Зажмуривание помогло, и, открыв глаза, командир отпустил ворот и огляделся, готовый в любой момент вступить в бой.

Однако окружающая действительность встретила его мирной картиной: Леопольд, стоящий в нескольких метрах, и куча снаряжения, устилавшая брусчатку сплошным покрывалом вперемешку с костями.

Через миг парень уже рыскал глазами по площадке и вскоре обнаружил свои артефакты: диск и меч. От сердца отлегло окончательно — он оказался прав: живая вещь, недавно исполнившая мечту и ставшая человеком, могла считать «ужасным» довольно много явлений. Но самым главным страхом для нее все равно оставалось превращение обратно в предмет.

В общем, Зефир рискнул и оказался в выигрыше, при этом сам не превратившись в кастрюлю.

Правда, внутри шевелился червячок сомнения. Ну не могло всё так легко закончиться. Всегда происходила какая-то задница, которую потом приходилось превозмогать или убегать от нее, а тут — ничего.

Он прислушался к себе: интуиция молчала.

— Ты чего? — удивленно посмотрел на него чернявый, сжимающий свой роскошный шестопер.

— Да нет, все нормально, — окончательно расслабился Зефир.

Товарищ же украдкой погладил оружие и направился к стреломету, лежавшему на месте блондинки.

Командир проводил его странным взглядом и пошел к своей заплечной сумке. В конце концов, складывать вещи удобнее, когда есть куда.

— Все хорошо? — раздался голос принцессы, которая вместе с остальными приблизилась к границе лоскута.

— Вроде да, — оторвался от разглядывания фляги парень, сидящий на корточках. — Вы тоже собирайтесь, мы скоро выдвигаемся.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Зефир тем временем откупорил емкость и вылил из нее жидкость. Черт его знает, где эта вода находилась, когда фляга была человеком.

Закинув её в сумку, молодой человек огляделся в поисках своих штанов. Да и не только их. Одеться и экипироваться, в принципе, не мешало. Всё же они были не на прогулке.

И пока он осматривался, то обнаружил Брута, сидевшего на бортике колодца, рядом с воротом.

Мохнатый сначала заглянул внутрь, но ничего кроме мокрой грязи на дне там не было — Зефир уже проверял. Затем енот с интересом посмотрел на деревянный механизм, закрепленный на стойках: продольный барабан и ручку, и потянулся к нему.

Волосы у командира моментально встали дыбом, и парень резко крикнул:

— Только попробуй! Потом месяц на своей мохнатой заднице сидеть не сможешь!

Шаловливые лапы оказались мгновенно отдернуты от ручки, и енот начал крайне бездарно изображать, что он тут ни при чем.

Устало вздохнув, парень ускорил сборы — от греха подальше.

…

Путешествие обратно в город оказалось легким и приятным. Особенно по сравнению с тем, что им довелось пережить до этого. Никаких орд опасных тварей и блуждающих ловушек, охота тоже случалась редко, и кроме парочки медвежутей им никто не попался.

По-видимому, Выдох решил, что с них хватит, и Зефир был ему благодарен. Насколько бы командир ни был двужильным, даже он слегка притомился от обилия впечатлений и преодоленных трудностей.

К слову, группа находилась в приподнятом настроении. И это слово не отражало бы точно состояния соратников. Скорее, они праздновали и ликовали.

Девчонки и Богдан постоянно улыбались и шутили, а любимым их занятием было вспоминать самые опасные моменты похода. И почему-то всем больше всего нравилась история, как Зефир вылез из змеиной задницы, предварительно её подорвав.

Только принцесса была крайне задумчивой и под общий настрой клановых не подпала. Неизвестно, о чем та думала, но вот Зефир с Леопольдом, да и Лев с охраной тоже не спешили веселиться — они всё еще не выбрались из зоны.

— Нада, а ты что сделаешь со своей долей Полуночницы? — спросила Снежка, глянув на зеленоволосую.

Сегодня была последняя ночевка на пути в Солинград, и команда остановилась перед холмами. Все, кроме дозорных, устроились вокруг костра и ждали, пока командир приготовит ужин.

— Один цветок пущу на свою эволюцию, а остальные отдам отцу. Пусть сам решает, как с ними поступить, — ответила девушка. — А ты?

— Аналогично, но одну Полуночницу сохраню для брата. Этот оболтус никогда ее не добудет, а родители уже махнули на него рукой.

— Стебельки только в зелье переработать не забудьте. Долго их хранить нельзя — выдохнутся, — внезапно проговорила Веселина.

Все удивленно посмотрели на пепельноволосую, включая Ночку. Да и Зефир таких подробностей не слышал и сделал себе мысленную пометку.

— А у меня мама все отберет… — вдруг уныло заметила Марика.

— Но это же Полуночница! — воскликнула Нада. — Твой законный трофей!

— Ты попробуй с ней поспорь, — кинула рыжая взгляд на девушку.

Зеленоволосая собеседница мгновенно стушевалась и пробормотала:

— Что-то не хочется.

— Вот и мне, — вздохнула младшая Огнева и бессознательно потерла ладонью попу.

На стоянке образовалась задумчивая тишина.

Командир помешал кашу в глубокой сковороде и кинул взгляд на чернявого. Тот в разговоре не участвовал и начищал шестопер ветошью с маслом. Рядом с ним с левой стороны находился стреломет. И у Зефира создалось впечатление, что Леопольд сейчас ведет оживленное мысленное общение со своими «дамами».

В сторонке от него на подстилке устроился Брут. Он развалился на боку и подпер лапой голову, оглядывая всех свысока и напоминая какого-нибудь западного имперского чиновника. Во всяком случае, именно так последних себе командир и представлял.

После того как Брут раздарил цветки, люди в группе стали относиться к нему с уважением и пиететом, отчего енот начал сильно важничать — и получал от этого искреннее удовольствие, нисколько не скрывая.

Хорошо, что мохнатый засранец особо не наглел. Зефир вдруг на секунду представил, что было бы, если бы Брут решил обменивать Полуночницу, к примеру, на нижнее белье, и ужаснулся, а его тело непроизвольно передернулось.

— Ты чего? — посмотрела на него Катарина.

Красноволосая расположилась с правой стороны вместе с записной книжкой и что-то чиркала в ней, прикусывая кончик карандаша.

— Нет, ничего такого, — отмахнулся парень и быстро перевел тему: — А ты почему такая отстраненная после находки колодца? Случилось чего?

— Да вот думаю, как его использовать в государственных целях, — отложила записи девушка, добавив задумчиво, — можно попробовать навсегда решить проблему голода…

В следующий миг буквально все на стоянке повернули головы в ее сторону. Даже охрана и Лев не удержались и кинули на нее опасливые взгляды, а у енота глаза стали с республиканский золотой, и он сел нормально, перестав паясничать.

— Шучу я, — широко улыбнулась принцесса с волосами цвета крови. — Это нерационально.

После такого юмора люди притихли, и ужин прошел без праздных разговоров. Затем все разошлись отдыхать.

Трио друзей по-прежнему несло параллельный дозор вместе с охраной Катарины, поэтому Леопольд первым встал на часы, а после него должен был дежурить Брут. Зефир был последним в очереди и отправился спать.

Проснулся он от лапки енота, трясущего его за плечо, и тихого пошлого хихиканья. Поднявшись с лежанки, командир посмотрел на Брута, прикрывшего мордочку и давящегося похабным смехом, а затем подозрительно оглядел лагерь.

Невдалеке бдел Симеон, расположившийся у дерева. Рядом сопел Лев, а чуть в стороне от него — Богдан. Девчонки тоже спали. А озадаченный юноша совсем не понимал, что так могло «развеселить» мохнатого.

Зефир глянул на него, но енот уже развалился на подстилке, укрывшись с головой.

Возможно, Брут вспомнил что-то пошлое или книжку с похабными картинками посмотрел. Они у него точно в заплечной сумочке где-то были.

Мотнув головой, молодой человек стал выбирать место для дежурства, когда его взгляд упал на лежанку Леопольда справа. Друг не любил спать впритирку с остальными, поэтому каждый раз располагался немного в стороне. Вот и сегодня он выбрал отдаленное местечко.

— Раз, два, три, — пробормотал Зефир и на всякий случай протер глаза.

Картинка не изменилась, а из-под покрывала, которым укрылся чернявый, торчало сразу три головы: две брюнетистые и одна блондинистая. Причем длина волос явно намекала на то, что это не охрана принцессы решила таким образом совершить самоубийство.

Одна из голов — та, что черненькая — тем временем повернулась, не открывая глаз, и командир в свете тусклого костра рассмотрел красивое поцарапанное личико шестопера.

— Во дела… — тихо присвистнул парень и отправился к ближайшему дереву — сторожить чужой сон. Выяснить все можно было и позже.

…

На следующее утро обе девицы обратно в проклятые артефакты не превратились, щеголяя голышом по стоянке и смущая охрану принцессы и Богдана. Потому пришлось для начала взять у Ночки и Веселины одежду, чтобы прикрыть их, и только потом выяснять, почему они опять стали людьми.

Зефир занялся этим во время готовки завтрака — усадил обеих девушек рядом с Леопольдом и начал расспросы. В процессе как-то само собой остальные соратники тоже очутились поблизости, грея уши.

В общем, оказалось, что они теперь могли по желанию менять свою форму на человеческую, после того как попали под влияние колодца. И, конечно же, никакого понимания, как они это делали, у девчонок не было. Просто могли — и всё. Это заставило Зефира основательно задуматься.

— Командир, ты же нас с сисястой не прогонишь теперь? — напряженно спросила блондинка-стреломет.

Брюнетка-шестопер злобно зыркнула на нее, но ссориться не стала — только переводила взволнованный взгляд с парня на чернявого.

Зефир отвечать не спешил, обдумывая произошедшее. По сути, ничего особо не изменилось. Две своенравные девицы и так были в их команде. Но решать всё равно должен был Леопольд.

Он посмотрел на друга и мысленно хмыкнул.

Чернявый до сих пор выглядел потерянным, а его ошарашенное лицо, когда он утром обнаружил голую компанию у себя под одеялом, было крайне забавным. Правда, на осмысленные решения тот вряд ли сейчас годился, поэтому пришлось брать всё в свои руки.

— Так, — проговорил Зефир и поочередно оглядел двух девушек, напряженно ждущих ответа. — Прогонять я вас не собираюсь. Но будут два условия. Первое — беспрекословно слушаться нас с Леопольдом. Второе — в Выдохе в людей не превращаться.

Брюнетка и блондинка одновременно улыбнулись и закивали, в то время как командир прозрачно намекнул:

— И мы вообще-то сейчас в зоне…

Через секунду перед ним в кучках женской одежды лежали шестопер и стреломет. Превращение оказалось очень быстрым, что, несомненно, было плюсом.

— У вас самая странная команда, которую я когда-либо видел, — раздался в образовавшейся тишине ошеломленный голос Богдана.

Младший Ведмедько, сам того не зная, попал в точку. Как-то так получилось, что нормальных людей в группе у Зефира не было. Сорока, енот, сам командир представлял из себя непонятно что, и теперь два проклятых артефакта официально присоединились к ним.

— А ты разве не заметил, что они Пропуска на себе не носят? — вдруг прозвучал голос принцессы, стоявшей в стороне.

Этот артефакт препятствовал мутациям и позволял находиться в зоне до нескольких месяцев. Но искаженным Выдохом людям и нелюдям он был попросту не нужен. Собственно, именно на это и намекала Катарина.

— Кому кашки? — кашлянув, спросил Зефир.

* * *

Древний седовласый старик в черной робе стоял в кабинете перед портретом, висевшим на стене, задумчиво рассматривая это произведение искусства.

На картине был изображен Первый Высший иерарх — черноволосый мужчина, создавший культ Истины полторы тысячи лет назад. Мастер, делавший очередную реплику, перерисовал портрет настолько правдоподобно, особенно тот леденящий душу взгляд, что казалось, будто основатель вот-вот сойдет с полотна.

На самом деле это была ирония судьбы: только став Высшим иерархом и найдя записи в закрытой части архива, Умник понял, кем был этот человек.

Злой появился здесь первым и, собрав остальных слуг, кого смог найти, отправился практически напролом уничтожать Основание, развязав войну с культом Всемогущей Бойни.

Здешний мир был враждебен к таким духам, как они: он лишал практически всех сил, а самое главное — если ты не успел найти себе тело, то отправлялся на «свидание» с этой ненасытной сукой. Более того, стоило только вселиться в сосуд, как тот срастался с тобой, превращая тебя в живого со всеми плюсами и минусами.

С одной стороны, это было даже приятно — ощутить радости жизни после стольких сотен лет в бестелесном состоянии. Но с другой — стоило телу умереть, и ты сразу же шел ей на корм.

В общем, Злой, как и все они, оказался в сложной ситуации: без прежних сил и крайне ограничен во времени. И учитывая недвусмысленный приказ, с которым они все сюда были отправлены, он решил идти в лоб.

Записей об этом событии не сохранилось практически никаких — только пара скупых строчек. Однако, зная своего собрата, битва была знатной, и… проигрышной.

И потерпел поражение Злой не потому, что враг оказался непобедимым. Нет, он в отчаянной попытке пробился через все преграды. Вот только Основанию сделать ничего не смог. Даже царапины не оставил.

Отступая и потеряв там большую часть соратников, будущий Первый Высший иерарх ушел с горсткой выживших и основал культ Истины, в который набирал местных, с единственной целью: найти способ уничтожить Основание.

Старик вздохнул.

Злой уже давно был мертв окончательной смертью — сожран, если быть точнее, как и все те, кто участвовал в первых битвах, а культ Истины продолжал существовать, сбившись с правильного пути. Но вот практически тысячу лет спустя Высшим иерархом стал он — Умник.

От размышлений мужчину отвлек стук.

— Входите, — бросил он в сторону.

Дверь открылась, и в кабинет зашел брюнет с заметной сединой и вздернутым носом. Он был одет в такую же черную робу.

— Высший иерарх, — проговорил мужчина, почтительно поклонившись.

Старик картинно посмотрел по сторонам, показывая, что тут кроме них никого нет, и сказал:

— Завязывай, Пламен. Знаешь же, что я не люблю, когда меня так называют.

— Хорошо, старший, но и вы тогда зовите меня по настоящему имени.

Умник кивнул и показал рукой на пару кресел в углу комнаты, предлагая присаживаться. Когда оба заняли места, он спросил:

— Итак, Девяносто Седьмой, что привело тебя ко мне?

— Проблема, старший. Проблема с печатями. Мне удалось достать две из четырех. Третья находится в Протекторате, в главном храме. Но последний ключ как сквозь землю провалился.

Умник нахмурился. Без всех четырех ключей-печатей к Основанию не подобраться — Злой это понял еще полторы тысячи лет назад, когда попытался пробиться и ничего не смог сделать.

— Тот, что в храме Перекрестка в Северо-восточном регионе? — уточнил задумчиво старик.

— Да. После внезапного падения города из-за гона мы прошерстили разрушенный храм, но так ничего и не нашли. А наши агенты в стане противника только разводят руками.

Высший иерарх недолго помолчал под ожидающим взглядом собеседника и проговорил:

— Не важно. Когда мы возьмем столицу Протектората Всемогущей Бойни, у нас будет шанс отследить недостающий ключ.

— Но это займет время, — горячо возразил Девяносто седьмой. — Хозяин будет недоволен задержкой.

Умник мысленно поморщился.

Извращенная натура Бейсина любила не только выворачивать своим рабам мозги наизнанку и мучать их разнообразными способами. Помимо этого, ублюдок очень боялся предательства и использовал самое мощное подчинение из возможных, отчего у жертв в голове был полный бардак, когда дело касалось его приказов.

Вот и сейчас Девяносто Седьмой молол полную чушь отнюдь не из-за того, что был недалеким…

— Ты забыл, где мы? — поинтересовался старик. — Время тут быстрее в тысячи раз. Хозяин задержку даже в сотню лет не заметит, не то что в несколько месяцев.

Его собеседник застыл, точно парализованный. Две долгих секунды спустя лицо брюнета снова ожило, и он медленно кивнул, соглашаясь.

— Ты, кстати, нашел Весельчака? — сменил тему Умник.

— Пока нет, — зло ответил Девяносто Седьмой. — Не знаю, в какую дыру забился этот предатель, но я отыщу его, разорву на тысячу кусков и скормлю этой суке!

Поводок хозяина дал о себе знать, и мужчина чуть ли не прорычал последние слова. А Умнику оставалось только мысленно поморщиться.

— Если это все, — проговорил он с намеком.

— Да, это все, старший, — вернул себе самообладание собеседник.

— Тогда не задерживаю, — старик кивнул на выход.

Стоило двери закрыться, а посетителю уйти, Высший иерарх покачал головой. Он даже иногда жалел Девяносто Седьмого — сам ведь таким был совсем недавно. Но его человеколюбие не распространялось настолько далеко, чтобы помогать ему снять контроль. Слишком уж это было опасно в первую очередь для самого Умника.

К тому же если Девяносто Седьмой не смог сделать даже этого, то был попросту недостоин.

Другое дело — Весельчак. Он и на поводке был относительно адекватен, а уж когда сам сбросил его… Старик цыкнул, жалея о том недоразумении, когда они попросту не поняли друг друга и тот сбежал.