки. Когда я не жалуюсь, он смеется.

— Я мог бы привыкнуть к этому, — шутит он, а Шпик со Стрикером соглашаются.

Щурюсь на всех них, но держу рот на замке, оргазмы на кону, черт возьми!

После этого они двигаются быстро, явно беспокоясь, что момент моего молчания продлится недолго. Вы маловерны… Я говорила о себе.

Шпик встает передо мной, они с Потрошителем стягивают с меня джинсы, и я быстро их отбрасываю. Потрошитель задирает мою рубашку и начинает крутить и теребить мои соски, восстанавливая меня после всех этих дурацких разговоров.

Шпик кивает, с моих губ слетает стон прежде, чем я успеваю захлопнуть рот, уже понимая, что он собирается… да, он сделал это. Потрошитель порвал мне трусики, ублюдок. За последнюю неделю он столько их порвал, что мне придется ограбить магазин нижнего белья.

Шпик ухмыляется, слыша мои мысли, когда он наклоняется и просовывает палец в меня, его кольцо с черепом упирается в мой клитор. Схватив меня за бедро, он поднимает мою ногу, и я машинально обвиваю ее вокруг его талии.

— Блядь, ты такая мокрая для нас, даже со всеми этими разговорами и без дури, как ты это называешь, — стонет он, вытаскивая палец и, не сводя с меня глаз, засасывает его в рот. Прикусив нижнюю губу, чтобы не дать грязным словам вырваться наружу, я хватаю его за плечо и притягиваю ближе.

Подняв другую ногу, я балансирую между ними, опираясь спиной на Потрошителя, когда напрягаю ноги и без слов притягиваю Шпик, заставляя его усмехнуться.

— Даже без слов она такая громкая, — смеется он, медленно расстегивая джинсы и вытаскивая член. Я опускаю глаза и, затаив дыхание, наблюдаю, как он медленно гладит себя, явно дразня меня. Прищурившись, я отпускаю его плечо, указываю на его член, а затем на свою киску.

Он смеется, но придвигается ближе, так что между нами не остается места, наклоняется и шепчет мне в рот:

— Такая чертовски жадная.

Он целует меня крепко, заглушая мой стон, когда он подстраивается и толкается внутри меня, прежде чем успокоиться, мы оба сплетаем наши губы, пока она продолжает растягивать меня. Руки Потрошителя сильно щелкают по моим соскам, пока я не задыхаюсь в рот Шпика.

Он отстраняется, кусая мою нижнюю губу, прежде чем оттянуть бедра назад и войти в меня, сильно прижимая меня к груди Потрошителя. Он делает это снова, медленно входя и выходя, пока я не извиваюсь между ними, отталкиваясь.

Шпик должен понять намек, потому что ускоряется, пока не врезается в меня. Застонав, я откидываюсь назад и кладу голову на плечо Потрошителя, мои глаза встречаются с глазами Стрикера за спиной Шпика.

Я не спускаю с него глаз, пока Шпик жестко трахает меня, только тело Потрошителя смягчает удар от стены. Когда руки Потрошителя опускаются на мою голую задницу, я стону. Мы играли с ним, я имею в виду, как еще вы могли бы впихнуть в себя три члена разом? Потрошитель, похоже, одержим моей задницей, хотя я не жалуюсь.

Шпик, должно быть, это знает, потому что он вырывается, заставляя меня стонать, а Потрошитель подстраивается и толкается. Он трахает меня жестко и быстро, обхватывая руками и удерживая, пока совершает толчки. Застонав, я мотаю головой из стороны в сторону, но это превращается в скулеж, когда он стремительно вытаскивает свой член из меня. Какого хрена? Дразнилки.

Он наклоняется и хватает мои щеки, раздвигая их, когда он трет свой теперь влажный член вдоль меня.

— Так вот как ты заставляешь ее молчать? — он грохочет у меня за спиной.

Я собираюсь вырвать свои крылья и ударить его ими, если он не вставит в меня свой член. Я думаю очень громко, и Шпик давится смехом.

В этот момент Потрошитель выпрямляется и медленно прохаживается вдоль моих напряженных мышц. Мы оба тяжело дышим, когда он наполовину входит и медленно выходит, прежде чем снова войти. Он делает это снова и снова, пока не оказывается во мне на всю длину.

Облизывая губы, я загибаю палец в сторону Шпика, который снова занимает свою позицию, но уже не так нежен, и он толкается и снова начинает жестко и быстро трахать меня, каждый толчок толкает меня обратно на твердый член Потрошителя.

Мы попадаем в ритм, и когда я снова встречаюсь взглядом со Стрикером, я с криком разлетаюсь на тысячу осколков, а вслед за мной и Шпик. Его сперма наполняет меня, когда он выкрикивает мое имя и замирает. Тяжело дыша, мы стоим там, пока Шпик со стоном не отодвигается, засовывая свой член обратно в джинсы, и Стрикер сменяет его между моих трясущихся бедер. Он поднимает их, и я оборачиваю ноги вокруг его талии.

Его рука обхватывает мое горло, напоминание, как он толкается внутрь, его член пробивается сквозь мои все еще пульсирующие мышцы. Когда он погружается глубоко, он пристально наблюдает за мной, когда вытаскивает и, кивнув Потрошителю, засовывает член в меня, а Потрошитель зеркально повторяет его движения, пока с каждым толчком они оба не заполняют меня.

Они заставляют меня снова кричать в мгновение ока, моя киска и задница наполняются их семенем, когда рука Стрикера сжимается на моем горле и прерывает мой крик, заставляя точки плясать у меня перед глазами, когда он с ревом кончает внутрь меня. Потрошитель следует за мной, кусая меня за плечо, чтобы заглушить свой вопль.

Измученная, потная и липкая, я расслабляюсь между ними.

— Ну, и где же мы будем трахаться дальше? — шучу я, когда наши браслеты пищат от поступивших на счет очков.

Они все смеются и помогают мне одеться, и мы вместе выходим из переулка, не обращая внимания на неодобрительные взгляды, которые бросает на нас бездомный.

Следующие две недели пролетают быстро, представляя собой размытое пятно секса, привязанности и еды… конечно. Они умудряются развлекать меня и еще больше шокировать… не вляпавшись в неприятности, но мы все знаем, что счастье не может длиться долго. Что-то плохое всегда следует за хорошим-погодите-ка, разве это не какой-то дерьмовый лозунг? Кто, черт возьми, знает наверняка, но в любом случае, безостановочный секс не может длиться долго. Я просто чувствую это, и я сейчас говорю не о члене, на котором в данный момент сижу.

Глава 11

—О, а как насчет секса в библиотеке? Мы можем быть шумными, это обязательно даст несколько очков, — говорю я нетерпеливо через стол, когда мы завтракаем в нашей любимой закусочной. Я засовываю в рот вилку с блинчиком, постанывая от маслянистого вкуса, смешанного со сладостью кленового сиропа.

Потрошитель просто наблюдает за мной, приподняв брови и слегка качая головой, как будто не может поверить в то, что видит.

— Чувак, ты уже видел, как я ем. Хватит пялиться на меня. — Я тыкаю в него вилкой. У них гораздо больше возможностей поглазеть на меня. Хм. Я шевелю бровями, когда мне в голову приходит мысль, заставляя Шпика рядом со мной издать очередной стон, потирая лицо рукой, прежде чем сделать большой глоток черного кофе. Пустая трата кофе, если вы спросите меня, я девушка со сливками и сахаром.

— Ребята, заставьте ее остановиться, ей еще рано посылать мне подобные мысли, — голос Шпика звучит грубо, когда он тянется под стол, чтобы поправить брюки. Ухмыляясь, я нарочно начинаю представлять себе, кем я была раньше, как они смотрят, как я поливаю себя кленовым сиропом, а потом слизывают его с меня. Очевидно, я буду голой. Хм, это будет грязно и липко. Может быть, нам следует подложить брезент? С другой стороны, брезент не кажется таким уж подлым…

— Ладно, все ясно, она снова отвлеклась, — снова комментирует он с усмешкой, остальные хихикают, уплетая еду.

— Так или иначе, вернемся к первоначальному вопросу. Где мы сегодня будем заниматься сексом? В библиотеке? — интересуюсь я, а мое возбуждение снова нарастает. Нам в основном платят за секс, это здорово! Ладно, это звучит как работа проститутки. Во всяком случае, это пока работает. Мы не хотим никого обидеть или что-то украсть, просто потому, что нас заклеймили как Злодеев, не значит, что мы должны быть плохими людьми, верно? Таким образом, мы не должны никому причинять вреда, но мы все еще можем выжить. Кроме того, у нас при этом будет много секса. Беспроигрышный вариант.

— Несколько недель назад у нас был секс в библиотеке. А как насчет секса в музее? — предлагает Стрикер, медитируя над дымящейся кофейной кружкой.

— Мы не теряем очков за оригинальность. Им все равно, где мы трахаемся, пока это вызывает хаос, нам платят. — Шпик закатывает глаза, постукивая по экрану устройства у него на запястье.

Мы продолжаем обсуждать достоинства музейного секса перед библиотечным, когда за моей спиной звенит колокольчик над дверью закусочной. Я игнорирую его, продолжая есть свои блинчики, но поднимаю глаза, когда чувствую, как парни напрягаются.

— Конечно, я нашла бы тебя в такой дыре, — раздается голос, сочащийся отвращением, заставляя меня замереть. Я знаю этот голос.

Оглядываясь через плечо, я вижу саму мисс гуди-две-туфельки, которая, уперев руки в бока, насмехается надо мной.

— Гм. Дробилка, это твоя подруга? — спрашивает Стрикер, разрываясь между желанием защитить мою честь и желанием оскорбить мою подругу.

— Что тебе нужно, Карен? — спрашиваю я ее с насмешкой и нажимом на ее имени. Я слышу, как парни позади меня издают звуки узнавания ее имени. Возможно, я упоминала о ней раз или два.

— Подожди. Это Карен? Та подлиза и членососка, о которой ты нам рассказывала? — громко спрашивает Потрошитель, хмуро оглядывая ее с ног до головы. Я киваю ему, прежде чем снова повернуться к ней.

— Не позволяй этой старомодной библиотекарше одурачить тебя. Эта сука подлая. Она толкнула меня под автобус, чтобы спасти ребенка. — Карен выглядит так, будто вот-вот взорвется, ее лицо приобретает смешной красный оттенок.

— О, пожалуйста. Ты все еще ноешь по этому поводу? Это было двадцать пять лет назад! — возмущается она, наконец. Мой рот приоткрывается от ее комментария, чертова наглость!

— Я чуть не померла! Автобус не переехал меня только потому, что я упала в канализационный люк! — Мое невезение действительно пригодилось в тот день, но я не собираюсь ей об этом говорить.

— Ты была в полном порядке, — снова усмехается она.

Я вскакиваю с места и размахиваю вилкой, как оружием.

— Ты украла у меня очки за спасение дитя!

— Давай будем реалистами. Ты никогда не спасла бы этого ребенка. Ты должна была просто сдаться и позволить настоящим Героям спасти положение. Я должна признать, что прозвучало это немного обидно. Я делаю глубокий вдох, чтобы произнести какую-нибудь колкость, и обнаруживаю, что у меня нет слов. Ребята, которые молча бросали взгляды с меня на нее и обратно, теперь хмурятся на мое молчание, Шпик подрывается, чтобы встать рядом со мной.