Цесар

С насмешливой ухмылкой цесар следил за стремительно отдаляющимся мобилем с беглянкой. Все, кому доводилось видеть подобный ласковый оскал на лице цесара, старались как можно скорее убраться с его пути или забиться глубоко в норы, дабы не стать случайной жертвой интриг теневого хозяина; не попасть под его горячую «длань расправы».

Мужчина прикрыл ресницы; перед его внутренним взором развернулась трехмерная карта всего Декморта, сужаясь до маленькой красной пульсирующей точки — маячка, какой он успел поставить на ауру загадочной спасительницы, чья прохладная мана все еще приятно щекотала нутро, до того как она наглым образом сбежала из его цепких рук.

Однако бежать ей все равно некуда. В той стороне, куда двигался мобиль, расположены несколько крошечных пригородных поселков — за ними Морт, а значит, совсем скоро они вновь встретятся. Маячок при всем желании она почуять не сможет, так что все под его контролем.

Цесар потер подбородок.

Сольт, надо же. Весьма и весьма ценный ресурс. И все-таки, кто она такая? Несмотря на заинтересованность девушкой, в то время теневого лорда происхождение беглянки не слишком волновало. Его чутье настойчиво подсказывало: девчонка с ярко выраженной светлой магией не причастна к его делу, но к ней обязательно следует присмотреться и присмотреть.

К слову, о чем она бормотала? Ответ он отыщет в своем кармане? Хм. Мужчина засунул руку в карман, нащупал гладкую бумагу, выудил находку на свет. Темные брови сошлись на переносице, его похолодевший острый взгляд вскинулся к все еще не осевшей пыли на дороге. Просканировав конверт, цесар клыком проколол палец, капнув на герб каплю своей крови; печать с тихим хрустом сломалась; бумага развернулась в лист, исписанный знакомым почерком.

— Сай, какой тьмы? — пробормотал мужчина, вчитываясь в строчки, и с каждым прочтенным словом его лицо темнело от смеси ярости и предвкушения охоты. Взгляд вновь метнулся на дорогу.

…Его бывший секретарь убедительно просил не трогать посланца и отпустить того с миром; впрочем, посланец весьма успешно сам себя отпустил. Но до конца отпускать заинтересовавшую личность даже по просьбе друга и, как оказалось, далеко не простого человека, цесар не собирался. Не в его правилах.

Письмо осыпалось пеплом на землю, смешиваясь с грязью. Цесар вскинул голову к закатному небу.

…И почему людям обязательно нужно влезть туда, куда не следует. Эгоистично поставить свой народ под удар, рисковать семьями и их благополучием, ввязываться в войны или же… искать способы пробраться под завесу или, того хуже, развеять ее. Отчего же мерзким букашкам не сидится на заднице ровно? Почему обязательно нужно все испортить, извратить, уничтожить? Цесар не имел понятия, сколько он жил, а ответ на животрепещущий вопрос так и по сей день не находился, даже когда он лично вскрывал черепушки глупцам, как консервные банки, пытаясь отыскать зудящий на подкорке ответ. В черепушках оказывалось пусто. Но, может, в том и ответ?

С пальцев мужчины сорвались мерцающие черные искорки, накрыли мертвый город магией, проникая в каждое строение, под каждый камушек, щель, кочку. Отыскали в одном из домов хитро укрывшиеся напрочь сгнившие души вольных наемников, по чьей милости и милости их соратников он едва не лишился на долгое время силы. Цесар хмыкнул. Пешки. Виновные пешки; дом с треском осыпался пылью, погребая под собой казненных.

Скрестив за спиной запястья, мужчина неторопливым прогулочным шагом направился прочь из города, на десятом шаге его полностью поглотила тьма, унося своего носителя в столицу Декморта.

~*~*~*~

Несколькими часами ранее…

Райли

В флегматично-тоскливом настроении стоял напротив родового гобелена, угрюмо рассматривая сомкнутый бутон мэлса — белоснежного цветка, какой многие столетия рос на молодых виноградных плантациях нашего рода. Фактически на родовой истории Райли ВанМэлса более не существовало.

— Любуешься? — раздался за спиной негромкий голос отца. Обернувшись к невозмутимому графу, вернул внимание гобелену. Любовался ли я? В каком-то смысле да.

Отец встал по левое плечо, как и я, вскинул голову к ветвистому древу; всего лишь несколько распущенных ярко-горящих цветов, остальные — или, как мой собственный, сомкнутые, означающие переход в другой род, или выжжены смертью, или попросту истерлись со временем, и лишь имена, как дань уважения, все так же тускло светятся на гобелене, тем самым говоря о не до конца позабытых магах рода.

— Ты разочарован, отец?

— Разочарован ли я? — в голосе графа неподдельное изумление. — Отчего же я должен быть разочарован? Мой сын — младший князь славного светлого рода, напротив, я горжусь тобой, — на плечо опустилась теплая тяжелая ладонь родителя.

— Наш род отныне фактически обезглавлен, — тихо заметил. — На твоем месте я бы как минимум злился.

Отец усмехнулся.

— Глупости, сын. Знаешь, несколько сотен лет назад ВанМэлсы оказались в похожей ситуации, твой прадед Йелоу по приказу князя перешел в род АдЦелсов, без наследников ВанМэлсы оказались в шатком положении. Однако спустя тридцать лет у прадеда родился второй ребенок, — граф вскинул руку к выжженному бутону с именем — Реннойя ВанМэлс. — Именно этот ребенок вновь по приказу повелителя принял нити правления графством.

Разумеется, я знал об этой детали семейной биографии, но никогда не задумывался над этими моментами слишком глубоко. Задумчиво нахмурился. Наш с Даной второй ребенок стал бы отличным выходом из ситуации. Я не хотел, чтобы наш род канул небытие Магистерума. Однако…

— Пока и об одном ребенке не может идти и речи.

— Райли, — отец тихо рассмеялся, — куда ты спешишь? Наша жизнь прекрасна и длинна, еще успеется. Поверь мне, сын. Дети — слишком большая ответственность, чтобы думать о них настолько беспечно.

— Я не думаю о них беспечно.

…Но я надеюсь, когда-нибудь Дана родит мне ребенка, а лучше двоих, чтобы наш светлый род не прервался.

Отец тепло улыбался.

…Только надежда нас и питает, сын.

— Идем, поможешь разобрать мне бумаги, — мы неторопливым шагом направились к кабинету отца. — Повелитель ожидает тебя сегодня?

— Нет, только завтра утром, — на моих губах зазмеилась лукавая улыбка. — Повелитель желает приобщить меня к корреспонденции и другим заботам, какие исполняла княжна.

— Хорошее дело.

Последний час мирно занимался переданными под мой надзор бумагами; отец — делами рода. На экране визорса тихо шла документальная картина. Вдруг тревожный звук срочных новостей и резко сменившееся изображение заставило нас с отцом удивленно переглянуться и, подобравшись, обратить внимание на экран. В новостях освещалось чрезвычайное происшествие близ границы светлой стороны, а именно — непредвиденно случившийся стихийный обвал. Сердце в груди пропустило удар. И замерло в ужасе, когда на экране возникло изображение Даны в ее мужском обличии. Пальцы сжали столешницу.

Отец, не замечая моего настроения, довольно кивал, хваля «мальца» с нужным, пусть и редчайшим даром; естественно, ведь благодаря магу удалось избежать множества страшных смертей. Дерево под пальцами хрустнуло.

— Райли? — с изумлением позвал меня граф. — Ты побледнел. Знаком с этим молодым человеком?

«О, еще как… знаком», — процедил мысленно.

— Друг по академии?

— Почти так. Отец, прошу прощения, отлучусь ненадолго. Хочу убедиться, что мой друг не пострадал.

Не обращая внимания на странный взгляд отца, деревянным шагом направился к выходу.

— Да, конечно, — донеслось мне глухое в спину.

Дана не отвечала. Переполненный тревогой, надел поверх костюма накидку и поспешил в сторону дворца. Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что мое волнение беспочвенное, все же провидческий дар жены помог избежать смертельного кошмара, однако осознание — я мог ее потерять, навсегда, бесповоротно, ввергало меня в пучины самого настоящего животного страха.

~*~*~*~

Чарльз

Обед был в самом разгаре. Чарли неторопливо потягивал алое вино, с задумчивостью наблюдал за безмятежной «сосватанной» ему невестой. Девушка действительно была весьма собой хороша. С отстраненной улыбкой поддерживала мужские разговоры; Чарли отметил: юная леди Айлиш не только красива ликом, но и отличается светлым умом и начитанностью.

…Если бы не его запретные чувства к Данатан Эвортари, он бы мог ею искренне заинтересоваться, чем ввел бы отца в безудержную радость, вот только, к разочарованию барона, в самом Чарльзе девушка, кроме вежливого интереса, не вызывала совершенно никаких чувств, в отличие от Кейзера.

Младший сын Клоуфордов с живым любопытством посматривал на леди, смеялся в некоторых моментах ее повествования о забавных ситуациях в академии, украдкой подкладывал в тарелку самые вкусные кусочки мяса со стола, а она не менее заинтересованно слушала его скучные техничные рассказы об артефакторских разработках, затем поддерживала обсуждения научных трудов Гарузара — основоположника теоретических наук в артефакторном искусстве.

Отец посматривал на младшего сына с неодобрением и обвиняюще — на старшего, но предпринимать какие-либо действия в отношении сыновей пока не спешил.

…До этого момента.

— Клиф, — довольно громко обратился к другу барон, — а не прогуляться ли нам в оружейную?

Лорд Айлиш протер губы салфеткой и с радостью согласился.

— Чарльз, будь добр, представь дорогой леди Айлиш нашу картинную галерею, думается мне, девушке будет весьма интересно на нее взглянуть.

Леди едва заметно поморщила нос, украдкой взглянула на Кейзера и улыбнулась старшему из братьев Клоуфорд.

— Отец, я могу провести экскурсию по поместью для леди Ирини вместо Чарльза, — вклинился Кейз, дрогнувшей рукой откидывая матерчатую салфетку и поднимаясь. — Продемонстрировать не только галерею, но и библиотеку…

— Нет, Кейзер, — излишне резко ответил барон. — Ты отправишься со мной и лордом Айлиш. Клиф мечтает взглянуть на твои изобретения.

— Это так, дорогой Кейзер, — улыбнулся Айлиш.

Чарли украдкой закатил глаза, не одобряя вмешательство отца. Однако барон был непреклонен, и братьям не оставалось ничего иного, как исполнить его волю.

В полном молчании Чарльз вел не менее отстраненную девушку по коридорам поместья, послушно останавливаясь, когда ей хотелось детально рассмотреть какой-нибудь предмет интерьера: вазу древней династии Аварра. Картину времен Сальте. Скульптуру арфы и меча. В картинной галерее было прохладно. Стянув с плеч пиджак, он вежливо накинул его на плечи девушки, кивнув на дежурную благодарность, и так же дежурно ответил на расспросы леди по поводу изображенных на картинах предков его рода.

— Ваша матушка? — заинтересованно уточнила леди Айлиш, вскинув голову к изображенной на холсте белокурой леди с холодными фиалковыми глазами.

Чарльз кивнул.

— Леди Клоуфорд очень красива. Как она здравствует?

— Матушка последние несколько месяцев находится на водах «Энейро», в провинции Энейро.

Леди с беспокойством обернулась к молодому магу.

— Прошу прощения за бестактный вопрос, ваша матушка больна?

Чарльз улыбнулся.

— Нет, леди. Праздный отдых.

На юном прекрасном лице проступило искреннее облегчение, тем самым добавляя в копилку мужских симпатий еще один нежный лепесток.

— Леди, могу теперь я вам задать бестактный вопрос?

— Конечно, лорд, — с удивленным любопытством протянула Ирини.

— Я вам нравлюсь как мужчина?

— Очень и очень бестактный вопрос, лорд Чарльз. Могу ответить на него откровенностью и не обидеть вас?

От огромного булыжника на душе мага откололся значительный кусок.

— Разумеется.

— Вы мне нравитесь, но только как друг, а вот вашим братом я заинтересована как мужчиной.

— Весьма откровенно, леди Ирини.

— Прошу меня извинить, — девушка присела в учтивом глубоком реверансе. — Надеюсь, я вас не расстроила?

— Нисколько. Напротив, ваш ответ меня удовлетворяет.

— О. Сердце старшего из сыновей Клоуфорда занято?

Чарльз неопределенно качнул головой, он собирался ответить, как в галерею ворвался взволнованный Кейзер. Придирчиво взглянув на их пару, брат выпалил:

— Чарльз, кое-что случилось. Кое-что такое, что тебе не понравится.

Чарли будто с размаху ударили в грудную клетку. Чутье взвыло: это кое-что имеет отношение к Данатан.

— Что же, лорд? — тревожно уточнила леди.

Кейзер молчаливо приблизился, на ходу достал магфон и протянул его брату; на экране замерло изображение светловолосого совсем юного мальчишки, сверху красной строкой выделялась пометка об едва не случившейся трагедии. Чарльз спал с лица.

— С ним все в порядке?

— Доподлинно не известно, но и обратных новостей нет. Только что парнишку ищут, чтобы отблагодарить за службу.

— Ваш друг? — вежливо поинтересовалась Ирини. Мужчины ей не ответили; только мрачно переглянулись. Впрочем, сама Айлиш не расстроилась; она с пониманием относилась к мужским тайнам и недомолвкам.

Чарльз поклонился девушке и, извинившись, оставил ее на попечение брата.

Вскоре он в полной решимости сидел напротив отца, с обманчивым спокойствием дожидаясь его вердикта. Лицо барона не выражало никаких эмоций, но на дне его прозрачно-голубых глаз притаилось неодобрение, сдобренное разочарованием и злостью.

— Я правильно понял: ты желаешь отправиться в рабочую командировку на темную сторону? Прямо сейчас? А как же леди Айлиш? Негоже оставлять невесту таким некрасивым образом.

— Вы мне откажете, отец?

Барон стиснул зубы и задумался. Он не был ни слепцом, ни глупцом, но и отличался излишним упрямством.

— Нет, не откажу.

Боясь поверить в свою удачу, Чарли перестал дышать, с затаенной надеждой смотря на отца.

— Я в самом деле давненько собирался в Декморт, предприятия действительно нуждаются в проверке. Так и быть. Езжай, сын.

У мага сердце от волнения и радости встрепыхнулось и тут же опустилось, со злорадным дополнением:

— Но не раньше отъезда Айлиш. Как раз столько времени и потребуется, чтобы оформить для тебя документы, о которых ты, судя по всему, позабыл. Иди. И повежливей с прекрасной леди Ирини. Она, как-никак, твоя невеста. Мать твоего будущего наследника.

Стиснув челюсти, Чарли освободил кабинет родителя; три дня. Еще долгих три дня ему придется быть паинькой, дабы отец не забрал обратно свое дозволение.