— Я ухожу, — объявляет Потрошитель, когда я оборачиваюсь, стараясь изобразить на своем лице невинность, когда он уходит.

— Я ляпнула что-то не то? — слащаво спрашиваю я, а Шпик со Стрикером фыркают, когда я хватаю миску и отсыпаю себе щедрую порцию хлопьев. — Что? Я ничего такого не делала. Я ведь ангел, помните? Я хлопаю белыми крыльями, чтобы напомнить им об этом, прежде чем затолкать в рот большую ложку сладких-пресладких хлопьев.

— Неужели ты все еще голодна? — спрашивает Стрикер, качая головой. Эти ребята, очевидно, не очень хорошо меня знают.

— Итак, — начинаю я, не потрудившись ответить на его вопрос, — где я буду спать сегодня? — спрашиваю я с набитым ртом.

Парни смотрят друг на друга, приподняв брови, как будто не ожидали вопроса, прежде чем снова повернуться ко мне и пробежаться взглядами по моему телу. Я закатываю глаза, они что, думают, что Герои не спят?

— В комнате у Потрошителя, — отвечают они в унисон.

Я захожу в комнату Потрошителя, как будто я здесь хозяйка, а его здесь нет, поэтому я решаю найти что-нибудь, чтобы развлечь себя. Из закрытой двери, примыкающей к комнате, которая, как я предполагаю, является ванной комнатой, доносятся звуки льющейся воды. Я начинаю просматривать скудное содержание полок вдоль стен. Там стоит несколько книг, и я удивляюсь некоторым фамилиям классиков, которые там расположились. Потрошитель не производит впечатления человека, любящего классическую литературу. Схватив экземпляр «Гордости и предубеждения», я неторопливо подхожу к кровати и грациозно бросаюсь на голубое покрывало. Лежа на животе, я листаю страницы, не читая, мой мозг усиленно работает, я взбудоражена предстоящим завтрашним днем «Обучения злодеев». Захлопнув книгу, я перекатываюсь на спину и со вздохом смотрю в потолок.

И тут меня осеняет, от чего на моем лице расцветает глупая улыбка до ушей, когда я карабкаюсь к краю кровати, где я поднимаю угол матраса, что сделать сложно, учитывая, что я все еще пытаюсь на нем лежать.

— А-ха! — кричу я, прижимая свое сокровище к груди и пятясь назад. Листая журнал, я посвистываю, обращая внимание на некоторые из изображений, которые меня поразили. — Классная задница, — замечаю я, и тут краем глаза замечаю какое-то движение. Подняв глаза, я улыбаюсь полуобнаженному Потрошителю, у которого отвисла челюсть при виде меня, растянувшейся на его кровати и просматривающей его тайник с порно.

— Что… — бормочет он, его рот открывается и закрывается, как у рыбы, вытащенной из воды, глаза округляются от шока. Мой взгляд блуждает вверх и вниз по его телу, у этого парня четко выраженный рельеф мускулатуры. Чтобы вы понимали, мы говорим о Райане Рейнольдсе в «Дэдпуле», то есть прямо сейчас я думаю о Райане Рейнольдсе. Качая головой, я ухмыляюсь Потрошителю.

— Классное полотенце, — подмигиваю я, наслаждаясь оттенком розового на его щеках. Это, кажется, выводит его из оцепенения, когда он отводит глаза от моей задницы и понимает, что у меня в руках.

— Что ты делаешь в моей… Эй, не смотри на них! — кричит он и бросается ко мне, вырывая журнал из моих рук, хотя я не думаю, что он ожидал, что я буду удерживать его, и, в конце концов, разрывает журнал четко посередине.

— Оправдываешь свое имя, Потрошитель? — поддразниваю я с милой улыбкой, держа в руках разорванное полуобнаженное изображение женщины, которая выглядит как мокрый сон каждого мужчины — и давайте с вами будем смотреть правде в глаза, женщины. Ее тело сияет на свету, они обильно смазали его детским массажным маслом, и ее сиськи невероятны. Я имею в виду, что я фанатка пятых точек, но даже я признаю, что у нее хорошая стойка. Склонив голову набок, я смотрю на то, как она оседлала байк, в одном ее бикини должно быть холодно. Не думаю, что это очень практично, а что, если она попала бы в аварию?

Бедняга выглядит так, будто вот-вот взорвется, порванный порнографический журнал висит у него в руке, пока он оглядывает комнату, пытаясь понять, что происходит.

— Нет, — это все, что он может предложить, качая головой и возвращаясь в ванную, прежде чем развернуться и указать на меня, все еще сжимая в руке половину страницы порножурнала. — Нет, ты не можешь спать здесь.

— Ну, а где же мне еще спать? — Я надулась на него, для пущей убедительности хлопая ресницами.

— На диване? — предлагает он, но я могу сказать, что он понимает, что не стоит даже предлагать это, прежде чем я фыркну на него.

— Ни в коем случае, я не буду спать на диване, он раздавит мне крылья. Я немного отодвигаю упомянутые крылья для придания акцента, ему не нужно знать, что я могу заставить их исчезнуть, стоит мне того пожелать.

— Подожди, ты не можешь заставить их… — Я спешу к Поторошителю, прижимая один палец к его губам, чтобы заставить парня замолчать, случайно прижимаясь при этом к его все еще влажной груди. Черт побери, да он же как чертова электростанция. Я бы позволила ему разорвать меня в любое время… Подождите-ка, нет. Это звучало странно. Я виню во всем его соски, которые отвлекают меня, да, определенно его соски. Интересно, позволит ли он мне проколоть один из них?

— Ш-ш-ш… — Потрошитель смотрит на меня в шоке, прежде чем его зрачки расширяются, когда его тело реагирует на то, что я прижимаюсь к нему. Что-то начинает тыкать меня в ногу, и я смотрю вниз, прежде чем он поспешно отходит от меня. Ого, может быть, именно поэтому его называют Потрошителем, потому что эта штука у него между ног просто пушка, способная заставить вашу вагину саднить от боли. Интересно, войдет ли он в нее вообще? Ему точно понадобиться смазка, держу пари, он никогда не сможет заниматься анальным сексом, так как просто раздолбит задницу к чертовой бабушке. Герои там наверху точно бы обзавидовались. Как у него вообще эта байда помещается в штанах? Это было бы все равно, что ходить со свободно раскачивающейся дубинкой, интересно, может ли он ударить себя ею. Это вопросы, но, судя по выражению его лица, если я его спрошу, он может взбеситься. Парни, почему у них твердеет член? Это же так странно. Я лишь хочу знать, нужна ли ему смазка или какие-то специальные штаны.

— Ладно, можешь спать здесь, — бормочет он, хватая пижамные штаны.

— Ну а где же ты будешь спать? — спрашиваю я, чувствуя себя немного виноватой из-за того, что вышвыриваю парня из его постели, но совсем чуть-чуть.

— Думаю, диван подойдёт, да? — отвечает он, морщась, и я хмурюсь, этот диван был крошечным, он ни за что не поместится на этой штуке, при этом он выглядит так, будто знает об этом. Ему понадобится еще один диван, только для одного его члена.

— Просто спи со мной, — предлагаю я, прежде чем нахмуриться, увидев выражение его лица, выражающее шок. О! Понимаю, что только что ляпнула, и подмигиваю ему. — Я не это имела в виду, я не сплю со Злодеями. Хотя теперь, когда я сама Злодейка, я думаю, что мне больше не нужно ограничиваться только героями, не находишь? — Ага. Это может быть весело, может быть, пришло время перейти к злодействам от одного Героя. Все любят плохих парней, просто, знаете ли, может быть, не психопатов вроде Злодеев, хотя и они не лишены особого шарма.

— Что бы ты ни думала, просто перестань, — он потирает лицо руками. — Хорошо, мы делимся. Но эта сторона, — он показывает на левую сторону кровати, — моя сторона, а та - твоя. — Он показывает на правую сторону, прежде чем ворваться в ванную и захлопнуть за собой дверь. Такой вот король драмы. Или это должен быть драматичный Злодей? Хм, кто знает?

Перекатившись на «свою сторону», я стягиваю платье через голову, так что на мне только черный лифчик и кружевные трусики, прежде чем уютно устроиться под одеялом. Дверь снова открывается, и я вижу Потрошителя, неловко стоящего в пижамных штанах и переводящего взгляд с кровати на меня.

— Я не кусаюсь, — сладко говорю я.

Он хмыкает, придвигается ближе и смотрит на меня, как на порождение зла, прежде чем скользнуть под одеяло. Потрошитель так далеко отодвинулся от меня, что, держу пари, чуть не свалился с кровати. Он продолжает бросать на меня взгляды, поэтому я поворачиваюсь на бок и смотрю ему в лицо.

— Черт, я забыл погасить свет, — бормочет он, печально глядя на выключатель.

— Я выключу! — кричу я, стараясь быть полезной. Вскочив с кровати, я бросаюсь к выключателю, но останавливаюсь, услышав его стон. Оглядываясь назад, я вижу, что его взгляд прикован к моей заднице, а на лице - страдальческое выражение.

— Ты не можешь спать в таком виде, — цедит он сквозь зубы.

Глядя на себя, я хмурюсь.

— Почему нет? — фыркаю я, поворачиваясь к нему лицом и скрещивая руки на груди.

Он отворачивается, стискивая челюсти.

— Твою же мать. — Он встает с кровати и топает к своему комоду, вытаскивает ящик и роется в нем, прежде чем вытащить кусок материи и бросить мне эту тряпку.

Я ловлю ее в воздухе и подношу к свету, чтобы разглядеть футболку, которая, держу пари, была бы платьем на мне. Я с трудом сдерживаю смех при этих словах.

— Самый крутой Злодей в городе? — Я задыхаюсь от смеха, и когда я смотрю на Потрошителя, он снова смотрит в потолок с румянцем на щеках.

— Просто надень ее, — цедит он сквозь зубы, прежде чем выдохнуть. — Пожалуйста, — добавляет он, и я улыбаюсь.

Натянув футболку через голову, я покачиваюсь, пока она не спадает мне до колен. Засунув руку под футболку, я расстегиваю лифчик и вытягиваю другую руку, чтобы снять лямку. Бросив бюстгальтер на пол, я протягиваю руки для осмотра.

— Лучше? — интересуюсь я.

Он пробегает по мне взглядом горящих глаз, а меня прошибает дрожь - настолько у него прожигающий взгляд.

— Нет, черт. Ложись в постель, — стонет он, и, надув губы, я возвращаюсь в кровать, натягивая одеяло до подбородка. Он что-то бормочет, подходя и выключая свет. Я слышу, как Потрошитель движется по комнате, прежде чем воздух касается моей кожи от того, как он поднимает одеяло. Он садится, матрас продавливается под его весом, и я перекатываюсь к нему. Я со стоном утыкаюсь в него, а он с шумом втягивает воздух.

— Это ни хрена не сработает, — кричит он, и я недоверчиво моргаю.

Что же мне теперь делать?

Потрошитель снова встает, и я слышу, как он ходит по комнате, бормоча что-то о надоедливых женщинах с их сиськами, вторгающимися в его постель и смотрящих его порно. Я хихикаю в одеяло и жду, пока он вернется, смущенная тем, что он делает.

Что-то бьет меня по лицу, и я вскрикиваю, отскакивая назад.

— Что это ты делаешь? — скулю я, когда что-то более мягкое, что, как мне кажется, является подушками, падают на кровать.

Он только хмыкает, и я сижу неподвижно, пока Потрошитель возится с ними, до момента как они не выстраиваются в линию вдоль кровати, отделяя меня от него.

— Ты… ты только что возвел стену из подушек? — фыркаю я, а смех прорывается наружу. Я слышу, как кто-то еще в доме смеется, и он снова ругается.

— Заткнись на хрен и спи, завтра тебе нужно будет научиться быть Злодеем, — скрипит он зубами, и матрас проваливается, когда Потрошитель возвращается в постель, но подушки на этот раз останавливают мое движение в его сторону.

— О, и стенка из подушек останется там, где есть, — бормочет он, прежде чем повернуться ко мне спиной. Мне приходится прикусить губу, чтобы сдержать смех.

Какой же он Негодяй.

Глава 7

В ту ночь я спала лучше, чем когда-либо прежде, хотя проснулась оттого, что трое Злодеев наблюдали за мной, словно я была результатом какого-то интересного научного эксперимента. Моргаю, чтобы прогнать сон, и вижу, как все трое стоят в дверях и шепчутся между собой. Я свернулась калачиком на одной из подушек, которые Потрошитель положил между нами, стена из подушек пала где-то посреди ночи. Взглянув на часы на стене, я вижу, что уже семь утра, и со стоном, убирая свои светлые локоны с глаз, я перевожу взгляд на них.

— Почему вы так рано встали? Мы же Злодеи, разве мы не должны поспать подольше или что-то в этом роде? Серьезно, я думала, что спать - это привилегия злодейства, ведь только Герои встают на рассвете? — Застонав, я забираюсь на край кровати и сажусь, вытягивая руки над головой, закрывая глаза в блаженной неге, что волнами проносится по моему телу. Есть ли что-нибудь лучше, чем разминка по утрам? Ну, разве что, утренний секс. Или завтрак в постель. Или и то и другое вместе… ням-ням, красотка в блинчиках.

— Ч-ё-ё-р-т, — бормочет Шпик себе под нос, и я открываю один глаз, чтобы увидеть, как они все пристально смотрят на меня.

— Видишь, с чем мне пришлось иметь дело всю эту гребаную ночь, — ухмыляется Потрошитель. — Я почти не сомкнул глаз. — Теперь, когда он упоминает об этом, Потрошитель действительно кажется усталым и напряженным.

— Ты выглядишь довольно взвинченным, Ноа, тебе нужен массаж, чтобы расслабиться? Я чудо как хороша в этом, — предлагаю я, свешивая ноги с кровати, большая футболка Потрошителя задирается высоко у меня на бедрах. Сдавленный звук снова заставляет меня обратить свой взор на парней.

— О, здорово, — бормочет он, не сводя глаз с моего обнаженного бедра.

— Видишь ли, Ноа, она просто хочет быть полезной, — комментирует Шпик, произнося это слегонца, но улыбка на его лице достаточно широка, чтобы заставить Чеширского кота ревновать.

— Не могла бы ты просто одеться? Пожалуйста, — Потрошитель произносит эти слова так, будто ему сейчас чертовски больно, а я решаю не обращать на него внимания.

— Ладно, ладно, ладно. — Я закатываю глаза, прежде чем встать, а затем хватаю за нижнюю часть футболки и стягиваю ее через голову. Раздается свист, который, я почти уверена, издает Шпик, после чего раздаются звуки начавшейся потасовки.

— Вон! — срывается на крик Потрошитель, и когда я оглядываюсь через плечо, я вижу, как он выталкивает их из комнаты, поспешно закрывая за собой дверь.

Наконец, оставшись одна в комнате, я закатываю глаза. Неужели они никогда раньше не видели полуобнаженную женщину? Достав лифчик с того места, где я его оставила на полу, я снова надеваю его, прежде чем порыться в ящиках Потрошителя. Я останавливаюсь на черных леггинсах и белой рубашке на пуговицах. Обе части наряда на мне как мешок, и мне приходится закатать нижнюю часть леггинсов, но в сочетании с поясом вокруг моей талии, это очень даже неплохой наряд. Я выгляжу как крутая рокерша.